Теперь всё будет хорошо
7 сентября 2022 г., 09:04
— Нужно поговорить.
Окубо стоял в дверях, спрятав руки за спиной. Кидо недоумённо вскинул бровь, но с кресла поднялся. У него как раз начался часовой перерыв. Удивительно, что Окубо так подгадал. Впрочем, что Окубо пришёл на станцию, было тоже удивительно. Открыто он радио не брезговал. Как мог поддерживал Кидо в его выборе, но заходить на работу избегал. Даже встречи, чтобы передать что-нибудь, назначал в кафе неподалёку. На лестнице было пусто. Кидо, ростом он был ниже на полголовы, поднялся на ступеньку — предпочитал разговаривать, глядя собеседнику в глаза. У Окубо ходили желваки, сбилась укладка, и в целом он выглядел так, будто его любимое министерство невнятных государственных дел разом обанкротилось. В крайнем случае именно так Кидо себе представлял этот несбыточный день.
— Я, — Окубо сглотнул, — просто хочу знать.
— Что-то случилось? — Кидо окинул его вопросительным взглядом. — На работе?
— Просто хочу знать, что я сделал не так? — Он из кармана достал мятую распечатку и протянул. — У нас же всё было хорошо.
— Что это за карта сокровищ? — В руках Кидо действительно держал кусок карты, Токио на ней был неказистым и маленьким — У нас давно не всё хорошо, — протянул он листок обратно. — Так что случилось? На тебе лица нет.
— Ты всегда был таким честным, правильным, отзывчивым. — Окубо, словно не слыша вопроса, достал ещё одну распечатку. — Почти идеальным. Разве что эмоциональным очень. — Он поднял глаза, на глубине зрачков плескалась искренняя обида. — Знаешь, если это просто порыв, я прощу. Просто скажи, зачем?
— Раздражаешь.
Кидо зло выхватил вторую карту: от первой она отличалась расположением каких-то точек, сверху Окубо положил третью. Кидо всмотрелся: станция Комагомэ, какой-то спальный район, сад Рикугиэн. Он недоверчиво пригляделся, быстро перелистнул к первой карте и только потом заметил в углу номер своего мобильного.
— Что это? — с холодным спокойствием спросил, по номеру и без того было ясно — что. Но Кидо не мог, не хотел верить.
— Лучше ты мне скажи, что это. Длинный ремонт телефона, не находишь? — Окубо горько усмехнулся. — Долго оригинальные запчасти искал, да?
— Ты следил за мной? — Кидо прислушался к себе, он ожидал, что в груди всколыхнётся ярость, что он хотя бы сможет разозлиться на этого идиота. Но внутри было гулко и пусто. — Как давно?
— Я не следил! — Окубо рванул листы на себя, и половина осталась в руках у Кидо. — Я беспокоился! Мне, в отличие от тебя, не всё равно! — он всё-таки сорвался.
Кидо никогда не видел его таким. Они ссорились. Пару раз оказывались в шаге от расставания, но таким Окубо не был даже в день, когда Кидо написал заявление на увольнение из министерства. Лицо его пошло красными пятнами, тонкие красивые губы подёргивались, на лбу пульсировала вена. Кидо прищурился.
— Нет, дорогой. Ты следил за мной. И это был ещё один твой грандиозный план, — отчеканил он зло. — Потому что ты ревнивый собственник. Ещё сюрпризы? Камеры у меня дома? Что, нет? Какая жалость, на «Шоу Трумана» всегда есть спрос, — Кидо оскалился.
— Замолчи! — Окубо замахнулся и, испугавшись собственного порыва, шагнул назад. — До вчерашнего дня я не… не думал этим пользоваться. Но ты сам меня вынудил. Ты сам виноват!
— Переезда не будет.
— Я не понял, — Окубо замотал головой. — Что значит — переезда не будет?
— Окубо, я больше не могу.
— Когоро, — Окубо неверяще посмотрел на него и сделал ещё один шаг назад.
— Я не люблю тебя.
— Причём здесь это?
Окубо судорожно затолкал в карман обрывки листа. Кидо так и стоял бледным мраморным изваянием на покрашенной в тошнотворно-синий лестнице. Он был так похож на Кидо, которого Окубо встретил много лет назад, и одновременно ужасающе на него непохож. Тот, прежний Кидо, был летним южным морем, а этот щерился ледяными обломками застывшего водопада.
