По радио тоже врут, впрочем, как в жизни

Ито немного опасался, что в выходной на станции будет полно людей, собирающихся на свидание. Из вагона он вышел последним, сразу же огляделся — ни одного букета. Прошёлся к переходу, там тоже никого не было. Решив, что Кидо ещё не приехал, направился к стенду с краткой биографией Кондера и увидел. Он почему-то сразу решил, что мужчина в коротком бежевом пальто с синим шарфом — Кидо. Не по аккуратным ирисам в руке, а как будто почувствовал. И остановился, давая себе возможность его разглядеть. Кидо осматривался: похоже, тоже опоздал, но не выглядел встревоженным. Ито опустил взгляд на его белые кроссовки. Покачал головой: удаётся же кому-то сочетать стиль, одновременно оставаясь серьёзным и каким-то открыто своим. Поняв, что пялится на него слишком долго, Ито смутился. Ему вдруг стало неловко за свою подростковую пёструю куртку, немытые кеды и рваный рюкзак, из которого опасно для окружающих на манер нагинаты торчал тубус с чертежами. А он ещё и волосы не выпрямил — те торчали из короткого хвоста неряшливыми волнистыми прядями. — Добрый день, — неуверенно поздоровался Ито, подходя. — Ито, — Кидо улыбнулся ему светло и радостно, — здравствуйте! — Вот, — все заготовленные фразы рассыпались, Ито неуклюже поклонился, протягивая на вытянутых руках пакет, тубус угрожающе качнулся. — Простите, что так долго. — Ой, — смех у Кидо оказался такой же приятный, как и голос, — полноте! Какие формальности. Он повесил пакет на локоть, протянул в ответ букет и конверт. — Это? — Ито растерянно покрутил конверт в руках, внутри прощупывался диск. — Мне никогда цветов не дарили, — зачем-то признался он. — Что ж, — Кидо снова улыбнулся, — надеюсь, первый букет вас не разочаровал? На диске танка, не только о Рикугиэн, — он чуть замялся, будто от неловкости, — был участником театрального проекта. С разными уважаемыми людьми. Вроде вышло неплохо. Моя благодарность за полицию, это ведь вы? — Простите, — Ито стало ужасно стыдно, что он обязал человека, опять поступил не по разуму, а по зову сердца. — Спасибо вам огромное, у меня такое… — Кидо замялся, потом выдохнул и рассмеялся, — во второй раз, ничему жизнь не учит, а я даже не знаю, как отблагодарить. — Прекрасные ирисы, — замотал головой Ито, — как самураям! И я послушаю! Люблю аудиоформат. Он хотел ещё спросить, актёр ли Кидо, хотел что-то ещё сказать, но встреча очевидно затягивалась, а обременять человека собой было неловко — он и так влез в чужую жизнь без спроса. — Точно, — Кидо посмотрел на него, — как самураям. — Спасибо, — Ито снова низко поклонился, трижды сжал ладонь, чтобы собраться с мыслями и выдохнул. — Всего хорошего. Прощайте. — Прощайте. В чужих интонациях Ито послышалось сожаление, но вредный голос Окумы в голове, который отвечал за нездоровую самокритику, ехидно посоветовал не выдавать желаемое за действительное. Ито пошёл к эскалатору. Друзья отпустили его только потому, что знали о предстоящих тестах. На празднике про поездку никто не говорил, Ито был уверен, что это силами Шибусавы, тот умел чувствовать настроение. Небольшой компанией самых близких они договорились погулять на следующих выходных, к тому времени Ито должен был закончить последние приготовления. Поездка намечалась на зиму, но проклятая бюрократия требовала делать всё загодя. Ито полез во внутренний карман куртки за плеером, наткнулся пальцами на что-то острое. Он достал прямоугольный кусок картона — библиотечная карточка, спрятал, когда перекладывал телефон в пакет поприличней, и забыл. — Вот же... — выругался, круто разворачиваясь. Синий шарф взглядом нашёл быстро, рванулся, поезд должен был вот-вот прибыть. Кидо стоял на белой линии, смотрел в экран. Проталкиваясь через неудачно расставленных по станции людей, Ито спешил к нему — и не успевал. — Подождите! — крикнул он, но голос потонул в шуме метро. Перед Ито пробежала невысокая девушка с объёмным рюкзаком, кажется, у неё из рук что-то вылетело. Ито сделал ещё рывок, девушка перед ним бросилась вперёд и вниз, кто-то закричал, Кидо вскинул голову. Всё произошло в несколько мгновений, но Ито смог разглядеть каждое. Девушка поймала вылетевший кошелёк прямо у линии безопасности, её рюкзак качнулся в сторону Кидо, задевая его по колену, тот пошатнулся, удерживая равновесие, взмахнул руками, и чёрный прямоугольник чехла полетел через невысокие двери ограждения на пути. Хруст за гудком поезда было не слышно. Ито примерно знал, как устроено метро, шанс, что телефон попадёт на рельсы, был минимальный. А вот что разобьётся, упав с такой высоты — точно.

