Заново

Выходя из такси, Фэнг извинился перед водителем, и они галопом побежали к подъезду, чтобы не намочиться. Краснеть приходилось за то, что Эдгар во время поездки, никак не находящий себе места, открыл-закрыл окно раз пятьдесят, а из-за начавшегося дождя весь салон с его стороны был мокрым. Если же хлопнув того по рукам, можно было остановить варварство, то заставить замолчать было крайне трудно. Фэнг насчитал примерно семь неудачных шуток до того момента, когда таксист стал косо поглядывать назад. Закончилось веселье тогда, когда он дал Эдгару таблетку от тахикардии, а тот вырвал пластинку из его рук и начал предлагать водителю, мол, такого он ещё не пробовал, а недовольный мужчина сказал, что сейчас же высадит их. Уговорить продолжать движение было сложно, а уговорить Эдгара вести себя нормально — невозможно. — Ещё раз извините, — неловко бросил азиат на последок перед тем, как бегом направиться к подъезду с Эдгаром за ручку, потому что — простите, но тому вообще по барабану, где стоять. Пусть хоть до нитки выкручивай — будет небо как идиот разглядывать. — Я передумал, не хочу домой. Пошли назад, — уверенно заявили, действительно развернувшись всем телом назад, к выходу. Фэнг сначала посмотрел на того как на человека, чье лицо могло бы украшать учебник биологии, тема которого «трисомия 21», — устало и сочувственно, а затем с крайне хмурой миной схватил за кофту, не давая сделать шаг к двери. — А я хочу. Куда назад? Мокнуть под дождем, а потом заболеть? — Да, — снова двинулись. Толстовка опасно затрещала. — Любишь болеть? — Люблю находится везде, кроме этого места. Ещё тюремные камеры, предположительно, тоже не люблю… — начал размышления Эдгар вслух, перечисляя места, где не хотел бы оказаться. — Я понял, но давай всё же поднимемся наверх? — быстро прервал его Фэнг, начиная закипать. Эдгар, вспомнив о первоначальном намерении, не раздумывал на счёт этого весьма адекватного предложения и попытался сделать шаг. Даже оказался у порога, но тут Фэнг решил не церемониться и схватил его уже по-настоящему. — Пошли в квартиру. Ты же сам хотел. — Нет! — Эдгар вцепился в дверной проем, пытаясь сопротивляться рукам, тянущим его назад. Это было похоже на перетягивание каната. Никакие уговоры на него не действовали, а Фэнг всерьез больше не мог придумать ничего лучше, чем вырубить того и донести до нужного места. Но! Такие ужасно бесчеловечные методы он сразу отбрасывал, только вот идея о «донести» в данный момент была самой быстро исполнимой. Он подумал, что, скорее всего, Эдгар не тяжелее его обычной тяги в спортзале, но тут же догадался, что напрягаться и не придется. Сказав очень внушительное: «Если гора не идёт к Магомеду, то… Магомеда дотащат до горы!», он чисто символически сделал вид вид, что собирается поднять того. Реакция была мгновенной. И яркой, уж на то пошло. Эдгар стремительно обернулся, тем самым сбрасывая с себя надоедливые руки, посмотрел очень-очень недобро и даже, если Фэнга не обманывают глаза, покрылся едва видными пунцовыми пятнами от возмущения. Хотя, скорее всего, такой цвет у него из-за синяков… За разбитой губой и синяками на скулах было плохо различить, но все же есть вероятность, что там был проблеск именно этой эмоции! Затем он чуть ли не вприпрыжку забрался на лестницу, приговария ворчливое «Как же надоел!» и «В аду таких Магомедов видел!». Казалось, всё хорошо. Фэнг даже обрадоваться успел, что придумал, как продолжить путь, не рассорившись в край, но, к его сожалению, сделал это слишком рано. У нужной двери Эдгар застыл на месте, рассматривая ее секунд пять, а потом запричитал, мол, как так можно и что заставит за это ответить. Он увидел свою изгаженную по чужой вине дверь и вспыхнул праведным гневом. Ранее он собирался смиренно отмыть ее, отложив беседу с пакостником на потом, но теперь настроен совершенно по-другому. — Да