Заново

Дверь шумно захлопнулась. Они дома. Не верится. Эдгар кое-как стряхнул с себя ботинки и, чуть носом не врезавшись об подвесную полку, побрел вглубь квартиры. Фэнг же стоял в коридоре, оглядывался и не спешил, как бы растягивая момент затишья, где нет треклятый наркоманки с уколом, и смена событий ещё не принесла ему новых проблем. Что-то ему подсказывает, что они определенно появятся, стоит ему пойти дальше. Фэнг зажмурился, глубоко вздохнул и встряхнул головой, открывая глаза. И не такое бывало. Хотя кого он обманывает? Опыт посещения квартиры сверху и страх потерять здоровье на оставшуюся жизнь — определенно не то, что он хоть когда-нибудь мог представить. Фэнг, не торопясь, побрел вперёд, рассматривая старые, сырые и обдертые в некоторых местах обои. Он провел по стене рукой. Это напомнило бабушкин дом до ремонта. В памяти от чего-то вспыхнули картинки Эдгара в его доме, когда они были ещё мало знакомы. Тогда он и представить не мог, что они смогут подружиться всерьез. Фэнг наконец нагнал Эдгара. Тот жадно хлебал воду из крана на кухне. — Слушай, тебе стоит помыться и смыть грязь, чтобы не занести какую-нибудь заразу в раны. — Горячую воду отключили у всего дома, — грустно сказал Эдгар, но несмотря на свои слова сразу направился в ванную комнату. — Но ты прав. Эдгар скрылся в ванной, а Фэнг в это время решил осмотреться. Однокомнатная квартира с отсутствием маломальского ремонта с самой обычной планировкой. Вот коридор, справа кухня, возле нее туалет и ванная, а слева жилая комната, в которую Фэнг решил пойти первым делом. В первую очередь в глаза, безусловно, ему бросился матрас. Просто матрас, обернутый простыней с рисунком ромашек, лежащий на полу. Ковер был только в коридоре, и Фэнг поёжился, думая, что тут наверняка очень холодно спать. Недаром тот вечно таким недовольным ходит. Он бы тоже злился, поспи на таком целую ночь. Рядом с матрасом стоит небольшая тумбочка, на которой царит настоящий бардак. Гостей Эдгар явно не ждал: везде были разбросаны вещи, фантики от конфет лежали на кровати вперемешку с простыней, на тумбочке были приклеены жвачки, а кружка, с низу до верху внутри наполненная заваркой, стояла на каких-то распечатках, которые в свою очередь были заляпаны какой-то красной жидкостью, не похожей на чай, скорее какой-то газировкой или вином. Другие части комнаты выглядели не лучше. На кресле, с явно неестественно накренившейся спинкой, что говорило о поломке, висела куча мятой одежды. На комоде была ещё одна кружка вместе с парой грязных тарелок, и только рыжий письменный стол был относительно незаполненным. Фэнг спешно подошёл к открытому на проветривание окну и закрыл его. На улице ливень. Весь подоконник с одиноко стоящим кактусом мокрый. Пол тоже. Он нахмурился, думая, чем можно это всё дело вытереть. Крикнув Эдгару «где у тебя тряпки?» и в ответ получив тишину, он взял с кресла первую попавшуюся майку и начал вытирать подоконник. Ничего, он вроде видел стиралку на кухне, а значит закинет потом разом со своими штанами. Кстати о них. Фэнг снял с себя измазанные вещи и принялся копаться в чужом шкафу в поиске чего бы надеть на низ. Выбора было не много, его пал на растянутые черные спортивки, которые даже в таком амплуа они были на него впритык и сидели словно скини. Азиат заметил на одной из вешалок ту самую футболку с тигром, которую отдал Эдгару в тот знойный летний день, когда тому стало плохо. Лето было не так уж и давно, но казалось, прошло куда больше времени с тех пор. От такого бардака у Фэнга зачесалось тело, будто по нему пробежалась стая обитателей самых темных и грязных углов этого дома. Тараканов он пока не заметил, но уже подготовился к их наличию. Это… Просто ужасно. Такие квартиры он видел только в программах на первом канале, где какая-нибудь с ума сошедшая старушка тащит все в дом, а потом ее