***

— Там не было ничего важного, — пожал плечами Кидо на вопросительный взгляд Ито. — Впрочем, кажется, у вас тоже потери? Ито огляделся, посмотрел на свои пустые руки, и уголок его рта дёрнулся вниз. Быть грустным этому молодому человеку точно не шло. Кидо старался его не разглядывать, соблюдал приличия, но не отметить, что выглядел тот милым, не мог. Непослушные, немного волнистые пряди добавляли ему некую задорность, и на дне узких глаз будто бы плескалась смешинка. Интересный тип людей, из тех, которые очаровывают скорее собой, чем чертами. Дежурный подал телефон, Кидо посмотрел на паутину трещин по корпусу, зажал кнопку блокировки. — Мёртв, — заключил он. — Ито, вы что-то хотели? — Д-да, — выглядел тот всё-таки грустно, — ваше, — протянул он знакомую карточку. — Ух ты, — обрадовался Кидо, — как здорово, что вы сохранили! Пожалуй, это было самое ценное. — Могу задать личный вопрос? — Отвечу, только если вы улыбнётесь. Поверьте, букеты и телефоны — не то, из-за чего стоит переживать, — и сам улыбнулся, подавая пример. — Вы правы, — улыбнулся Ито одними глазами. — Кацура Когоро ваш?.. Ну, — смущённую улыбку Кидо тоже посчитал за победу, — я хотел найти владельца. В поисковике наткнулся на несколько фотографий с соревнований по кэндзюцу. Вы очень похожи. — Он мой я, — понимающе кивнул Кидо. — В юности занимался. Потом имя сменил, когда в Токио перебрался, чтобы солидней звучало. Молодость. — А! А я знаю, где здесь салон связи, — выпалил Ито и снова смутился. Кидо умиляло, как человек, который очевидно умеет привлекать людей — живые жесты, яркая мимика, всё выдавало в нём как минимум душу компании, само собой такое не появляется, — смущался от мелочей. И в этом смущении он выглядел совсем юным. «И ещё более милым», — вздохнул про себя Кидо. В жизни ему точно не хватало новых лиц. Они с Окубо выбирались куда-то с большим скрипом, а на работе кадры менялись не так часто. Наверное, поэтому он с таким интересом разглядывал неожиданного знакомого. Наверное, поэтому позволял себе лишнего, Ямао бы назвал это флиртом. По молодости Кидо флиртовал нагло и открыто, происходящее сейчас не шло ни в какое сравнение — детские игры. И предложение он принял легко, не испугали предстоящая возня с документами и незапланированные траты. В молчании они дождались справки из метрополитена. На несчастный случай списать не вышло, Кидо и не рассчитывал, это скорее для отчётности, если вдруг Окубо заинтересуется, почему починка не удалась. Вышли в шумную улицу и одновременно приложили ладони к глазам — тускнеющее осеннее солнце ослепило, пронзительное голубое небо без единого облачка пробрало холодом. — Нам за угол, — махнул рукой Ито и зашагал вперёд. Кидо разглядывал его рюкзак: в странной черной штуке он не сразу признал тубус. Если подумать, Ито, наверное, походил на художника. Не японского, может, таких Кидо видел в кино про жизнь в США. Яркий, но не кричащий, волосы вроде бы пониже лопаток, на ветру они взлетали, выбившиеся пряди постоянно лезли в лицо, и Ито всё время от них отмахивался, не зло, как от надоедливых насекомых, а как-то по-домашнему, то безуспешно пытался убрать за ухо, то отодвигал пальцами левой руки с глаз. За пальцы его Кидо зацепился, мысленно отметил, что на безымянном нет ни кольца, ни следа от него, и чуть не налетел на чужое плечо грудью — Ито был сильно ниже. — Пришли. — Спасибо, — делая шаг назад, склонил голову Кидо. — Вы сейчас очень заняты? — спросил и щёку закусил, весь внутренне подбираясь. — Не-а, хотел порисовать в саду, но это не к спеху, — когда Ито чуть обернулся, Кидо заметил на свету небольшие морщинки у губ: много улыбается. — А вам предстоит непростое испытание, могу составить компанию. — Тоже теряли телефон? — спросил Кидо, открывая перед ним дверь. Ито отрицательно качнул головой и вдруг заговорил. Размеренно, спокойно и негромко. Про