Прыжок

       «И это только начало, уж поверь мне!» — Смеётся Катера. Смущенная улыбка появляется на моем лице, когда я мысленно соглашаюсь с причудой. Несмотря на то, что это и вправду только начало, а впереди ещё столько всего неизведанного, мне совсем не страшно. С такими друзьями, как Катера и Мария, я на все сто процентов уверен, что не пропаду.

***

       — Кстати, — вырывает меня голос брата из размышлений о будущем. — Держи, — в руки мне суют два исписанных тетрадных листочка. Я в недоумении смотрю на них, подняв бровь.        — Все домашнее задание за время твоего отсутствия, — невозмутимо поясняет Кастиэль, заметив мое удивление. А если точнее, то Марии-Катеры, но это уже не суть важно.        «Да блин!» — Замучено стонет Катера. — «Только не это! Эта ваша домашка так заколебала меня за всю мою жизнь, что скоро блевать с нее начну!»        — Ам… Спасибо… — Неуверенно произношу я, стараясь не обращать внимания на какие-то вопли Марии о чистоте внутри головы. Задумчиво глядя в листок, я направляюсь к себе в комнату. Однако на пороге, между кухней и коридором, меня озаряет вопрос, от которого Мария заинтересованно дёргается, отвлекаясь от ворчания.        — Почему UA? — Замираю я, дабы не пропустить ответ. — Почему именно Япония, а не США?        Проходит пара минут молчания. Я поворачиваю голову, чтобы Кастиэль оказался в моем поле зрения. Его фигура, сидящая за столом все также расслабленной, но за этим все равно чувствую какую-то тяжесть на его душе. В этот миг я словно бы впервые вижу Кастиэля. Несмотря на все свое показное веселье, внутри себя он далеко не такой. Такое ощущение, что Кастиэль чувствует себя далеко не на своем месте, и от этого переживает. Интересно, что же его гложет?..        — Хм… — Усмехается Кастиэль, переводя взгляд на меня. Его серые глаза смотрят испытывающе, проникая глубоко в душу. Чувствуется давление причуды на сознание, но все равно не отвожу глаз. Почему-то кажется, что стоит мне только отвернуться, как непременно проиграю. Но, увы, я привык стоять до последнего.        В этот раз все было далеко не так, как в больнице. Тогда Кастиэль довольно быстро отпустил меня. А сейчас он показывал, на что способен ученик второго класса самой лучшей геройской академии в Японии. Но тем не менее, тяжесть в голове становится все сильнее, однако кажется, что что-то не завершено. Словно Кастиэль специально не дотягивает до конца…        Внутри неожиданно настает столь долгожданное облегчение, когда брат отменяет свой квирк. Теперь в сознании пустота, что кажется невероятной. Лёгкая эйфория охватывает тело, пока с глаз спадает темная пелена. Что-то теплое касается моих губ, и я рефлекторно слизываю. Во рту чувствуется металлический привкус. Утеревшись от крови, текущей из носа, я, почти прийдя в норму, шокировано смотрю на Кастиэля.        Взгляд серых глаз, залитых кровью и направленных на меня, кажется мне диким, даже слегка безумным. Кривая улыбка на его лице давала понять, что, несмотря на то, что Кастиэль чуть не задавил меня морально, тем не менее, он все же доволен результатом, как не удивительно.        — Иди давай, у вас ещё уроки, — я вскидываюсь, отвлекшись от мыслей. Потратив некоторое время на то, чтобы прийти в себя, торопливо уходу в теперь уже свою комнату. Там плотно закрываю дверь и прислоняясь к ней, стараясь привести мысли в порядок.        — И что это только что было?.. — Тихо спрашиваю я сам себя.        «А это называется «Испытай на себе причуду Кастиэля», — смеётся Катера.        «А ты вообще помолчала бы», — фырчит недовольная Мария, скрестив руки на груди. — «Я, конечно, понимаю, что тебя его причуда вообще не трогает, но можно же хотя бы не смеяться над нами…»        — Что ты имеешь в виду? — Спрашиваю я, поскольку не понял слов Марии.        «Что сказала, то и имела», — чуть обиженно произносит она. — «На Катеру, поскольку она сама причуда, чужие квирки не действуют. Зато я ощутила на себе сразу за двоих всю эту прелесть!»        «Ну ладно будет тебе дуться», — примирительно шепчет причуда, притягивая к себе Марию. — «Зато теперь ты точно не единственная, кто знает, каково быть под властью Кастиэля!»        — А что собой представляет причуда Кастиэля? — Интересуюсь я у девушек, чьи лица расплылись в почему-то злобных улыбках.        «Разбежался! Прям мы все рассказали!» — Усмехается Катера. — «У Кастиэля сам и спрашивай, авось расскажет когда-нибудь…»        Под ворчания Марии о слишком жестоком брате я наконец-то отлипаю от двери и приближаюсь к столу. Сев в кресло, регулирую его под свой рост. После нахождения идеального положения, управляемый Катерой, достаю из ящика стола стопку всяких тетрадей и учебников и кладу из слева от себя. Взяв список с заданием в руки, пробегаючь по нему глазами.        — Японский? — Спрашиваю я, увидев этот предмет.        «Ну да», — пожимает причуда плечами. — «А что в этом такого-то?»        — Да-да ничего… — Смущаюсь я, чувствуя, что как будто задел что-то личное.        «Не пугайся ты так», — ласково смеётся Мария. — «Катера не злится на тебя, просто привычка у нее такая — отвечать вопросом на вопрос. Вот со стороны порой и кажется, что она злая».        «И ничего я не злая!» — Тут же вскидывается причуда. — «Просто мало ли зачем нужна эта информация…»        «Ну Изуку же можно доверять», — улыбается Мария. — «Так вот, японский мы изучаем для поступления в UA».        — Вы хотите поступить в UA?! — Радостно вскрикиваю я, слегка подпрыгнув на месте. — Я тоже хочу туда поступить, ведь это самая лучшая академия во всей Японии! А ещё там учился Всемогущий! Ну, точнее, хотел… — Сьеживаюсь я под конец фразы, вспомнив о том, в какой теперь ситуации нахожусь.        «Так тебе же дан шанс на исполнение мечты!» — Напоминает Мария. — «Теперь ты сможешь достичь своей цели с нашей помощью!»        «Ну да, именно что с нашей», — хмыкает Катера. — «Извини меня, Деку, но, надеюсь, ты же понимаешь, что без причуды не смог бы поступить на геройский факультет UA?..»        — Да знаю я… — Глубоко вздыхаю я от правоты квирка.        «Всем нам хочется верить в сказку об идеальном мире…» — Печально произносит Мария. — «Однако реальный же мир слишком уж суров… Пока существуют беспричудные, дискриминация их никуда не денется…»        «Так, всё!» — Хлопает причуда в ладоши, отвлекая от депрессивных мыслей. — «Хватит! Нам, вообще-то, ещё домашку делать!»        — Кстати, насчёт нее, — вспоминаю я. — Зачем вам теперь учить японский, если я его знаю?..        И в этот момент настает тишина. Она настолько оглушительна, что слышны звуки видео, воспроизводимого с телефона Кастиэля на кухне. В какой-то миг начинает казаться, что этим заявлением я ввел подруг в ступор. Их молчание настолько напрягает, что чувствую, как покрываюсь холодным потом.        «ДА ТЫ ГЕНИЙ!!!» — Вскрикивают девушки в один голос. Происходит это настолько громок и неожиданно, что кажется, будто сейчас кровь из ушей польётся. Не успеваю проверить кожу голову на наличие посторонней жидкости, как в глазах становится темно. Дыхание перехватывает, а в следующий миг уже воочию вижу радостно улыбающихся девушек. Поднявшись с пола, я смотрю на них, ожидая получить какие-либо объяснения.        — Знаешь, ты напомнил нам о кое чем… — Интригующе начинает Мария.        — Так вот…        — Есть такое дело…        — На самом деле…        — Мы можем…        — Делиться знаниями! — Завершает Катера фразу заговорщическим тоном.        Не знаю, как назвать свое состояние сейчас, ну допустим, я… ошеломлён от такого способа подачи, да и вообще от самой информации. Пока обдумываю, девушки смотрят на меня так, как будто я должен обрадоваться этому факту. Хотя, на самом деле, очень интересная способность…        — И как это работает? — Интересуюсь я, понимая, что с помощью такой силы можно намного быстрее привыкнуть к телу.        — Вот так, — кладет Катера мои руки на голову себе и Марии. — Теперь ты должен очень точно представить, чем именно хочешь поделиться. Самое главное — делать это все добровольно, иначе просто ничего не выйдет.        — Давай, у тебя все получится, — ободряюще улыбается Мария.        Глубоко вздыхаю и думаю о том, что хочу поделиться своим знанием японского языка. Пару мгновений ничего не происходит, и уже думаю, что ничего не выйдет, как по рукам пошло тепло. От неожиданности чуть не отдергиваю руки, но лишь силой воли удерживаю их на месте. Странно чувствуется тот момент, когда осознаешь, что собственноручно делишься информацией, которая была при тебе всю жизнь. Единственное сравнение, которое мне сейчас приходит в голову, это копирование, когда оригинал остаётся у тебя, а копия рассылается по разным местам.        — Фух, — выдыхаю я, убирая руки, едва остатки тепла покидают кончики пальцев. — Выматывает…        — Поверь, получать информацию ещё тяжелее, чем ты думаешь, — Усмехается Катера, потирая голову. — Столько всего нового появилось с последнего раза…        Меня цепляет последняя фраза. Что значит с «последнего раза»? Неужели Катера уже знала когда-то японский? Тогда в чем был смысл передачи данных сейчас? Хотя, если для причуды появилась новая информация…        — А что зна-…        — Uwā, kore wa mento mezurashī kotodeshou… — Растерянно произносит Мария, тем самым отвлекая меня.        — Круто же, скажи? — Восхищается Катера, сжав крепко руки в нетерпении.        — Всегда мечтала о том, что буду так хорошо знать японский! — Восклицает Мария, подпрыгивая на месте от радости.        — Рад, что оказался полезен, — неловко улыбаюсь я, смущённый из-за столь сильной реакции подруг.        — Теперь осталось только привыкнуть к новой информации, — хмычет причуда. — Ну и пока надо доделать оставшуюся домашку.        Мир на миг вновь теряет четкость, и уже в следующую секунду я обнаруживаю себя в комнате. Подтянув к себе тетрадь с учебником, приступаю к выполнению домашнего задания по японскому. Быстро расправившись с моим родным языком, перехожу к остальным предметам. Хорошо, что программа у нас более-менее одинаковая, так что почти не было сложностей, если не считать некоторых слов на английском, которых я не понимаю. Но с этим мне отлично помогают Мария с Катерой, объясняя значение.       Спустя пару часов я с уставшим, но довольным вздохом отодвигаю от себя учебные принадлежности. Странно, что я подустал, поскольку обычно могу просидеть за столом достаточно долго, записывая информацию о причудах про-героев. Возможно, это произошло от того, что я поделился знаниями японского языка с девочками.       Мысли мои прерывает хлопок двери вне комнаты. Вскинув голову, прислушиваюсь к шуму из коридора. Сначала я слышу шуршание, потом голос Кастиэля, а после ещё один, более взрослый, что ли?..       «О, походу, отец вернулся», — произносит Мария, хмыкнув. От ее слов я ощущаю, как по телу пробегает странная дрожь. Отец. Как странно слышать подобное… Особенно после того, как пятнадцать лет прожил только с мамой…       Дверь в комнату открывается, и в комнату заглядывает мужчина, чей рост чуть не заставляет меня разинуть рот. Да я ему же по плечо вряд ли буду! Черные волосы затронуты легкой сединой, а темно-карие глаза светятся в улыбке.       — Привет, человек, — усмехнувшись, здоровается папа, показывая знак «мир», одновременно заходя в комнату. Удивленный странным приветствием, чувствую, как ладонь под управлением Катеры поднимается, приветствуя в ответ. — Ну рассказывай, насколько ты инвалид?       — Все нормально со мною, — фыркает Мария, двигая ртом. Как мне привыкнуть к тому, что любой из нас может управлять этим телом…       — Ну, как скажешь, — хмыкнул папа, потрепав меня по волосам. В ответ Катера напрягает наши плечи, явно пытаясь увернуться от отцовской ласки. Я же лишь сижу в прострации, пытаясь понять, что вообще происходит. Неужели все отцы так со своими детьми общаются?..       