Мир без Главного Героя

Продолжая исследовать мир вокруг себя, Шэнь Цинцю с удивлением обнаружил, что в этом мире нет… главного героя! Это звучало странно, ведь игра не стояла на месте, а продолжала жить, несмотря на отсутствие ключевого персонажа. Друг друга сменяли времена года, в мире случались какие-то события, а заклинательские школы принимали новых учеников как ни в чём не бывало. Вторым его открытием, вытекающим из предыдущего, было то, что квесты и сюжетные линии, положенные главному герою, оставались никем нетронутыми, и он даже сделал парочку или тройку. Из своих исследований Шэнь Цинцю сделал вывод, что предначертанной судьбы — сюжетной смерти! — ему удастся избежать, а потому расслабился. С тех пор как он начал свою новую жизнь, минуло уже несколько месяцев, и наступила зима. Шэнь Цинцю за это время показал себя образцовым педагогом, внимательно относящимся к своим ученикам. Напряжение между ними вовсе ушло, те привязались к учителю, проявляя невероятное усердие в постижении наук и заботясь о своём наставнике. У Шэнь Цинцю исчезли из жизни такие заботы, как собственный быт. «Можно сказать, что грех жаловаться, но еда простовата», — порой думал он, когда садился за стол. Конечно, Шэнь Цинцю скучал по бургерам, панированной острой курочке, жирным, жаренным в масле блюдам, пряным, острым, или же по лапше, в которой была куча всего. Только вот по пирожкам, убившим его, совсем не скучал. Иногда, когда просьбы о помощи простых людей казались ему слишком сложными или опасными для поручения своим ученикам, Шэнь Цинцю сам брался за их исполнение, то порой покупал что-то вкусное у уличных торговцев, в перерывах между выполнением этих поручений. Наверное, это было довольно необычно для Шэнь Цинцю, тот сделал такой вывод, когда поймал на себе крайне изумлённый взгляд своих учеников, увидевших, как их учитель идёт с длинной палочкой засахаренных ягод и с заклинательским изяществом обкусывает их. Но Шэнь Цинцю к тому времени перестал бояться разоблачения, поэтому ему было всё равно. В какой-то момент он ощутил, что устал, и захотел выходной. Нет, не такой выходной, какие у него бывали ранее, когда его то и дело проведывали ученики или другие лорды пиков, тем самым совсем не давая отдохнуть. Ему стал необходим полноценный выходной, вдали от всего этого. Конечно, он дорожил своими учениками, шиди и шисюном, но иногда их внимания было слишком много. Поэтому Шэнь Цинцю незамедлительно отправился к главе школы. Разумеется, тот оказался довольно занятым человеком — хоть по его частым визитам того и не скажешь — поэтому Шэнь Цинцю пришлось подождать. — Здравствуй, шиди, — Юэ Цинъюань, казалось, удивился его визиту, ведь раньше Шэнь Цинцю не имел желания захаживать на его пик. — Что-то случилось? — Нет-нет, — поспешил его успокоить Шэнь Цинцю, — я всего лишь хотел попросить у вас разрешения позволить мне отдохнуть и спуститься с горы. — Позволяю, конечно, — несколько несвоевременно сказал Юэ Цинъюань. — Однако, позволь спросить, зачем тебе понадобилось спускаться с горы? Ты пойдёшь к ивовым девам? Шэнь Цинцю почувствовал, как его лицо начало краснеть. Сам он всю свою жизнь очень стеснялся говорить с кем-то о разного рода интимных делах. Но, по всей видимости, между его предшественником и главой школы существовала такая степень доверия, что они разговаривали на подобные темы. Он прокашлялся прежде, чем продолжить. — Я хочу пойти в какую-нибудь харчевню, — ответил он. — Тебя не устраивает еда на горе? Мне следует проучить главу Аньдин? — продолжал спрашивать Юэ Цинъюань. Кажется, подобное тоже было несвойственно Шэнь Цинцю, но слишком уже поздно об этом задумываться! Глава школы привык к текущим переменам, привыкнет и к этой. — Ни в коем случае, шисюн, — запротестовал Шэнь Цинцю, — разве у вас не было таких моментов, когда хочется сменить немного обстановку, посмотреть на новые места, съесть что-то непривычное? — Судя по лицу Юэ Цинъюаня, не было, поэтому он продолжил: — Если вам это недоступно, то вы можете сходить вместе со мной, посмотрите, как это. Может быть, вам понравится. Юэ Цинъюань вовсе растерялся. И для Шэнь Цинцю это казалось очень странным, разве он предложил нечто гадкое? Судя по той информации, что он получил, для заклинателя не было зазорным сходить куда-то поесть и выпить, если только это не выходцы из монашеских школ или же очень аскетичных кланов. — Сяо Цзю… — произнёс он совсем неловко. Это обращение Шэнь Цинцю не понравилось на каком-то подсознательном уровне. Оно как будто вцепилось в мозг. — Я не… не могу сейчас. Шэнь Цинцю хотел было сказать, что можно будет сходить вместе в следующий раз, если же сходить сегодня не представляется возможности, однако он промолчал, пытаясь разобраться в собственном недовольстве. Ему очень хотелось узнать больше об отношениях настоящего Шэнь Цинцю с Юэ Цинъюанем, но у главы школы он спросить не мог, а Шэнь Цинцю ничего ему не расскажет.