случайно выигранный международный конкурс, массу документов и разрешений, которые пришлось собрать для поездки в Нью-Йорк, часы ожидания в консульстве, бестолковые собеседования, безвизовые договорённости между странами, обивание дверей начальства и банков. Он рассказывал — не жаловался. Просто делился впечатлениями. Под его забавные меткие замечания: Ито не рассказывал чего-то удивительного, обычные истории, но получалось и смешно. и ёмко; под своё молчание, Кидо почему-то хотелось больше слушать, чем говорить, время ожидания прошло быстро. Кидо удивился, что у него с собой даже именная печать оказалась; удачно не выложил, когда они с Ямао две недели назад заверяли пробный учебный план. Ито оказался внимательным, замолкал, когда консультант задавал вопросы, начинал там же, где остановился. И Кидо сам не заметил, как втянулся в разговор. Ему было легко, эта беседа не требовала подбирать слова, задумываться о правильности собственных мыслей. Получив в руки коробку с новым телефоном, Кидо вместо облегчения почувствовал сожаление, у него больше не было поводов. — У вас всё в облаке? — с любопытством посмотрел Ито на заводскую заставку — яркую абстракцию. — Ага, месяц, может, не сохранял, но в целом да. — Уже обед, — указал Ито на настенные часы, стрелки подбирались к двум, — не хотите перекусить, заодно восстановите? — Очень хочу, — Кидо постарался не сильно показывать радость. У него не было поводов, а Ито, похоже, они были ни к чему. — Угощу вас, раз такое дело. Ито вскинул взгляд — цепкий, из-за солнечных бликов его карие глаза стали чуть светлее, по радужке разбежались медовые лучи, — и кивнул.

***

— Рикугиэн в хорошую погоду завораживает. Ито старался не давить, выверял так, что бы их взаимные уступки были примерно одинаковыми. Зайцы на шарфе Кидо прочно засели в голове, поэтому он решил подходить к этому человеку также, как если бы пытался подружиться с домашним кроликом: осторожно, терпеливо, раздувая искру взаимного интереса. Кидо ему понравился, Ито легко признал это, ему редко кто не нравился. Желание, а главное — умение находить в любом человеке что-то хорошее он справедливо считать одним из своих лучших качеств. В Кидо хорошего было с избытком, это если не упоминать, что он оказался изумительно красив. Мог бы даже соревноваться в этом вопросе с Иноэ — в черты того Ито всегда был чуть-чуть влюблён. От мысли, что этих двоих можно поставить рядом, горячие иголочки закололи под сердцем. Это как тории — не может быть не прекрасно. — Думал, художники рисуют в уединении, — Кидо по-птичьи склонил голову. — А я и не художник, поэтому, если вы вдруг, — Ито стрельнул глазами, — именно сегодня собирались насладиться красотами осени, буду рад. — Как вы угадали? — ухмыльнулся Кидо Теперь у Ито не оставалось сомнений — с ним флиртовали. Осознанно или Кидо так всегда говорил — факт оставался фактом. Ито бы не простил себя, позволив играть в эту игру ему одному. И какой опыт! Кроме пламенной влюблённости в преподавателя на подготовительных курсах, ярких мужчин в жизни Ито не было. Женщин, впрочем, тоже. Как любил шутить Шибусава — его сердце прочно заняла крепкая дружба. В этом находилась доля правды: от страданий по преподавателю Ито сбежал аж в Англию, и теперь подсознательно опасался заводить серьёзные романтические отношения. Но приятно провести день — почему нет? Как положено обходить сад по часовой стрелке, толкаться с немногочисленными в это время шумными туристами не хотелось. «Сад шести поэм» , чья суть заключалась в поиске покоя и вдохновения, о покое вспоминал только ночью. Ито сразу направился к Гарюсэки: у большого плоского камня у причала посетителей должно было быть поменьше. Они расположились неподалёку. Кидо — наблюдать за ленивыми черепахами, которые грелись на солнце, Ито — набросать несколько планов чайного домика, который стоял здесь же. Ему