Убрав руку от моей головы, папа выходит из комнаты, оставляя меня «наедине». Я пару раз моргаю, чувствуя, как на глаза наворачиваются нежелательные слёзы. Так… Странно понимать, что теперь вместо привычной материнской ласки у меня есть отец, пусть и не мой.       «Так, давай тут без потопа», — фыркает Катера, закатывая глаза. Однако в ее словах нет резкости, как могло бы показаться на первый взгляд.       «Не переживай, еще привыкнешь», — успокаивающе произносит Мария, чья фантомная ладонь гладит мое плечо.       «Еще сам выть начнёшь от его тупых шуток», — добавляет Катера, однако что-то мне подсказывает, что порой она сама смеётся над этими «тупыми» шутками.       Улыбаясь словам подруг, блуждаю взглядом по комнате. Шкаф, кровать, комод, электрогитара… Глаза цепляют висящие на стене часы. Пятнадцать часов сорок восемь минут.        Внутри тотчас же появляется странное ощущение того, что мне скоро надо где-то быть. Хм, не припоминаю того, чтобы сегодня куда-то собрался. Хотя, возможно, я еще просто не отошел от событий последних двух дней, вот мне и кажется, что сейчас все должно идти кувырком.       Решив себя хоть чем-нибудь занять, начинаю шариться по комнате. Таким образом я надеюсь узнать побольше информации о девочках. Расспрашивать напрямую мне кажется неловким.       «Неловко ему, тьфу, блин», — фыркает Катера, чей голос как-то приглушённо звучит. Ах да, я же не один…       Мария тут же спешит меня заверить в том, что я свободен в своих действиях. И попросила обращаться в случае, если я растеряюсь.       Первым делом я решаю начать со школьного дневника, поскольку он ближе всего. И неважно, что это из-за учебы. Придвинув к себе тонкую книжку, открываю на странице, где находятся сведения об учащемся и начинаю вчитываться, сосредоточенно хмуря брови.       Информации здесь оказывается не столь много, как я надеялся. Всего лишь имя фамилия, дата рождения, адрес проживания и номер телефона. Остальное же занимает информация о школе. Да и сам дневник больше походит на ежедневник. Мда, негусто.       Разочаровавшись, начинаю шарится по выдвижным ящикам стола. В самом верхнем лежат тетради для разных предметов. В среднем же — коробка с различной канцелярией. Удивившись количеству карандашей и ручек, закрываю ящик. В нижнем оказываются также офисные предметы, по типу файлов, бумаги размеров А4 и тому подобное.       Следующей моей целью становится комод, который также прошариваю сверху вниз. Сверху — косметика и предметы гигиены. В среднем ящике — всякие сумки, как женские, так и мужские. И последний занимает обувь, которая сейчас не по сезону.       Только я собираюсь отодвинуться от комода, как меня резко пронзает осознание того, что я видел кое-что, что не вписывается в общий ряд. Рывком открыв верхний ящик, выцепляю из косметики аккуратно спрятанную индетификационную карту. Мне повезло, что смог заметить пластиковый уголок, едва заметно выглядывающий из-под коробочки с чем-то длинным и белым.        Достаточно беглого взгляда, чтобы понять, что на нем информации едва ли чуть больше, чем в дневнике. Рост пять с половиной футов, женский пол, цвет глаз — жёлтый. Взгляд цепляется за даты в карте. Выдача датируется девятнадцатым сентябрём двухлетней давности. Срок истечения же должен наступить чуть меньше, чем через два с половиной года. От пришедшей в голову мысли задумчиво прищуриваю глаза. Получается, эта индетификационная карта станет ненужной уже меньше, чем через год, если мы хотим поступить в UA.       Вернув документ на место и убедившись, что его с первого взгляда не видно, бегло оглядываю комнату, поскольку у меня пока больше нет идей, какая ещё информация может быть важной. Итак уже по обстановке понятно, какие увлечения у девочек. Музыка, чтение, возможно, рисование, так как пока шарился по ящикам стола, видел несколько довольно хорошо выполненных рисунков.       