тело, наполовину обгладонное котами, находят в завалах мусора. Фэнг принес мусорное ведро с кухни и даже не рассматривая то, что бросает в него, начал свою уборку. Эдгар должен будет сказать ему огромное спасибо ещё раз, если, конечно, всё-таки соизволит выйти из ванной. Потому что он не спешил. Фэнг за это время успел привести комнату в более-менее презентабельный вид, но тот так и не собирался выходить, лишь изредка отвечал на его вопросы о самочувствии чем-то вроде одобрительного мычания через дверь. — Эдгар? — спросил он ещё раз, прислонившись к двери. — Все нормально? — в ответ тишина, и это было последней каплей. — Я вхожу. Дверь открылась, и вместо того, чтобы увидеть Эдгара в ванне, азиат увидел его под ней. Худой и болезненной картиной той в одних шортах валялся на полу и пытался что-то сделать, на теле его красовалась роспись синяков и кровоподтёков. — Что ты делаешь? Эдгар выглянул из-под ванны. — Я теку. Рядом было куча мокрых тряпок и лужа воды, не прекращающаяся литься из трубы. — И ты решил, — Фэнг наклонился, — реанимировать поломку изолентой? Эдгар кивнул и оттого стукнулся головой. — Бля. У Фэнга не было сил на то, чтобы смеяться, и вместо этого он просто сказал: — Вылазь. Я знаю как это чинить, тут изолента не поможет. Принеси отвёртку и телефон захвати. Светить мне будешь. Вскоре отвёртка была передана, фонарик включен, а азиат так же, как некогда Эдгар, примостился под ванну, только менее компактно и оттого более неудобно. Куда делись шурупы… Указав, куда надо светить, Фэнг нашел один шуруп, но другого нигде не было. Кажется, идея с изолентой была не настолько плохой. Прикрутив нужное на свои места, остальное он обернул несколькими слоями клейкой ленты, убедившись, что вода больше не вытекает. В нескольких сантиметров от своего лица Фэнг увидел мокрицу. Ракообразное, видимо, хотело поздороваться с ним, но он не оценил порыв и дал щелбан, откидывая существо прямо в паутину в углу. Она не прошла естественный отбор. Азиат вылез из-под ванны. — Пока это конструкция работает, но я всё равно советовал бы в скором времени вызвать сантехника. Эдгар действительно помылся, а не только без дела пропал в ванной на час-другой, а значит теперь можно приступить к следующему шагу. Обработать раны. Перекись в одной руке, заживляющая мазь в другой. Двое сидящих рядом людей. Один выглядит скучающим, а у другого замерло сердце. Эти фиолетовые, такие темные, что почти бордовые синяки на коже заставили ужаснуться. Они покрывали все: спину, плечи, поясницу, бока, ноги. Те звери били всюду, куда могли дотянуться. Фэнг сглотнул, дыхание его стало прерывистым, ему страшно было прикасаться к этому. Господи, что же там всё-таки произошло? Сможет он это узнать? Или и вовсе не стоит пытаться? Красные пятна запузырились, послышался шипящий звук от реакции перекиси с кровью, и он заволновался, что это, должно быть, ужасно больно, но Эдгар сохранял молчание. Неужели тому совсем не больно? Решив проверить это, Фэнг странным, необдуманным порывом, прикоснулся к лопатке, туда, где была самая глубокая рана. И чуть надавил ватой, что очень отличалось от его предыдущих, почти невесомых движений. Эдгар механически уклонился от его руки и шумно вдохнул воздух. Какой же он, Фэнг, идиот. Как он вообще мог подумать, что такое можно не почувствовать. У Эдгара просто большая сила воли, вот и все. — Извини, я буду аккуратнее. Каждую рану, каждый кровоподтёк, каждую вмятину на этой белоснежной коже он с особой осторожностью обработал. А теперь мазь. Фэнг прикоснулся к спине, легонько натирая повреждённые участки лекарством, и только сейчас понял, какая у Эдгара горячая кожа. Поднялась температура? Сначала кончиками пальцем, а затем и целом ладонью он исследовал тело напротив, проводил по пояснице, по выступающим от худобы рёбрам, поднимался выше к лопаткам, к которым относился