— Вот именно, дорогой. — Кидо скрестил руки на груди. — Но если тебе будет легче, я действительно соврал. Только никаких надуманных тобой измен. Всё прозаично: мне не хотелось слушать твои нотации из-за потерянного телефона, который эти дни я пытался вернуть. Вот и всё.
— Что за бред? — Окубо сжал кулаки.
— Жизнь, знаешь ли, штука вообще бредовая. На этом конец. Уходи.
— Но…
— Уходи или я спущу тебя с лестницы, и твой дорогущий костюмчик пострадает. Мои вещи можешь выбросить. И не звони мне больше.
Окубо открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же закрыл. Боль душила, сдавливала виски и кружила голову. Он казался себе одурманенным, казался ненастоящим. Не могло же всё закончиться так глупо? Окубо ещё раз посмотрел на Кидо, в груди ёкнуло и забилось — теперь от злости. Окубо повезло, что он поймал его до того, как получил настоящий нож в спину.
Кидо держался, когда дверь за Окубо закрылась, держался, пока по коридору раздавались щемяще знакомые шаги, тот обожал туфли на невысоком каблуке. Вдохнуть не получилось, выдохнуть — тоже. Кидо опустился на корточки. Чёрные следы чьих-то ботинок по блестящей краске не показались противными, и запах хлорки уже не был мерзким. Кидо хватило только на то, чтобы зажать рот ладонями, чтобы сомкнуть зубы на пальцах, чтобы неуклюже завалиться на бок. Он уже не помнил, когда в последний раз рыдал — беззвучное отчаяние жглось под веками, но слёз всё не было. Внутри одна за другой лопались нити, одно небо знает, что на них держалось, но каждый разрыв отдавался болью в рёбра.
Хлопок двери на верхнем этаже вернул его к жизни лучше холодного душа. Кидо не помнил, как отпрашивался у директора, он бессвязно говорил что-то про внезапно воспалившейся зуб мудрости, про резервные начитки и Ямао, который придёт к четырём. А пару часов без живого звука зрители переживут. Директор сочувственно кивал. Полностью пришёл в себя Кидо только на диване. До эфира Ямао ещё оставалось время, поэтому была надежда, что тот поможет в одном бессмысленном, но жизненно необходимом деле.
— Утра. Давай пересечёмся у парка возле моего дома, начало недели — отличное время для того, чтобы поиграть в поджигателей.
— Хм. — на том конце повисла пауза. — Кидо-сан, это, конечно, интересное предложение, но несколько неожиданное.
— Ч-чт…
Кидо недоверчиво отнял телефон от уха, включил экран. Вместо номера Ямао — короткое «Ито». Кидо встряхнул головой и залепил себе пощёчину, но надпись не изменилась. На деле это было логично, он ведь сам последним записал номер Ито и сбросил ему свой пропущенным вызовом, но совсем забыл. Кидо вообще забыл, что звонил кому-то, кроме Ямао, за последний месяц.
— Блядь, — в сердцах сказал он, снова прикладываясь ухом к динамику.
— Э, — Ито усмехнулся, но как-то устало, — это не значит, что я отказываюсь. Просто адресами мы как-то… ну, не обменивались.
— Спасибо, я пришлю сообщением.