нравилась старая архитектура. Преподаватели в университете всё оглядывались на запад, а к его макетам относились с прохладцей — мода на урбанистику и общественные пространства давала возможность экспериментировать, но в будущем Ито проектировать жильё, а в стране жило не так много людей, которые захотели бы себе дом, как в исторической дораме. Или могли позволить. Так и вышло: макеты остались в университете, силами Иноэ ему иногда перепадали частные заказы, всё мелкая реставрация, но земли в Японии мало, и, конечно, многоэтажки имели больше смысла. — Пейзаж? Ито вздрогнул; слишком глубоко ушёл в свои мысли, даже забыл, что не один. Вскинул голову, Кидо стоял за его спиной. Руки в карманах, одна нога чуть отставлена, плечи выдвинуты вперёд, а за ним клевала носом покатый берег старенькая джонка. — Ну… — Ито замялся, — так. — Он перевернул лист, показывая чертёж основного зала. — Прикидываю, что хорошо подойдёт. Это не совсем моя работа, но мне нравится. И японский стиль. — Вздох сдержать не удалось. — Почему так грустно? — Кидо присел рядом, посмотрел пронзительно. — Вам не идёт грустить. — Да. Наверное. Простите. Иногда я придумываю себе проблему и забываю, что она придуманная. — Например? — Поездка эта, — он отложил карандаш, начал нервно сворачивать лист. — Если я выиграю, то… конец, что ли. — Не понимаю, — покачал головой Кидо и осторожно смахнул жука с тубуса. — Конкурс на долгосрочный проект. Сейчас в моде плановые города. Просто представьте — город в чистом поле. Как Дубай. Это надолго. — Навсегда? — На неуверенный кивок Кидо тоже кивнул. — Навсегда — это, конечно, очень долго. А вы?.. — А я вроде и не выиграл ещё, — Ито самому было смешно, — я даже тесты не начинал делать. — Но уже сомневаетесь? — Как представлю, что друзья останутся здесь, что не смогу на новый год съездить в Хаги, — он вздохнул. — Один новый год я в Хаги не ездил из-за заграничной стажировки, и всё потом кувырком. Ладно, знаю, что это так не работает. — А ему не прикажешь, — постучал Кидо по груди напротив сердца. — Точно. Ито улыбнулся, сначала показалось — натужно, но вдруг стало легко. Он даже Иноэ о своих терзаниях не рассказывал так открыто. «Эффект попутчика», — промелькнуло горькое. — А я вас понимаю, — вдруг сказал Кидо. — Про навсегда и придуманные проблемы. — Тоже уезжаете? — Переезжаю. Не поверите, буквально на другую линию метро, а уже представляю, что от этого весь мир рушится. — Зачем тогда переезжаете, раз не хотите? — удивлённо посмотрел на него Ито. — А я не хочу? — прикусил губу Кидо, поморщился, как от боли, и добавил: — А может, вы и правы. — Нет-нет! — Ито поспешно вскочил. — Я не… — Тише-тише. Не пугайте черепах, они с таким трудом забирались на спину дракона, — он показал в сторону большого камня. — Просто иногда мысли, которые мы давно держим в голове, из чужих уст звучат убедительней. И откинулся на спину, растянулся по желтеющей траве, раскинул руки. Ветер тянул лёгкий шарф в сторону, а Ито глаз не мог отвести от скачущих по синему зайцев. Кидо поднял веки, посмотрел на него снизу вверх, прищурился. — Что такое? — Шарф и… листья. Вода… Ито запнулся, почувствовал, как начинают гореть уши, дёрнул нервно резинку, но волосы, вместо того, чтобы спрятать этот позор, взметнулись, открывая ещё и краснеющую шею. — Мне казалось, сезонные слова для хайку осенью: долгая ночь, прохлада, скумбриевые облака… — Кидо озорно улыбнулся, — из воды сейчас разве что «промок до нитки» — но не по погоде, — и поднял к солнцу раскрытую ладонь. — Да вы специально! — обиженно воскликнул Ито. — А что если и так? — он продолжал улыбаться, но теперь смотрел прямо в глаза. — Я вас нарисую! — заявил Ито и угрожающе скрестил руки на груди. — А вы умеете? — Кидо ехидно вскинул бровь. — Нет. Я архитектор, а не портретист. — Тогда я согласен. Надеюсь, можно не вставать, — и снова раскинул руки.