он!.. Он!. Языком мыть будет! Дочиста, кретин в плаще, до-чи-ста! Направившись наверх, его не остановил голос Фэнга, предупреждающий и уговаривающий никуда не идти в таком состоянии. Естественно, всем было все равно. Азиат остался стоять и рассматривать творческий кризис на эдгаровой двери, потому что — ей-Богу, он больше не может! Эдгар в это время очень активно настукивал в чужую дверь. В любом случае, если произойдет что-то выходящее из-под контроля, он присоединится к беседе. Тут же добавились мысли о собственной несостоятельности, потому что он не может остановить действия, сулившие проблемы, и вразумить того. Именно поэтому Фэнг, не долго думая, пошел за ним. Но Эдгар уже спускался, не достучавшись до соседа, и во всех смыслах, не имея тормозов, столкнулся с находящимся на ступеньку ниже азиатом. — Не открывает, гад! Фэнг выдержал это со стойкой невозмутимостью, на деле просто задумавшись о смысле жизни. Когда же пришло самое время, чтобы открыть квартиру, Эдгар только сверлил ее глазами, словно в них встроены лазеры, способные, не то что открыть — разрубить пополам дверь! Фэнг поднял брови, как бы намекая, что пора бы действовать, но вспомнил, что его спутник сейчас едва смысл предложений улавливает, не говоря уже о невербальных жестах. Поэтому он максимально доходчиво спросил, почему тот не двигается, а ключи ещё не в руках. Но получил не тот ответ, который хотел бы. — Ключи… — скомканно проговорил Эдгар. — Ключи, — руки начали шариться по карманам. — Ключи! Точно!.. Ключи. — Ключи-и. И? — протянул Фэнг, сложив руки на груди. Кажется, он потерял значение слова «ключи». — Там, — указывает пальцем наверх. — Я рюкзак свой забыл, а все вещи там. В том притоне. — Если этот «притон» ещё не заложил его в ломбард, — со вздохом прокомментировали. Эдгар испуганно посмотрел. — Да, Эд, наркоманы — они такие, — должно было звучать поучительно, мол, не надо с такими ничего общего иметь, но его собеседник воспринял это близко к сердцу: схватился руками за голову, ошарашенно смотря на лестничный пролет. — Там же паспорт, студенческий, зачётка… Мой шарф! И тут же газанул в сторону «притона». Фэнг пошел за ним, думая, что хранить в рюкзаке такие вещи, оказывается, может быть даже опасно. Для нервной системы, конечно, когда придется тратить месяцы, чтобы восстановить ценные бумажки. О шарфе он тоже подумал. Тот часто в периоды заморозков ходил в нем на учебу, иногда даже в особо холодные дни, когда отопление ещё не включили, сидел в нем, укутавшись, прямо как какая-то бабулька. Но чаще всего, конечно, шарф его выполнял роль удобной подушки на особо скучных парах. И впрямь не самый удобный способ отдыха, но более комфортный, чем собственные руки. Фэнг порой действительно не понимал Эдгара. Он казался таким странным, от мира сего, но одновременно таким. своим, понимающим смысл сказанного без уточнения и различающим перемену эмоций на лице правильно, не превратно и по-своему. С ним не надо было думать, когда говоришь, потому что Фэнг знал, что тот поймет, о чем он. Это ощущается так, будто в детстве они вставали в одно время, чтобы посмотреть один и тот же мультик, или читали одну и ту же книгу, про динозавров, а потом играли на детской площадке, возомнив себя тирексом. Будто проживали разный опыт одинаково, и одного только понимающего «я тоже так думаю» хватит, чтобы понять, насколько действительно схож их ход мыслей. Подобный «коннект» у него встречался не часто. С Коллет разве что. Другие же его друзья про другое… Более осязаемое. В слух Фэнг сказал: — Значит, я всё-таки увижу эту дамочку? — ту, на чьей голове птицы гнезда вили, и это самое мягкое сравнение. В такси о ней много было сказано, и это много — одна из причин, почему водитель хотел выгнать их. Но ответ на этот вопрос неоднозначен, потому что Эдгару снова не открывают. Но они не сдавались: один упорно