Внезапно я ощущаю, что мне чего-то хочется. Словно мне надо съесть что-либо. Нахмурившись, пытаюсь понять, что сейчас со мною происходит. Почему-то на миг показалось, что желание становится сильнее.       «Что-то сладкого так хочется…» — задумчиво протягивает Мария. Звучит она настолько протяжно, что в голове сразу проносится мысль о том, что она потягивается.       «Господи, ну ты и сладкоежка…» — обречённо выдыхает Катера, явно делая фейспалм. Походу, подобное уже не впервой происходит, раз такая реакция.        — Почему ты хочешь сладкого? — Решаю я задать вопрос, чувствуя, что за этим кроется явно что-то важное.        «Не знаю, просто когда я ем сладкое, мне легче думается», — беззаботно отвечает Мария, пока рот непроизвольно наполняется слюной. Такое ощущение, что это желание сладкого начинает и на меня распространяться.        «Советую пойти и съесть что-нибудь уже», — наставительно фыркает Катера, тыкая в сознании пальцем в Марию. — «Иначе будешь ходить и пускать слюни весь вечер.»       Решив на всякий случай послушаться мудрого совета, встаю с кресла. Всласть потянувшись, разминая мышцы после долгого сидения на одном месте, выхожу из комнаты.       Кастиэля на кухне нет, но зато в гостиной зоне, на диване, сидит отец. Напротив него работает телевизор, показывая передачу про рыбалку. Под аккомпанемент фырканий девочек иду к холодильнику. Но уже на подходе вспоминаю о том, что там толком из еды ничего не было, пока мы не пришли и не приготовили макароны по-фуроцуки. Вместо этого я начинаю шариться по шкафчикам в поисках хоть чего-то сладкого.       Спустя пару минут мои поиски увенчиваются успехом. В руки попадают овсяного печенья с шоколадной крошкой, и я, триумфально шурша упаковкой, возвращаюсь в комнату. Методично пережевывая, открываю оконнаю раму, что ведет на пожарную лестницу. И тут я понимаю, что последнее действие совершил не я.        — А мы куда? — слегка невнятно произношу я из-за занятого печеньем ртом. Краем глаза я замечаю время, гласившее, что сейчас шестнадцать часов и тридцать девять минут.        «Скажем так, надо тебя кое с кем познакомить», — заговорщически бормочет Мария, пока тело под управлением Катеры вылезает через окно на лестничную площадку. — «Тебе повезло, что сегодня у нас тренировка.»        Ничего не понимая, позволяю девочкам управлять телом, пока я методично уничтожаю печенья. Спустя несколько пролётов, мы оказываемся на крыше здания. Никого не заметив, резко выдыхаю себе под нос. Странно все это…        Пожав плечами, решаю присесть на небольшой выступ. Отправляя в рот очередное печенье, погружаюсь в мысли. С кем меня хотят познакомить девочки? И как, если мы только по очереди можем говорить… От последней мысли в голове резко возникает очень любопытный вопрос. Если меня собрались с кем-то знакомить, получается, тот человек знает тайну девочек?       В голове роются вопросы, и печенья стали быстрее исчезать. Однако я был слишком занят размышлениями, чтобы заметить это.       В какой-то миг я резко чувствую что-то неладное. Решив посмотреть, поворачиваю голову назад. От этого я чуть отклоняюсь вбок. И, судя по какому-то пролетевшему прямо перед носом, предмету, что опасно блеснул серебром, это спасло меня.       Я резко отпрыгиваю в сторону, крепко сжимая в ладони упаковку с печеньем. Все было бы хорошо, если бы из-за того, что мне пришлось действовать сразу же, едва заметно спотыкаюсь, пока восстанавливаю равновесие.       Предмет со свистом пролетает обратно, и я поднимаю взгляд на его обладателя. Женщина с короткими синими волосами, чьи кончики идут косой, но ровно подстриженной линией, стоит напротив меня, с пренебрежительным видом. Ее правая рука ритмично двигалается вверх-вниз… Играясь с йо-йо. Однако нельзя списывать игрушку со счетов, поскольку обычно детская игрушка оснащена лезвиями, что при движении с тихим звоном металла то появляются, то пропадают из виду.       — Очень плохо. Ты не можешь полагаться только лишь на свое везение.