с предельной тщательностью, втирал мазь так, будто Эдгар восковая фигура и от любого неаккуратного движения может расстаять. Эдгар молчал, никак не отреагировал, но когда почувствовал, что чужие пальцы припадают к шее — уклоняется. — Хватит. — Как скажешь, — Фэнг решил не настаивать. — Со спиной тогда все. Сними шорты, ноги тоже надо обработать. Эдгар отрицательно заматал головой. — Не надо, все с ними нормально. — Да как нормально? Надо обработать, если начнет гноиться… — азиат видно вошёл во вкус, вообразив себя умелой медсестричкой, и одновременно говоря, решил приподнять шорты без задней мысли. Раз тот снимать не хочет — и так дотянутся. Но ему пришлось остановиться, потому что он заметил то, чего не следовало видеть и то, что так усердно скрывал Эдгар. — Убери руки! — Эдгар резко отпихнул его, схватил одеяло и прикрылся им. На этом процедура обработки была закончена. Эдгар оделся полноценно, Фэнг окончательно прибрал мусор, закинул вещи стираться и после измученно опустился на кресло. Он проверил телефон, думая, что очень вымотался. Сегодня и правда был насыщенный вечер. Ответив интригующим смайликом на сообщение Колетт, которое состояло из бессвязного набора заглавных букв со знаками вопросов, он со вздохом отложил гаджет, понимая, что хочет есть. Но когда в холодильнике он увидел два яйца, одинокую сосиску, пачку сливочного масла, пустую упаковку из-под гречки, надкушенное яблоко и один шоколадный батончик, то понял, что большего кошмара в своей жизни не видел. Тут не то что на два человека не хватит — на обычный перекус мало будет! Фэнг подошёл к окну. Дождь закончился. Он вполне бы мог сбегать в магазин и купить нормальной еды, только ему отчётливо вспомнилось поведение Эдгара у реки, в которую он очень самозабвенно хотел окунуться. А недавно увиденно только добавило сомнений на счёт того, можно ли оставлять его одного, не беспоякось о том, не сделает ли тот с собой что-нибудь. Он со всей честностью высказал свои опасения, на что получил активное заверение того, что тот больше не будет пытаться убиться. Фэнг не поверил ему. Но есть хотелось. — Да чтоб тебя! Связать мало будет! Как тебя оставить? — Связать? — без интереса произнес тот, лёжа на матрасе и смотря в потолок. — У меня есть наручники. Это даже была не попытка пошутить, просто констатация факта. Фэнг с вопросом поднял брови, а Эдгар ответил: — Открой вон тот ящик, — он показал пальцем в нужную сторону. Фэнг послушно открыл ящик и децствительно обнаружил наручники. И кое-что ещё… Лицо его в миг приобразилось, на нем не читалась определенная эмоция, что-то смешанное между непониманием, отвращением и явной неловкостью. Он закрыл ящик. В голове не укладывается как набор какой-нибудь одинокой девочки онлифанщицы может находиться у вполне себе… Нормального парня? Фэнг взглянул на Эдгара. Затем проморгался. Ладно, это вообще не его дело. Он подумает об этом потом. Сейчас он сходит с ума от голода. Спустя некоторое время поисков он смог найти то, что можно приготовить, и охотно занялся этим. Эдгару есть он не давал, боясь, что желудок того не справится, и просто дал ему воды — он нее точно не стоит ожидать никаких сюрпризов. И он не прогадал, потому что Эдгару сейчас точно было не до еды. Один только господь мог знать, что сейчас он испытывал. Время от времени он трясся, потом успокаивался, и сидел, закрыв голову руками, а в другой момент мог резко вскочитить, что-то искать, не сидеть на месте, и приговаривать что-то про себя, непонятное, но затрагивающее прошедший день. Фэнгу было тревожно за Эдгара, но вместе с тем он очень хотел спать. Он начал искать в телефоне как и сколько длится действие разных типов наркотиков, посмотрел, как может проявляться состояние человека при употреблении спиртного вместе с ними, и результаты его исследования были неутешительны. Он приготовился к