стучал, а другой стоял, сложив руки и кивал головой, мол, очень согласен с действиями другого. В какой-то момент их труды были вознаграждены: за дверью рассерженно спросили, что им надо. Им не повезло, потому что человеком, злобно буркнувшим из-за закрытой двери, действительно оказалась та самая девушка с ужасными волосами, которой, на минуточку, Эдгар до этого тычел в лицо осколками бутылки. Это так, для сведения, насколько их дела плохи. — Увидеть твои красивые глазки! — спохватился Фэнг, прежде чем Эдгар успел что-то сказать первым. — Мы правда пришли с миром, просто поговорим. Но была бы куда… Более располагающая обстановка, открой ты нам дверь. — Ты за кого меня принимаешь? — с недоверием гавкнула она. — Говори так. За дуру. Сказал бы так Фэнг и оказался прав, если бы ему сейчас не нужно было жизненно необходимо оказаться по ту сторону двери. — Конечно-конечно, твой дом — твои правила. Но у моего друга возникла проблема, ты его уже видела, он свой, — беззаботно уверял ее Фэнг, совсем не зная о том, что в подробностях творилось за дверями квартиры, когда Эдгар ещё был там, и чем именно тот насолил наркоманка. — Он всего лишь переговорит со знакомым и уйдет, хорошо? — Этот ублюдок! — крикнула девушка, которая пригляделась в глазок. — Этот хуй угрожал мне, свою хуйню в меня тыкал, даже по лицу полоснул! Пусть лучше сдохнет в канаве! Идите от суда по-хорошему. Что Эдгар сделал?.. Вспыхнул в голове вопрос, но Фэнг не стал долго думать, ведь дела плохи, а его сегодняшнему терпению пришел конец. Либо ему придется действовать, либо ебучая наркоша оставит их в лохах. — Открывай, блять, эту дверь прямо сейчас, кобыла ебливая. Иначе я тут нахуй все сожгу! Фэнг продемонстрировал в глазок зажигалку, а затем опустился на колени и начал жечь старую деревянную дверь. Появился запах горелого, дверь распахнулась на сантиметр, но и того хватило, чтобы рывком подставить ногу в щель, подняться и просунуть руку, чтобы отцепить хлипкую цепочку, которая была единственный способом защититься от проникновения на чужую территорию. Девушка выругалась и хотела укусить его, но сумела только поцарапать, перед тем как он быстро отдернул руку. Оставалось только одно, и азиат, не долго думая, со всей силы дёрнул дверь. Послышался трескучий звук — и кусочки цепочки посыпались на пол. Девушка схватила ручку, желая посоревноваться в силе с Фэнгом, но тот оттолкнул ее, схватил ничего не понимающего Эдгара и вошёл в квартиру, именуюмую притоном. — А теперь вещи его отдавай, быстро, — приказал Фэнг девушке, глазами указав на человека, чью горячую руку он сжимает. Шутки шутками, а про ломбард он говорил серьезно. — Не понимаю, о чем ты! — рыкнула девушка, отодвинувшись. Она знает, что тот в разы сильнее ее и опасаться во имя инстинкта самосохранения — самое разумное в данной ситуации. — Да что ты?! — удивился он. — Хорошо, Эдгар, иди туда, где оставил рюкзак. Эдгар пошел. А Фэнг ядовито посмотрел на девушку, веля двигаться вперёд. Та неохотно пошла за ними. Рюкзака, конечно, не было. — Ну и что на это скажешь? — он двинулся к ней, выпрямляя плечи, как бы демонстрируя свое превосходство и в росте, и в во всем вместе взятом. — Только не говори, что не знаешь. Меня не ебут твои отговорки, не думай, что мы уйдем ни с чем, — не то чтобы он действительно хотел бы применить силу по отношению к девушке: выведать правду можно и другими способами, но придать себе внушительности лишним не будет. Наркоманка смотрела на него некоторое время, то ли играя в гляделки, то ли придумывая план отступления, и в итоге сказала: — Хорошо. Я принесу его вещи, но с условием, что вы больше никогда не появитесь здесь. Пф, словно их и это вонючее место связывает что-то больше, чем оставленный рюкзак. Фэнг кивает, а девчонка уходит. Оставалось только ждать. Эдгар, подозрительно притихший, смотрел в сторону, то ли боялся