***

Выбор Шэнь Цинцю пал на харчевню, которая находилась в ближайшем от школы городе. Она не отличалась ничем от прочих подобных, кроме того, что все официантки в ней были милы, веселы, приветливы, располагающи к себе и очень похожи между собой. А так как Шэнь Цинцю пришёл в то время, когда посетителей ещё немного, то был окружён их вниманием. Он ел и пил в своё удовольствие, беседовал с девушками, у которых, казалось, давно не было подобных гостей: возвышенных и притом щедрых. Они с удовольствием рассказывали о том или ином блюде, о происходящем в городе и есть ли слухи о каких-либо странностях в округе. Желудок Шэнь Цинцю наполнялся, а кошелёк пустел. Когда он, наконец, насытился непривычными кушаньями, то наступил вечер. Оставив в харчевне сумму больше положенных — ну разве эти старательные сестрички не заслужили достойных чаевых? — он уже собирался было покинуть её, как его остановила одна из официанток. Она протянула ему свёрток. — Вот, господин, там баоцзы. Возьмите, пожалуйста! Дорога вам предстоит длинная, сейчас на улице холодно, вы мигом замёрзнете. А как замёрзнете, то поешьте — я хорошо их упаковала, они вас согреют. С благодарностью приняв свёрток, Шэнь Цинцю улыбнулся девушке, а его горло будто что-то сковало изнутри. Он слишком хорошо помнил свою смерть, чтобы заставить себя съесть баоцзы ещё хотя бы раз. Распрощавшись с официанткой, Шэнь Цинцю хотел было отправиться на свой пик, как его внимание привлёк босяк, сидящий прямо на снегу у харчевни. Даже в тусклом свете фонаря Шэнь Цинцю узнал в юном бродяге Ло Бинхэ. Персонажа с маленькой, но ключевой ролью в сюжете «Пути гордого бессмертного демона». И роль его заключалась в том, чтобы умереть, положив начало жестокой войне между людьми и демонами. Шэнь Цинцю сделал несколько шагов, присматриваясь к босяку. У него не осталось никаких сомнений в том, что это Ло Бинхэ. Им предстояло встретиться только в следующем году, когда Ло Бинхэ придёт на Пик Цинзин, чтобы стать его учеником. А пока он должен питаться ветром и укрываться росой. Ло Бинхэ поднял голову, и их взгляды встретились. Шэнь Цинцю тут же стало его жалко, и он присел на корточки и протянул юноше свёрток. — Здесь баоцзы, — рассказал он. — Сам я сыт, а ты вот, кажется, давно не ел. Они должны быть ещё горячими. Приняв свёрток, Ло Бинхэ поклонился Шэнь Цинцю. — Этот недостойный благодарит господина за его щедрость. Пока он ел, Шэнь Цинцю стоял рядом и размышлял, что же ему делать. Ло Бинхэ был тем персонажем, который нравился ему, и чьей смерти он не желал. Если же главного героя нет в этом мире, то некому наслать на след этого доброго юноши охотника на демонов, тем самым погубив. А значит, Ло Бинхэ не умрёт. Тем временем хозяин харчевни вышел и, увидев, что происходит, принялся увещевать Шэнь Цинцю: — И так господин отвечает на чужую благодарность? Моя дочь была так щедра, дав вам в дорогу пирожки, а вы отдаёте их какому-то грязному оборванцу, чтобы тот думал, что ему тут рады, и продолжал тут околачиваться, смущая моих гостей? Шэнь Цинцю поднялся, заслоняя собой Ло Бинхэ. Тот выглядел пристыженным. — Этот мастер вдоволь насытился, а бездомный юноша, судя по его виду, уже находится на грани. Что постыдного в том, чтобы проявить милосердие, спасти чью-то маленькую жизнь? Хозяин харчевни, между тем, продолжал