тому, что, возможно, эту ночь ему придется провести без сна, ведь от Эдгара можно ожидать чего угодно. А он может только наблюдать. Разве он в силах ему помочь? — Господи, как мне плохо, — сказал тихо Эдгар, вновь обхватывая себя руками. — Что-то болит так сильно? — Фэнг вдруг испугался, что у того могут быть травмы, которые не видны невооружённым глазом и которые можут быть опасны для жизни. — И не только. У меня сейчас такое в голове. Это не описать, — сказал Эдгар. — Мне страшно. Я не хочу жить. Я не могу больше это чувствовать. У Фэнга закололо в груди. Встав с кресла, он пошел к Эдгару и сел на пол возле него. — Извини меня. Пожалуйста прости, я знаю, как сейчас выгляжу и как напрягаю тебя. Я веду себя блять как… Блять, — Эдгар ударил себя по голове, сам себя наказывая за недостойное поведение. — Эд, але, спокойно, — встрепенулся Фэнг, присел ближе, и в упор посмотрел на того, наконец-то поймав ответный взгляд. — Все нормально. Мне не впервой друзей выручать, ты ещё просто плохо меня знаешь и не видел того, что мы в школе творили с Бастером и из каких передряг я его вытягивал. Скажи мне сейчас правду, тебе плохо морально или физически? Забудь сегодняшний день, все, что произошло. Сейчас самое главное в том, чтобы с тобой всё было в порядке. Люди на адреналине могут не понять, что с ними все очень плохо, но прошло время. Ответь мне, ты точно сможешь пережить эту ночь? Я вызову скорую, все объясню. — Фэнг… — промямлил Эдгар. — Я не знаю, я жив и это, наверно, хорошо. Не надо никого вызывать. Было бы все плохо, я бы уже умер. Мне плохо в голове. Мыслей так много и они такие, что я не могу спокойно сидеть, я не могу ничего. — Тогда подумай о чем-нибудь хорошем? — предложил Фэнг. — Хорошем, хорошем… — пробормотал Эдгар, пытаясь вспомнить и сконцентрироваться на этой мысли. — Я недавно был у Сони. — Соня? Кто это? — Девочка из детского дома, мы к ним приходили, когда видео снимали. Я с ней типа подружился, хожу иногда, как есть время. — Серьезно? Ты поддерживаешь с кем-то оттуда контакт? — приятно удивился Фэнг. Это очень человечный поступок, и он бы никогда не подумал, что именно Эдгар из всех тогда присутствующих выделится и проявит такое небезразличие. Почему он никогда не говорил ему об этом? К чему эти тайны? Это же самый настоящий подвиг! — Да, она милая девочка, но смелая и с характером, — Эдгар не стал говорить, что в некоторых моментах видит в ней себя. — Мы подружились, ну, эм.это само получилось, — взмахнул он руками. — Она меня ждёт и я не могу не приходить. Мы разговариваем, она любит рисовать, показывать, как она круто умеет драться, — на лице появилась лёгкая улыбка. — Мне нравится с ней быть, с ней так легко, она искрення во всех своих проявлениях и мне хочется, чтобы со временем эта искренность не очерствела. Бывает я ей рассказываю всякое, советы что ли на будущее даю, советчик правда из меня так себе, но все же пусть хоть на моих ошибках учится. На последней наше встрече я учил ее танцевать тектоник. Учил танцевать? Тектоник?! Фэнг, сделавший глаза по пять копеек, проморгался. — Ты щас серьезно? Ты умеешь его танцевать? Эдгар улыбнулся. Все эти разговоры о Соне его подбодрили. — Серьезно, как-то по малолетству выучил, запомнил. На самом деле это не сложно, главное запомнить несколько самых употребляемых движений и делать все без остановок. — Можешь тогда показать какие-нибудь движения? Ты меня прям заинтригавал, аж самому захотелось научиться. — Да что тут показывать… — усомнился Эдгар, но несмотря на это начал показывать некоторые движения, даже встал с матраса, чтобы танец выглядел цельным. — Включи музыку, без нее я как придурок выгляжу. И вскоре, когда музыка была включена, Фэнг ошарашенно наблюдал за отточенными, уверенными движениями. В таком состоянии он так исполняет? Эдгар удивительный. И часа не прошло, как он корчился от боли, а