***
Кидо десять раз посчитал свой порыв идиотским. Столько же хватался написать, что всё отменяется, что это была глупая ошибка. И всё равно раскидывал вещи Окубо по пакетам. Мимолётно порадовался, что тех было немного. Хотелось всё выбросить, но он терпеливо дождался курьера — даже в таком состоянии Кидо понимал, как важно для Окубо многое из того, что у него хранилось. В шкафу лежала папка с документами, Окубо собирался её забрать завтра, они договорились прошлым вечером. И к горлу снова подступили слёзы. Кидо было обидно и больно. Он сам начал, но совершенно не мог и предположить, что Окубо… что он не только сможет так поступить, что он это планировал. Теперь не узнать, но одна мысль, что телефон ему Окубо подарил только, чтобы иметь возможность следить, вызывала дрожь. А свернувшаяся внутри слабость нашёптывала, что всё ещё можно исправить, можно найти его, объясниться. Уверяла: они просто друг друга не поняли. А произошедшее — недоразумение. Они переживут это — и снова будет всё хорошо. — Не будет, — резко одёрнул себя Кидо. — Не было и не будет. Он запнулся о набор для барбекю — летом они так и не выбрались на природу, хотя Окубо обещал. И каждый раз выбирал работу. Кидо запихнул в пакет всё, что смог бы предать огню, в другой — что выбросить. Копии договоров на аренду, выписок, права на собственность. Они могли бы пригодиться когда-нибудь, обычно Кидо относился к бумагам трепетно, но сейчас жгли пальцы. На фотографии рука всё-таки не поднялась. Кидо проклинал опостылевшую сортировку мусора, когда снова пришлось перебирать вещи. Спортивная бутылка для воды, тоже подарок. Пластик? А какой? Он махнул рукой и просто поставил её на землю у парковки. Ито увидел у входа в парк. Замедлился, набираясь сил. Тот стоял, сжимая в руке жухлую веточку сосны, по одной отрывая хвоинки. В детстве они так гадали на любит — не любит. Ито, похоже, тоже гадал. Взгляд вскинул, и Кидо удивился преображению — Ито выглядел уставшим. Под глазами тени, губы обкусаны, и по низу белков красное — не спал. Он чуть поклонился и кивнул в сторону центральной аллеи. Кидо был до невозможного благодарен ему за эту молчаливость. Ничего Ито не спросил и когда помогал ставить мангал, и когда вынул из кармана зажигалку. Чуть вскинул бровь, заметив официальные печати и отвернулся. — Как думаешь, — Кидо позволил себе не возвращаться к вежливой речи, — насколько плохо лгать партнёру? Он кивнул на двух воробьев, один из которых накрыл листиком какую-то еду и старательно изображал поиски, одновременно с этим не подпуская к своему тайнику второго. — Everybody lies, — пожал плечом Ито, продолжая смотреть в огонь. — Truth begins in lies, — добавил через долгую паузу. — Тоже смотрел этот сериал, — Кидо хмыкнул, — значит, случалось? — У меня нет партнёра, — Ито хмыкнул, — но я вру. По мелочи обычно, иногда так проще, чем объяснять. Ещё чтобы выглядеть лучше, — он дёрнул уголком рта, — самооценка, знаете ли. Отношения с близкими, если они хорошие и доверительные, это вряд ли испортит. Врёшь сам, дай врать другим, а когда ложь не нужна, поговори. Пиздец я мудрый, запишу в цитатник. И скинул сумку с плеча, как если бы и правда собирался что-то записывать. Кидо удивился, когда увидел кипу бумаг, по которым бежали строчки латиницей. И не удивился, когда Ито бросил их в затухающий костёр. «Доверительные», — стучало в затылке. Со взметнувшимся вверх пламенем внутри него вновь разгорелось только утихшее отчаяние. Оно толкало на глупость — мимолётную и безвозвратную. Такую, чтобы в огне исчезли не только вещи, но и чувства. И человек рядом с ним — тоже измятый и болезненно нагой в своём сиюминутном порыве — подходил как нельзя лучше. Его можно было использовать — как спичку. И решение виделось кристальным, чистым — как набирающиеся холодом небо. — Эй. Окликнул Кидо, и когда Ито повернулся, поцеловал, вкладывая в это всё накопившееся отчаяние. А почувствовав крепкую хватку на плечах — Ито тянул на себя, — толкнул язык глубже.***