***

Из-под ресниц Кидо наблюдал, как Ито возится с рюкзаком. Объёмным рюкзак не выглядел, но искал в нём Ито что-то так долго и сосредоточенно, будто за подранной джинсой скрывалось по меньшей мере пятое измерение. Кидо глаза закрыл, вдохнул глубоко и полной грудью. Солнце грело, ветер пах мокрой землёй и тиной от пруда. Хорошо. Не просто гулять по парку, а вот так — лежать, не думая, как там должен выглядеть приличный человек, и что ему не пять лет, чтобы валяться. Когда-то Кидо считал, что дурачиться можно в любом возрасте. Потом, — Ямао печально называл это самоцензурой, — дурачиться стало сложнее. Кидо казалось, что достаточно не быть в поле зрения своего нежного надзирателя, но нет. Расслабиться он мог только в компании близких друзей, да и то — чаще после чашки-другой сакэ. Но то ли сыграла роль тяжёлая рабочая неделя, то ли человек, который принимал вещи такими, какие они есть, не стремясь оценить или переиначить. Делать поспешных выводов Кидо не решался и не любил, но ему просто отчего-то очень захотелось, чтобы это оказалось именно так. Ито черкал карандашом в блокноте, почти не опуская глаз. Он так и стоял над Кидо — сосредоточенный и смешной в своём искреннем негодовании. А Кидо и сделать ничего не мог — ему нравилось нравиться, он вёлся на заинтересованные взгляды как карп на прикормку. Перебирал, конечно, с внешностью повезло, но не упускал возможности покрасоваться. Всё в рамках приличия. Тех, кто усеивал свой путь разбитыми сердцами, не понимал, стараясь особо пылких избегать, остальные же из увлечённых легко становились добрыми приятелями. Детская недолюбленность ли стала фундаментом, может, какие ещё беды, но Кидо был таким. И принимал себя таким, скругляя острые грани. И работа на радио выручала, когда от лёгких знакомств по причине серьёзных отношений пришлось отказаться. На радио им восхищались, ему писали письма. Во многих признавались, что полюбили книги только благодаря его рубрике — и это заполняло недостаток. Кидо так думал. А вот столкнулся с новым симпатичным человеком один на один — и как с цепи сорвался. А знал бы, что незнакомец — очаровательный подсолнух, наряд бы подбирал тщательней. Становилось жарко, но старый свитер с зайцами показывать не хотелось — не вяжется такое с образом. А под свитером рубашка — она бы подошла, но как снять верх, чтобы это не выглядело странно, Кидо не мог придумать. Впрочем, он и не думал. Под плеск воды, шуршание бумаги и щебет птиц мысли текли медленно, как листья по пруду — цеплялись, отталкивались, но не запоминались. — На всякий случай подписал, что это вы, — протянул Ито ему листок. — Хм, — Кидо поднёс рисунок к глазам, опыта у Ито, похоже, было и правда немного. Зато сколько усердия. — Кажется, вам особенно запали в душу мои пальцы и… подбородок. — Не только, — насупился Ито, — ой, — и прикрыл рот рукой. — Да вы точно специально! — А я и не скрываю, — положил голову на бок Кидо, — мне нравится, как вы смущаетесь. Это мило. — Я требую вернуть градус накала на первоначальный уровень, — Ито оттянул ворот. — И правда жарко. Кидо смотрел, как он через голову стягивает куртку, которая вообще-то была на молнии, как оправляет манжеты джемпера, а затем, махнув рукой, стягивает и его. На языке вертелся десяток колкостей. Самой безобидной из которых было предложение раздеваться хотя бы не на людях. Но он язык прикусывал — и в прямом смысле тоже. Это было уже чересчур. Неизвестно откуда взявшаяся свобода опьянила. Скептичный голос Ямао в голове сводил всё к длительному воздержанию, и Кидо был склонен с ним согласиться. Он попытался представить Окубо, вернуться ко вчерашнему утру — и ничего. Тело расходилось с разумом, а Кидо был в растерянности. Он с таким