сейчас он резво и как настоящий профессионал демонстрирует ему свои навыки танца. Эдгар видел его реакцию. Ему нравилось, что он может вызвать восхищение у человека, который может похвастаться куда большим запасом умений и достижений. Сейчас он обстрагировался. От боли, от сегодняшнего дня, от мыслей в голове. Музыка играет, внутри лёгкая пульсация и тело будто двигается само. Энергичная мелодия сменилась на другую, более ровную и чистую. Эдгар застыл, о чём-то задумавшись, потом поменялся в лице и поднял брови, пораженный возникшей идеей. Приблизившись, он поманил рукой. — Поднимайся. Одному не прикольно. — Я не умею, — с предвкушением донеслось с матраса. Кажется, сейчас пройдет пробный урок тектоника… — Я покажу как. Подъем! Фэнг соврет, если скажет, что его не заинтересовала эта идея. Эдгар и учить его танцевать! Звучит будоражуще. Сегодняшний день он, наверно, ещё долго будет вспоминать. — Могу заснять на видео? Это будет разъеб. Я никому не буду показывать, если ты беспокоишься, — на всякий случай предупредил Фэнг. — Мне плевать, — махнул рукой Эдгар. Теперь на «танцполе» были двое. — Движение номер один. Крутилка. Суть «крутилки» состояла в том, чтобы вращать двумя руками, создавая ощущение «мельницы». Довольно лёгкое и популярное движение, которое многие практиковали от нечего делать ещё в школе. Кроме Фэнга. Он успешно обошёл стороной все эти странные махинации руками, и, как оказалось, очень зря. Потому что, чёрт возьми, просто не понимает, как вращать ими быстро да ещё и одновременно! Что за… Почему не получается?! Эдгар хлопнул его по рукам. Затем цокнул, поднес свои руки ближе и медленно показал как правильно, комментируя, что делает. Фэнг попытался повторить. Кажется, он начинает понимать суть. А медленно это и не так тяжело. — А теперь ускоряйся. И-и… — протянул Эдгар, думая, как бы это выразиться правильнее. — Отключи мозг. Делай машинально. Фэнг попытался ускориться, не сбившись. Так… Быстрее. Ещё быстрее. Вроде получается. Он поднял глаза, чтобы посмотреть на реакцию «учителя». Его глаза встретились с темными глазами напротив, зрачки у того до сих пор были расширены. Наверное, Фэнг смотрел слишком долго, потому что он сбился. И ещё раз. И ещё. — Даже Соня налету все схватывала, а ты… — невзрачно прокомментировал Эдгар. — Ученик из тебя так себе. Но ничего, это пока только начало. У Фэнга дежавю. Помнится роль учителя была у него, когда нужно было побороть страх сцены. Сейчас они поменялись местами. В итоге он всё-таки смог в точности повторить крутилку. Эдгар, как оказалось, был хорошим танцором, но чертовски непреклонным наставником. Загорелся идеей во что бы то ни стало увидеть идеальное исполнение этого движения и всячески бранился, когда азиат в очередной раз не справлялся с задачей, говоря строгое «заново». Уже даже помогал своими руками, направлял, буквально делая всё сам, но у азиата от этого получалось только хуже. Думал много. Совет «отключи мозг» рабочий, только трудновыполнимый на деле, когда твои руки постоянно трогают. До сих пор горячие руки и, кстати, довольно сухие. Интересно, тот пользуется увлажняющими кремами? У него вот благодаря Колетт выработалась привычка каждый день перед сном проделывать эти процедуру. Может подарить Эдгару крем для рук?.. — А теперь попрактикуем твои знания! Пришло время попрактиковать все полученные знания. Музыка сменилась, Эдгар начал сначала с лёгких движений, Фэнг повторял, но чем больше проходило времени, тем больше он начинал путаться и вскоре совсем позорно выбыл. Это невероятно сложно на самом деле. Пусть из него и плохой танцор, но зато хороший наблюдатель, ведь теперь он мог посмотреть на полноценный танец от Эдгара. Красный, запыхавшийся, с растрёпанным пучком Фэнг завороженно стоял в сторонке и рассматривал, запоминал каждую деталь, ведь что-то ему подсказывает, что