Лифт мерно гудел, а они целовались взахлёб, до нехватки воздуха, до металлического вкуса крови во рту — не разобрать, чьей. Как пьяные вывалились в разъехавшиеся двери на нужном этаже, Кидо вслепую нашёл ключи, со второго раза попал в замочную скважину. Ито оторвался от него, чтобы стянуть кроссовки, и это чувствовалось болезненным. Будто между ними протянулась невидимая цепь, и стоило одному чуть отойти, удушающая петля на шее другого стискивала горло. Ито айкнул, ударившись затылком о спинку: на кровать Кидо опрокинул его с силой. На пол упала рубашка, за ней кофта. Кидо потянул с себя футболку и, оказавшись по пояс обнажённым, вопросительно уставился на лежащего под ним Ито — слишком одетого. У того раскраснелись щёки, тяжело поднималась грудь, в глазах плескалось больное желание, и Кидо знал, что смотрит так же. Но Ито медлил, и запертый в теле жар разрастался всё больше, жёг уже не только низ живота, но и мысли, и последние заслоны приличий. Кидо склонился ниже, опустил ладонь Ито на пах. Джинсы возбуждения и так не скрывали, но твёрдое под рукой будто бы добавляло сил. — Ну? — Кидо сжал пальцы, и о стекло разбился первый сдавленный стон. — Мне кажется это плохой идеей, — Ито мелко задышал, жмурясь. — Кажется, что это… не ваше. — Да что ты обо мне знаешь, — зашипел Кидо, отдёргивая руку. Он откатился на бок, улёгся на спину и задышал на счёт. Теперь к возбуждению примешивалась ярость, и её было так много, как не было никогда. — Ничего. — Ито тяжело вздохнул, попытался было повернуться к Кидо лицом, но только задел локтем. — А хотел бы всё, — тихо закончил он. — Что? — Мне кажется, что история, где мы с вами переспим, а наутро вы удалите мой номер и будете себя ненавидеть за всё случившееся. История, где наутро я удалю ваш номер и буду себя ненавидеть, но слушать все ваши рубрики на «Ишин». Что это плохая история. — И какая, по-твоему, история хорошая? — зло усмехнулся Кидо. — Где мы спим, пару лет притираемся друг к другу, строим планы, а потом всё рушится, потому что доверие за секс не купишь? — Тоже звучит так себе. — Ито сел. — Хотите чай? — У меня нет. Тут, по-моему, вообще ничего нет. — Всегда ношу с собой ячменный. — «Всегда» звучит неправдоподобно, — Кидо повернул к нему голову. — Давай. Сквозь гул в ушах из кухни доносились звуки: шум чайника, плеск воды. Кидо провалился в какое-то безвременье, лежал с закрытыми глазами, и голова была пустой. — Вот. — Кружка стукнулась о тумбочку. — Уйдёшь? — Если хотите. — А сам? — Не хотел бы. Кидо похлопал по месту рядом с собой, матрас прогнулся, обнажённая кожа отозвалась на тепло. Он ощупью нашёл спину Ито, погладил, а потом глубоко вдохнул и повернулся на бок, утыкаясь лбом в бедро. Ито устроился удобнее, подтянул его к себе, укладывая на колени, погладил по волосам и сказал: — Теперь всё будет хорошо. — Не будет, — упрямо поджал губы Кидо. — Поспорим?***
От ворчания Кидо наушники не спасали. Ямао щёлкал тумблерами и украдкой вздыхал. Кидо расхаживал туда-сюда и высказывал отсутствующему здесь Ито своё недовольство. Недовольство заключалось в том, что Ито умчался в префектуру к родителям жены уехавшего за границу друга. И Кидо, если верить его словам, саму жену друга ещё был готов терпеть, Ито к той ездил каждую неделю обязательно, но родители — это слишком. Ямао кивал не столько Кидо, сколько в такт его словам. Он эту историю запомнил с первого раза, а на пятый — Кидо как раз дошёл до своего любимого «возмутительно!» — мог и сам уже рассказать при желании, даже соблюдая все интонации в нужных местах. Правда, понимания проблемы это не добавляло. Ямао, конечно, попытался резонно заметить, что помогать пожилым людям — это здорово. Но Кидо, похоже, не впечатлился и даже уточнил, а на чьей, собственно, стороне сам Ямао? Пришлось в срочном порядке вспомнить про надвигающейся эфир и спрятаться за звуковой панелью. С другой стороны, то, что Кидо стал позволять себе беспочвенные претензии в чей-то адрес, по мнению Ямао, было признаком скорее хорошим. А если очень