не сталкивался. И ведь когда Окубо не было рядом, пару раз удавалось самому сбросить напряжение — в том числе на его светлый образ. А под веки сквозь красное марево просачивались тени чужих движений — как назло плавных, как ему нравилось. — Вы в порядке? Кидо резко раскрыл глаза, Ито стоял на коленях, склонившись над ним, из-под расстёгнутого ворота куртки теперь виднелась футболка. Он руку занёс, будто хотел коснуться, но так и замер. — Щёки, — Ито указал на свои щёки, — и здесь, — он показал на лоб. — Жарко, — смахнул пот Кидо, клятвенно обещая себе больше не думать о порно с малознакомыми людьми хотя бы в общественном месте. — Может быть, здесь есть что-нибудь прохладительное? — Матча, — кивнул Ито и неуверенно протянул ладонь, чтобы помочь подняться. А Кидо протянул свою навстречу и довольно хмыкнул, чувствуя крепкую хватку. Когда разжимал руку, специально притронулся к подушечкам — ему до зуда под кожей хотелось узнать, правильно ли он предположил, что кончики пальцев у Ито грубоватые — не музыкальные мозоли, а от ластика и листов. На среднем у того оказался телесный пластырь; его Кидо заметил, только когда ладонь кольнуло, но нашёл в себе силы не спрашивать. Им обоим нужна была передышка.

***

Они неспешно перекусили, перебрасываясь ничего не значащими фразами, вышли в надвигающуюся ночь. Солнце медленно клонилось к горизонту, тени удлинились, тянулись друг к другу изгибающимися полосами высоких стволов деревья. Ито пошёл к Фуджиширо-тогэ, свернул на полпути к вершине холма, посмотрел на пруд. В размеренное природное дыхание сада вклинился резкий звук. Кидо вынул телефон из кармана, посмотрел на экран, дёрнул уголком рта и ответил: — Привет. Нет, не дома. Да. На встрече. — Вздохнул — чуть устало. — На встрече, ага. В парке, поэтому ветер. Встречи бывают долгими, — и провёл ладонью по лицу, словно снимая невидимую паутину. — Как ты? Понятно, отдыхай, ты много работаешь. У себя буду. Хочу почитать, тоже отдохнуть. Да. Ото всех. Можно было этого и не говорить. Пока. И бессильно опустил руку, даже не нажав отбой. Ито смотрел на него, а из Кидо, как из сада, словно уходил свет. У Ито от этого внутри поднялось неясное беспокойство — не хотел он прощаться на такой ноте. Но вопросы задавать не следовало: он чувствовал, что произошедшее — личное. Поэтому опустил рюкзак на траву и спросил: — Хотите памятное фото? — А? — Кидо вынырнул из задумчивости, огляделся, наверное, фотокабинку искал. — Нет, — Ито быстро открыл рюкзак, достал старый «Полароид». — Есть пара кадров. — Не жалко? — улыбка у Кидо была бледной копией тех, которыми он одаривал Ито днём. — Почту за честь. Но, — он поднёс объектив к глазам. — только если вы улыбнётесь. Кидо посмотрел на него задумчиво. А потом — это был блик, просто блик, но Ито увидел искру, — вспомнил. И облегчённо рассмеялся. Кивнул, отходя к длинной гряде камней выше по склону, опустился на землю. Он умел позировать, Ито пожалел, что осталось всего два кадра, — какая находка. Он настраивал видоискатель, а Кидо будто преобразился, стал расслабленней и легче. Затвор щёлкнул, фотоаппарат выплюнул карточку. Ито зажал её губами, стараясь успеть запечатлеть, как Кидо поднимается. Тот сначала согнул колено, из-под пол пальто выглянули чёрные прямые брюки, упёрся ладонью в землю, приподнял плечо, и сумка, съехавшая на бок, была поймана ладонью — отработанным жестом. — Солнце! Весело крикнул Ито и нажал кнопку, чтобы не упустить быстрый, устремлённый в небо взгляд. Кидо подошёл, Ито просушивал вторую карточку, одновременно пытаясь нащупать в рюкзаке ручку. На широкой белой полоске внизу подписал. Арабские цифры поехали в сторону, завалились, а Кидо подставил ладонь, и место съёмки Ито