наблюдать эту картину он сможет первый и последний раз в жизни. Не мог глаз оторвать, а когда музыка стихла он начал хлопать. — Эд, это было круто! Тебе бы танцы в тик токе снимать — ты был бы звездой! Да, танцы. Это было забавным и невинным увлечением, он бы мог делать то, что приносит людям радость и то, что делают милионны людей. Но вместо этого он использует камеру совсем для другого занятия. Ха-ха, а ведь он тоже в своем роде приносит людям радость. Настрой Эдгара в миг приобразился с расслабленного на взвинченный. Этот дом, это тело, это все такое омерзительное, каждый уголок квартиры пропитан отвращением, неуважением к самому себе за то, что ему приходится делать ради того, чтобы выжить. Блять. Лучше бы он умер. Но он здесь. По какой-то причине он все ещё здесь. Есть ли смысл в его жизни или его предназначение действительно только в том, чтобы ублажать людей с похотливыми, отвратительными желаниями? Эдгар стоял молчаливо, Фэнг смотрел получившееся видео, но увидеть хотя бы середину не получилось, потому что Эдгар резко обхватил его за шею, сделал пару шагов назад и они буквально свалились вместе на матрас. Фэнг успел только выставить руки, чтобы падение было не таким травмоопасносным, а зачинщик менее раздавленным. Следующим, что Фэнг совсем не ожидал, стали руки, залезшие ему под футболку. Они прикоснулись к животу, а затем резко дёрнули ткань наверх с прозрачным намерением её снять. Он парировал этот выпал, ухватив Эдгара за руки. — Бля, что ты делаешь? — Благодарю. Фэнгу понадобилось немного времени, чтобы понять, что тот имеет в виду. — Похвалить? Ты свалил нас на кровать, а теперь… Лезешь мне в футболку. Ты мать твою каким образом вообще благодарность представляешь? И за что? — За похвалу, за все. Ты меня похвалил, весь день мне помогал, жизнь мне спас. Вот я и хочу сделать тебе хорошо. Хватка Фэнга ослабла, он пытался понять ход мыслей человека, лежащего под ним, и Эдгар, воспользовавшись чужой растерянностью, высвободил одну руку и поспешил просунуть ее в чужие штаны. У Фэнга во второй раз пропала земля из-под ног. Эту попытку посягательства на его тело он не смог так быстро обрубить, потому что место было щепетильным, а Эдгар чересчур нахальный. Через трусы он схватился за член, а Фэнг наисильнейшей хваткой аккуратно попытался убрать чужую руку. И когда у него это получилось он пригвоздил Эдгара к матрасу. У того не будет больше шансов воспользоваться его слабостью. Из-за этой перебранки дыхание сбилось, Фэнг, раскрасневшийся и злой, сказал: — Успокойся. Если я сейчас отпущу тебя и так же продолжишь это делать, то боюсь, я не посмотрю на то, что ты накуренный и бухой, — проговорил он негромко, но очень доходчиво. Фэнг не будет сейчас думать, что произошло. Не будет думать о новой открывшейся о Эдгаре информации и собственной закономерной, но ужасно подставляющей реакции организма. Единственное, что он сейчас хочет — закрыть глаза и забыть весь сегодняшний день. — Прости, — выдавил Эдгар обиженно, будто сейчас ему отказали не в странного рода близости, а в чем-то совершенно невинном. — Обычно, ну знаешь, от такого не отказываются. Всем плевать на.ну, нормы моральные, они пользуются, когда есть возможность. Фэнг молчал. Он не знает, что на это можно ответить. Но чужие руки он решил отпустить. Эдгар ничего не делал. Наверное самое время закончить этот казус. Он начал подниматься, ведь теперь ему не надо никого насильно удерживать, но снизу послышалось ойканье. Опустив глаза, стал виден тёмный волос, запутавшийся в пирсинге Эдгара. Фэнг цокнул. Не хватало ещё этого. — Зачем тебе столько пирсы везде? — Это прикольно, — буднично ответил Эдгар. — Тебе не нравится? — Нравится, — ответил Фэнг, пытаясь распутать это дело без нанесения трам, но в итоге получилось лишь разозлиться! Если он отодвигается, то волос опасно натягивается, а если