честно, то Ямао даже скучал. Последний год или два Кидо стал удивительно сдержан, позволяя себе редкое «он неправ» разве что по праздникам. А ведь перемыть кости всем коллегам, знакомым и гостям их вечерние спецэфиров — дело чести! Поэтому то, как самозабвенно Кидо ругал Ито, Ямао искренне радовало. — Извинился? — продолжал Кидо. — Что мне твои извинения? Я будто каждый день премии получаю! Это было что-то новенькое. На их календаре только Рождество было отмечено, никаких номинаций и премий, никаких новогодних выходных. — Да! — как можно возмущённей кивнул Ямао. — Как он мог забыть про твою премию! — Ц! — Кидо остановился и нахмурился. — Он не забыл же… — А, — Ямао растерянно моргнул, — это он молодец… — Ты не слушал меня, да? — Кидо вздохнул и опустился в кресло. — Ладно, не делай такое лицо, я знаю, что не слушал. — У меня эфир! — Ой, кому ты врёшь-то, ну, — Кидо вздохнул ещё горестней. — У тебя эфир через сорок минут, и переключения тумблера громкости его не приблизит. Хорош, — отмахнулся он от попытки оправдаться. — Премия такая себе, конечно. Дебют озвучки. Помнишь, участвовал в театральном проекте? Мы танка читали? Вот. Ну и он не забыл. Он, по-моему, помнит всё, что даже не нужно. Но сказал, что обещал этой Аяко, а обещания — важно. И он постарается приехать… Фу, — Кидо досадливо поморщился, — ну почему я такой придурок? — Мацу-у, — укоряющий себя Кидо был привычнее, с ним Ямао знал, что делать, — хочешь чай? — Хочешь. — Кидо откинулся на спинку, опустил веки и задышал как будто на счёт. — Нет, — он приоткрыл один глаз, — ты скажи, почему я придурок? — Потому что… — Ямао пожал плечами и достал запищавший телефон. — Знаешь, очень сложно выбрать, почему ты придурок именно сегодня. Я, честно говоря, думал, что после своих затяжных ты возьмёшь перерыв, а не будешь тут возмущаться, что кто-то, — он со значением поднял палец вверх, — не уделил тебе внимания. — Я тоже так думал. Такие перспективы… — Кидо запустил пальцы в волосы и застонал. — Я безнадёжен. Ямао снова пожал плечами и отправился открывать окно. Кидо был безнадёжен столько, сколько Ямао его помнил. По-кошачьи влюбчивый, он умел осторожничать, никому на шею не бросался, но неизменно страдал. Правда, недолго. Мало кто мог уделить Кидо столько внимания, сколько ему хотелось. Без внимания же интерес быстро угасал. Окубо в этом смысле повезло: общий кабинет на работе оказался лучше приворотного зелья. Потом Кидо, наверное, привык. Или проникся. Ямао выглянул на улицу, он так и не решил, как относится к произошедшему. Но Ито, если продержится, может оказаться неплохой партией. Ямао смутно помнил его только по нескольким месяцам лондонской стажировки: умный, неловкий и жизнерадостный. А Кидо всё равно долго один быть не может. Ямао хмыкнул, порадовавшись, что как был для него другом, так и остался. Даже дружеского Кидо на него иногда было слишком много. За окном не наблюдалось никаких признаков зимы: город пестрел вывесками — фейерверки и снег, а редкие кусты упрямо зеленели, и на пронзительно-синем небе не виднелось ни облачка — только солнце. Ямао украдкой покосился на кресло, Кидо устало массировал виски и выглядел ужасно несчастным. — Мацу, — позвал осторожно, — львам сегодня обещают сюрприз. — Кто вообще верит в эти дурацкие гороскопы? — Пишут, — Ямао ухмыльнулся, подходя ближе, — что ещё до полудня с тобой случится то, чего совсем не ожидаешь. — Кирпич на голову упадёт? — Что-то приятное-е. Но… — Но? — Кидо невольно подался вперёд. — Что «но»? — нетерпеливо подёргал чужой рукав. — Тебе нужно отпустить какую-нибудь обиду. — Ой, — Кидо тут же отвернулся, — ты это всё сам только что придумал. Обмануть меня решил. — А вот и нет! — Ямао торжествующе ткнул в лежащую на столике распечатку. — Смотри-смотри: «Львы! Если сегодня вы решите отпустить хотя бы одну обиду, то ещё до полудня вас ждёт приятный сюрприз. Кстати, не забывайте смотреть в окно!». — Да ты сам это написал! — Да не писал! — Нет, написал! — Не писал, тебе говорю! — и рухнул