взглянуть на него, то ли что-то себе надумал, и стоял неподвижно, словно восковая фигура. На вопрос «всё ли хорошо» он ответил нечленораздельным «мгм», и Фэнг отстал от него, расхаживая по комнате туда-сюда. Сначала он рассматривал лежащего человека в углу, который мастерски слился с пейзажем, но совсем скоро потерял интерес, отчего-то заволновавшись. Какое-то странное, липкое предчувствие зародилось у него: сердце забилось чаще, а он никак не мог найти себе места. В итоге, взяв зачем-то в руки подушку с койки, он начал прислушиваться к каждому шороху, и молниеносно среагировал, когда девушка с криком выбежала на него, размахивая шприцем. — Он инфицирован СПИДом! Убирайтесь! Фэнг был куда более резвым, чем полуживая наркоманка, и отпрыгнул назад, уклоняясь от иглы. Продержался он так некоторое время, пока не врезался спиной в стену. Девушка, воспользовавшись заминкой, со всей силы замахнулась шприцем, а азиата спасло только то, что он вовремя закрыл плечо подушкой, и игла не вонзилась ему в кожу. Фэнг, который мог бы сейчас с помощью ошибки наркоманки без труда завладеть первенством в схватке, застыл с широко открытыми глазами. Он почувствовал колющую боль в плече, хотя игла не коснулась его даже на миллиметр. Ему повезло, что его компаньон, Эдгар, который некогда стоял в сторонке, среагировал быстрее, чем девушка вновь попыталась бы коснуться его. Он схватил ее за волосы и что есть мочи потянул на себя. Наркоманка вскрикнула, повалилась назад, а клочки косм так и остались в руке Эдгара. Девушка схватилась за голову и заплакала, а человек, возвышающийся над ней, ошарашенно смотрел на собственную руку. — О боже… — вырвалось в первые секунды после содеянного у Эдгара. — Я, конечно, думал о том, что тут только налысо, но не хотел принимать в этом ТАКОЕ участие, — с долей шутки на грани помутнения сказал он, рассматривая плеши на чужой голове. Его затошнило, но так как желудок был пуст, кроме жижицы желудочного сока ничего не вышло. В итоге им со страхом и слезами в глазах вернули рюкзак. Эдгар, пришедший в себя, осмотрел его на наличие всех вещей и они вместе вышли из чужой квартиры. Оба на нервах, оба взволнованы, но оба справляющиеся с этим по-разному. Если же Фэнг ссутулился, потирая предплечья и оглядываясь по сторонам, то Эдгар, уже не беспокоясь ни о рюкзаке, ни о ключах и вообще чём-либо, всё говорил и говорил, всё хохотал и хохотал. Но не искренно. Не так, как, например, в такси, а дёрганно, фальшиво и истошно, словно сам не верит в чепуху, которую несёт. — Как менты ещё их не прищучили? — сказал азиат больше себе, чем спутнику, но тот поспешил ответить: — Потому что начальник отдела по борьбе с наркотиками всё никак не может соскочить с этой должности! Ха-ха! — снова засмеялся он. — Смекаешь? А? Ха-ха-ха! Фэнг посмотрел на него с натянутой улыбкой и, быть может, это действительно было бы смешно, будь оно сказано в другой, более праздной ситуации, обычная прогулка, например, а рассказчик был бы менее… Плох. — Фэнг. — А? — Спасибо. Эдгар эгоистично избегал слов благодарности или, например, извинений, напрасно думая, что человек сам поймет его чувства, да и вообще все это само собой разумеещееся, а люди делают что-то не ради чужого трёпа, а ради себя и своей выгоды. Но этим днём его аксиома треснула по швам. — Вот реально, спасибо тебе. Ты так впрягся за меня и без твоей помощи я наверно умер бы ещё там, возле моста, сиганув в речку. Эдгар взглянул тому в глаза, синий свет подъездной лампы отражался каплей в зрачках, и сейчас эта долгая, действительно протяжная игра в гляделки была интимнее, чем любые другие действия. — Можешь остаться у меня, пожалуйста? У меня так много мыслей в голове, я боюсь, что если ты уйдешь, произойдет что-то плохое. Потерпи меня ещё чуть-чуть. Фэнг вздохнул устало. Этот день казался бесконечным. — Я и не думал уходить.