пододвигается, то становится ничегошеньки не видно, ибо расплывается в глазах! — Да вырви и с концом, — буркнул снизу Эдгар. Вырвать? Чтобы прямо с ухом? Фэнг вспомнил изувеченный язык Эдгара, который то и дело виднелся при разговорах, и гнев в нем вспыхнул с новой силой. Как те звери вообще посмели такое делать с незнакомым человеком? И как вообще Эдгар может думать, что Фэнг способен сделать нечто подобное?! — Помолчи, а? Жертвенник нашелся, — повысил голос Фэнг. Он попытался с укором посмотреть на Эдгара, но получилось только грозно задышать в ему в шею. — Тебе языка мало было? Я бы за такое на тех тварей места бы живого не оставил! Какого хуя они вообще приебались? Я узнаю когда-нибудь подробности или не стоит и пытаться? Знаю, что утром будет. «Я уже и не помню, не важно, все в порядке». Ебал я все это. Он продолжил пытаться распутать все это без травм. — Я даже сам не знаю, как так вышло. Это была случайность, — сказал Эдгар. Его дыхание защекотало Фэнгу лицо. — Такое — и случайность. Несчастный случай ещё скажи! — съязвил Фэнг. — Не хочешь говорить — и не надо. Мне не привыкать к твоей скрытности. Казалось, столько дружим, если мы дружим, по твоему поведению не всегда понятно знаешь ли, а хоть толику личного услышать я не заслужил. Хорошо, пусть будет так. — Ты так говоришь, будто у тебя нет тайн, — попытался оправдаться Эдгар, сбросив акцент спора с себя. — А у меня их нет! Я всегда честен. Даже с самим собой, понятно? — Правда? Ты вроде всем рассказываешь, что у тебя хорошие отношения с мамой, а потом оказывается, что ты и вовсе с ней не жил. Мне кажется, что это плохо смахивает на предельную честность. Удар прямо под дых. Фэнг нахмурился. Свет от одной лишь настольной лампы отбрасывал тени на лицо, делая его чернее тучи. Если бы Эдгар смотрел чуть более сосредоточено, то мог бы привести в пример дикое, разъярённое животное, которое выбрало нападение как лучшую защиту. Это определенно не та тема, которую стоило поднимать. По крайней мере сейчас. — Пусть и не жил, тебе какая разница? — холодно ответил Фэнг. — И другим таким же проходимцам не обязательно знать все подробности моей жизни. Эдгар, это называется умение читать обстановку и понимать что, где, кому и сколько стоит говорить. Развязать чертвов узел из волос никак не получилось. Фэнг мучительно вздохнул, ему нужно суметь развязать его прежде, чем Эдгар ещё что-нибудь ему наговорит и он совсем не выдержит. — Вот и ты ещё спрашивал, почему мне сложно доверить кому-то секреты. Сейчас я уже стал для тебя проходимцем, лишенным такта. И все из-за пары слов. Потом я скажу ещё что-нибудь, что тебе не понравится, и потом мои секреты будет знать все окружение. Эдгар захотел отвернуться, уже было собрался, не подумав, что это может стоить ему уха, но Фэнг, вовремя среагировав, обхватил его лицо руками, не давая двинуться. Эдгар пару раз хлопнул глазами, своими большими и больше не такими черными глазами. Наконец-то в них можно разглядеть радужку. Глаза у Эдгара серо-голубые, они бывают очень красиво выглядят на солнце, словно светятся. Сейчас в них отражается слабый жёлтый свет настольной лампы, и Фэнг, засмотревшись, вдруг понял, что, наверно, настолько выбился из сил, что больше не может злиться. И вдруг за окном, сверкнув яркой вспышкой, прогремел гром. Свет во всей квартире погас, лишая возможности что-либо видеть. Все произошедшие события напоминали несмешной ситком с какого-нибудь забытого канала таких же несмешных телепередач. Пытаться распутать все по-хорошему нет смысла, а значит не остаётся ничего другого — Фэнг одним четким движением оборвал прядь волос наполовину. Колтун его волос теперь красуется на ухе Эдгара, но теперь это не имеет никакого значения. Пора подводить итоги этого длинного дня. Они оба предельно устали, все вопросы, недопонимания и обиды будут проблемами завтрашнего дня.