тут же на колени, тычась под руку Кидо головой. — Писа-ал, знаю я всё про тебя. — Мацу, — Ямао вдруг хихикнул. — Мацу, я сейчас стоял и радовался, что ты хоть в меня не был влюблён. — Почему это? — от негодования Кидо даже гладить его перестал. — Был! Все две недели, что мы созванивались по делам министерства! — и, задумавшись на мгновение, добавил: — Ты просто игнорировал все мои намёки. — Невозможный… — А сам-то? — Кидо сжал пальцами его подбородок, требовательно заглянул в глаза. — Мечтай… — Кха! Кха! Ито перевалился животом через подоконник и гулко рухнул на пол. На покатывающегося со смеху Ямао он посмотрел осуждающе, но когда увидел лицо Кидо, невольно вжал голову в плечи. — Ты! — Кидо в два шага пересёк маленькую комнату. — Ты! — повторил, грозно нависая. — Пэто пам, — Ито поспешно протянул перед собой букет, успевая при этом отплёвываться от прилипшей к зубам обёрточной бумаги. — Вам. Вот. — Ты как сюда залез? — уже спокойней спросил Кидо, разглядывая пожёванные хризантемы. — Сначала по пожарной лестнице, потом по карнизу. — Ито оживился. — Я, знаете, работал с проектом похожего здания. У этой серии планировка безопасности примерно одинаковая: эвакуационные выходы, внешние крепежи… — затараторил, безуспешно пытаясь поднятся, благодарно кивнул протянувшему руку Ямао. — …и карнизы, как оказалось, тоже! Я не был уверен, но всё посмотре… — Подожди! — угрожающе махнул букетом Кидо. — Двери для кого придуманы, а? Ито! — он рванул его на себя. — Да ты ещё и без шарфа! И потащил за шиворот к дивану. Ямао только сочувственно показал большой палец. Хуже влюбчивого Кидо мог быть только Кидо заботливый. И Ито должен был это выдержать. Ямао поднял с пола забытый букет, — Кидо грохотал чем-то в технической: плед искал, — и, нажав кнопку чайника, ушёл на поиски вазы. Душеспасительные беседы он считал делом сугубо личным и, если быть честным, немного опасным. При старании Кидо становился той ещё занудой. А ведь Ямао предупреждал! Ито тоскливо посмотрел на хлопнувшую дверь и сглотнул. Может, не зря Ямао отговаривал его от этой идеи? Ито посмотрел в потолок — тоже тоскливо — и решил, что должен мужественно терпеть и превозмогать заботу о себе. Тем более, что забота от Кидо — это же должно быть приятно и замечательно. Настолько, что Ито даже не решился сказать что-то против, когда в плед его попытались завернуть прямо в куртке. — И? — недовольно спросил Кидо, удостоверившись, что замотал Ито достаточно крепко. — Понимаете… — Ито вдохнул поглубже. — Я сначала хотел подарить вам рыбу, — он потянулся к своему рюкзаку, доставая оттуда пахнущий свёрток. — Ну, просто мне нравится рыба. И Кидо-сан тоже… — он смущённо кашлянул, — но меня не пустили. Сказали, что здесь не проходной двор. И я тогда решил, что рыба хорошо, но к ней нужен рис. Правильно? — и с надеждой посмотрел на Кидо. — Э… — Кидо неуверенно кивнул. — И я пошёл за рисом! — Ито достал из рюкзака пачку. — А мой друг. Вы помните, да? Тогда в парке? Бунта. Он готовит, и к рису нужна приправа! — Приправа тут же была извлечена на свет. — Но на посту охраны меня всё равно не пустили! — Как это вообще связано? — под нос себе пробормотал Кидо, разглядывая появившейся вслед за приправой соевый соус. — И сказали, что таких, как я — каждый день толпа. И я тогда подумал, — Ито тяжело вздохнул, — что вам же букеты всё время дарят? И это глупо… но мне жалко было! Хризантемы такие хорошенькие! Вот Ямао-сан унёс, а принесёт, вы увидите — хорошенькие! — Стоп-стоп, — Кидо выставил перед собой руки. Он решительно ничего не понимал, но больше всего он не понимал, как в рюкзак Ито влезло всё это богатство: к рису, рыбе и соусу добавились две пачки лапши, упаковка конфет, коробка маринованных овощей, десяток яиц и даже небольшая дыня. — Ничего не понял. — А! — Ито обрадованно схватил его за руку. — И вот, когда меня не пустили раз, наверное, четвёртый, я спросил у Ямао-сана ваш график. И выходило, что цветы не доживут до вечера, их поставить некуда. А здание, ну я говорил, оно же типовое! Вот посмотрите… — и потянул за собой. — Вдоль фасада лестница до четвёртого этажа, а к вашему окну всего три карниза, это и без страховки же можно. — Нельзя, — строго сказал Кидо, но руку не отпустил. — Понял? — Они бы не достояли, — Ито прильнул к нему, как был — в куртке, пледе и шарфе самого Кидо, — понимаете? — У-уф, — Кидо выдохнул, но разозлиться всё равно не получалось. — Выпишу тебе пропуск, ладно? Только больше так не делай. Ты не белка. — Белка! — Ито…Эпилог