уже вывел аккуратной латиницей. Протянул ручку и вторую карточку Кидо. Тот неуверенно взял, кивнул сам себе и вывел такую же надпись, но по-японски. Ито положил ему в руку свой экземпляр, замешкался, а потом сказал: — Вы так позируете… — Мой друг говорит, что если бы мы не пошли работать на радио, он бы отдал меня в модельное. — А дело говорит, — согласно кивнул Ито, выуживая из рюкзака цифровик из семейства «Фуджи». — Это для работы. — неловко пояснил он. — Поднимемся? Уверен, закат вам к лицу. — Коварство! — Кидо как будто чуть ожил. Когда они добрались к вершине, небо уже уходило в красный. А Кидо чуть повеселел. Без стеснения скинул сумку, когда расстёгивал пальто, замешкался только на мгновение, а свитер стягивал уже спешно — тот видел время, похоже, Кидо это смущало. Остался в помятой голубой рубашке, снова повязал шарф — теперь другим узлом — смахнул с кроссовок грязь. Ито ужасно понравилось смотреть, как он прихорашивается, у Кидо в сумке нашлась не только расчёска, но и зеркальце. Они возились до самых сумерек, Ито не хотелось портить живой кадр вспышкой, а темноту его «Фуджи» уже не вывозил. Кидо начинал подмерзать. Свитер натянул с неохотой. Они посмотрели снимки. — У вас намётанный глаз, — заметил Кидо, — воздух такой объёмный. — Есть куда расти, — благодарно усмехнулся Ито, — если напишете почту, сегодня сброшу. Но могу завтра — с ретушью. Точно! — похлопал себя по карманам. — Я же так и не представился. — И протянул визитку. — Ух, как официально. Простите, у меня нет визиток, — Кидо развёл руками. — Перед вами скромный ведущий радио «Ишин». Если не против, я лучше бы взял ваш номер. Ито продиктовал по европейской привычке, он про телефон и забыл, но Кидо не замешкался, сбросил свой номер пропущенным. На экране светились беспокойные сообщения от Иноэ, плавно переходящие в проклятия. Они договаривались встретиться неподалеку вечером. Ито быстро ответил, тратить время на любимую работу сейчас было кощунством. И вздохнул. — Пора по домам, — вслед за ним вздохнул Кидо. Они не успели дойти до ограды, когда со спины послышался оклик. — Бунта-а, — страдальчески возвёл глаза к небу Ито, — спрячьте меня, — но с места не двинулся. Подошёл Иноэ — угрюмый и недовольный, зыркнул на Кидо, поджал губы. — Здрасте, — сказал как бы через силу. — Иноэ Каору, — кивнул в его сторону Ито, посмотрел на Кидо и, получив согласный кивок, закончил: — Кидо Такаёши. — Где тесты? — требовательно спросил Иноэ, явно решив, что с формальностями покончено. — Дай мне отдохнуть. — Ха! — взвился Иноэ, снова посмотрел на Кидо — внимательней. — А я вас знаю. Вы друг того придурка. — Хм? — нахмурился Кидо. — Не помню среди своих друзей таковых, — с нажимом добавил он. — Да точно! Иноэ быстро выхватил телефон, открыл инстаграм и залистал подписки. Кидо шагнул ближе, заглядывать не стал, смирно ждал. Иноэ сам повернул к нему экран. И Кидо вскинул бровь. Закрытый инстаграм Ямао «для близких друзей», в котором почему-то было за сотню человек, был ему хорошо знаком. К совместным фото в нём, фото с работы и проекта он относился спокойно — закрытый же. Да и были у Ямао там в основном заграничные приятели; соотечественников Кидо знал, как казалось раньше, всех. — Эй, — Ито потряс Иноэ за руку, — а мне? — Там нет горшочка с золотом, хвостатый лепрекон. — Ах ты зараза! Ито прыгнул вверх, выхватывая из чужой ладони телефон, тот выскользнул из пальцев, но Кидо поймал его у самой земли. — Вау, — искренне восхитился Иноэ, сразу забывая обо всём. — Вау! — Спасибо, — усмехнулся Кидо, но телефон протянул Ито. — О-о! Ямао-сан! — Вроде Токио, а такая деревня, — покачал головой Кидо, — почти Ямагучи. — А мы оттуда! Воскликнули хором, рассмеялись уже втроём.