браниться: — Вы, господин, возвышенный заклинатель, в ваших глазах каждая жизнь ценна, а я скажу, что это не так! Какая польза может быть от оборванца? — Если бы этот мастер знал, какой вы ядовитый змей в душе, то ни за что не пообещал вернуться снова, — Шэнь Цинцю разочарованно помотал головой. — Пусть этот юноша и оборванец, но он хорош собой, руки и ноги у него целы. Если его отмыть да переодеть, то можно устроить хотя бы мести харчевню да мыть пол. А когда он подрастёт, то выдать замуж за ту дочку, которую больше всего жаль отдавать в другой дом. Хозяин харчевни задумался над его словами, но всё же мнения не изменил. Он сказал: — Если тебе так понравился этот бродяжка, то забирай его себе! Шэнь Цинцю обернулся, их взгляды с Ло Бинхэ встретились. Если охотник на демонов, не действуя по указке вероломного протагониста, никогда не узнает о существовании этого юноши, то, стало быть, брать его в школу безопасно. А если охотник придёт, то Шэнь Цинцю отстоит своего ученика, как отстоял бы любого другого. И тогда демоны не обозлятся на людей, и кровавая война не начнётся. Подойдя к Ло Бинхэ поближе, Шэнь Цинцю присел к нему и тихо поинтересовался: — Как тебя зовут? — Ло Бинхэ, господин, — тот, кажется, даже поверить не мог в то, что кто-то захочет забрать его. А поэтому смотрел на Шэнь Цинцю удивлённо. Даже забыл о баоцзы, которые ел, к слову, не как уличный беспризорник, а как воспитанный молодой человек. — Моё имя Шэнь Цинцю, — представился тот. — Пойдёшь со мной? Ло Бинхэ закивал, поднялся на ноги и отряхнул свою одежду, хоть и та чище не стала. Хозяин харчевни уже ушёл, но им не было никакого дела до него. Вместе они двинулись в сторону хребта Цанцюн. Сразу же после этого пошёл снег, и Шэнь Цинцю пожалел, что не взял с собой зонт: хлопья были крупными. Он взглянул на своего спутника и спросил: — Холодно тебе, да? Не дожидаясь ответа, Шэнь Цинцю снял шарф со своей шеи и надел его на Ло Бинхэ. Тот поблагодарил его, кланяясь. — До моего дома ещё далеко, — рассказал Шэнь Цинцю. — Давай поговорим. Почему ты оказался на улице? У тебя есть родители? — У этого… — казалось, он не мог придумать слова, которым назвать себя, — недостойного родителей, господин Шэнь. Была матушка, но она теперь на небесах. Мы вместе работали у одного господина, но он с каждым днём становился всё злее, и с ним стало невозможно жить. Шэнь Цинцю покачал головой: и как надо обращаться с ребёнком, чтобы тот предпочёл слоняться по улицам? Впрочем, он ведь должен был поступить в какую-то другую заклинательскую школу, если вспомнить предысторию персонажа, а потом покинуть её, прежде, чем стать учеником хребта Цанцюн. — Какая незавидная у тебя доля, — посетовал он. — А ты умеешь что-нибудь? Писать или читать, к примеру? — Да-да, господин Шэнь, — тот закивал, как болванчик. Шарф спал с его шеи, поймав, Ло Бинхэ укутался в него. — И не только. Этот недостойный может стирать, быстро прибирать, готовить и подавать вкусный чай. — Пользы от тебя будет больше, чем от хозяина харчевни, — усмехнулся Шэнь. — Это хорошо. На улице совсем стемнело, и Шэнь Цинцю зажёг в своей руке маленький шарик духовной энергии, освещая им путь, а когда поднялся ветер, бьющий прямо в лицо, он старался идти так, чтобы закрывать собой дрожащего на ветру Ло Бинхэ. Они начали свой подъём на хребет.