Эпилог Они шли по выставочному павильону, по бокам тянулись ряды застеклённых витрин, в каждой крошечное здание, вверху — пояснительный стенд с планировкой. Для Кидо архитектурные конкурсы теперь стали привычным делом, но удивляться, как из простого картона люди творят совершенно невероятные миниатюры, он не уставал. — Смотрите-ка! — шагающий рядом Ито поймал его за локоть. — Шинго, мой знакомый, из министерства. Поздороваюсь? Кидо не успел согласно кивнуть, взгляд зацепился за знакомую высокую худощавую фигуру. Походка, выправка, скупые жесты — в этом был весь Окубо. — Сэмпай! — молодой человек, на которого указывал Ито, их тоже заметил. Кидо удивлённо раскрыл глаза, когда тот потянул Окубо за рукав. — Шинго! Давно не виделись! — Ито пожал протянутую ладонь и махнул в сторону, чтобы не отвлекать своей болтовнёй. — Давно не виделись, — повторил за ним Кидо, глядя на нервно поправляющего полы пиджака Окубо. — Рад, что у тебя всё, — он усмехнулся, — судя по всему, хорошо. — Кидо, — Окубо быстро взял себя в руки. — Здравствуй, — он помедлил, бросил быстрый взгляд на Шинго. — Спасибо, да, у меня всё хорошо. — Узнаю Окубо, — хмыкнул Кидо, — всё о себе. — По тебе всё и так видно, — поджал губы тот, — и спрашивать не нужно. — Хах, — Кидо широко улыбнулся, — точно-точно, по мне же всегда всё видно. — Кидо, — Окубо отвёл взгляд, сглотнул и снова посмотрел на него. — Я хотел извиниться. — О? — не вскинуть издевательски бровь удалось с трудом. — Что, все пять лет? — Перестань. Я серьёзно. — Он глубоко вдохнул. — Прости за… не только тот раз, а вообще. — Черты его заострились, в голосе проскользнуло напряжение. — Я понял, что был неправ. — Выдох прозвучал тяжело. — Прости. Я был неправ. — Случается, — кивнул Кидо, — я рад, что кто-то, — он покосился на радостно жестикулирующего Шинго, — смог тебя изменить. Немного жаль, что это не удалось мне. Но к лучшему. — Он махнул рукой. — Всё к лучшему. — Тошимичи-са-ан, — подлетевший Шинго схватил Окубо под руку, — мне рассказали, где наш стенд! Идёмте! — он повернулся к Кидо. — Ой, — и смущённо засмеялся, — простите, не заметил. Простите, мы спешим. — И низко поклонившись, потащил Окубо за собой. — Ваш знакомый? — подоспевший Ито прятал визитку. — Мой бывший, — убедившись, что они достаточно отошли, признался Кидо. — Это… — Ито округлил глаза. — Это тот, из-за которого… — Ага. — Кидо убрал руку в карман, сжал кулак. — Всё-то ты помнишь. — Ещё бы, — Ито зло зыркнул в сторону удаляющихся спин, — он вас обидел. — И тут же шагнул ближе, потянулся, упёрся подбородком в грудь, заглядывая в глаза. — А ещё до того дня меня никто так не швырял на постель, — и хитро сощурился. — Это было ужасно, прости. — Кидо прижал его к себе. С появлением в его жизни Ито мысль, что подумают люди, если увидят их такими, почему-то перестала его беспокоить. — И спасибо, что остановил. Мне это было нужно. — Еле касаясь, потрепал по волосам. — И мне! — Ито довольно потёрся виском о его плечо. — Пёсель и Ямао-са-ан! — он вывернулся из объятий, чтобы радостно броситься обнимать собаку. — Приоритеты, — засмеялся подошедший Ямао. — Видел Окубо, — Кидо достал из кармана пустую ладонь. — Он извинился. — Видел инвесторов, — хлопнул его по плечу Ямао, — они согласились. — Правда?! — Есть ещё, что обсудить, но кажется — да. Ямао махнул в сторону переругивающейся троицы. Окума отчитывал Шибусаву, Иноэ привычно огрызался, а рядом стоял несчастный растерянный мужчина-инвестор с дипломатом, который не знал, куда себя деть.
