Осел и кролик

На Пристань Лотосов опустилась ночь. Громко пели цикады, и полная луна серебристой дорожкой ложилась на воду. На внешней стене резиденции появились два мужских силуэта. Они ловко спрыгнули со стены и бесшумно заскользили вдоль невысоких зданий, стараясь не покидать их тени, замирая от любого шороха. Приоткрыв одно из окон, они по очереди забрались в комнату, и только после этого один из подростков выпрямился и негромко сказал: — Ну, что, шиди, сегодня развлечемся? — Да! — в ответ ему прошептал хор голосов. В комнате зажглась свеча, — на более яркий свет быстро прибежали бы патрульные, — позволяя разглядеть лица присутствовавших. Трое подростков сидели в кругу на полу и жадно поглощали глазами вино в руках старших братьев. Вэй Усянь демонстративно подкинул в руке две связанные между собой баночки, заставив шиди в панике замычать. — Вэй-сюн! Осторожнее, не разбей! — Вэй Усянь, если ты их разобьешь, то сам побежишь в город за двумя новыми. — Цзян Чэн прошел вглубь комнаты, присаживаясь между Третьим и Пятым шиди. — Но, Цзян Чэн, все винные лавки сейчас закрыты! — Вэй Усянь прижал к груди драгоценные баночки, плюхаясь на циновку рядом с наследником Цзян. — А мне плевать! Будешь стоять под дверьми до утра. — Мой шиди такой жестокий! — Вэй Усянь притворно заплакал, пока другие, смеясь, растаскивали бутылки с рисовым вином и наполняли свои пиалы. — Заткнись! Давай лучше выпьем за успешную миссию. — Цзян Чэн взял предложенную пиалу и вскинул руку с ней в воздух. — Если бы патрульные заметили, как мы пробираемся в комнату с вином в руках, мама точно приказала бы выпороть нас. Выпьем за нашу удачу! — За вашу храбрость! — прошептали в ответ Пятый шиди. — Да! Чтобы она никогда не покидала вас, когда в следующий раз понадобится принести еще вина. — Полный юноша залпом осушил пиалу и радостно хлопнул в ладоши. — Эй, лентяи! — Цзян Чэн закатил глаза. — В следующий раз за вином пойдете вы! Мне надоело, что мы с Вэй Ином единственные, кто подвергает себя опасности быть пойманными, пока другие сидят в безопасности и ничем не рискуют! Третий шиди ахнул и принялся извиняться, но Вэй Усянь ободряюще улыбнулся ему. Цзян Чэн частенько шутил над младшими соучениками, а те, наивые души, всегда принимали его слова за чистую монету. Только Вэй Усянь уже давно перестал верить в его угрозы, ведь он знал, что его дорогой А-Чэн любил и беспокоился за каждого из них, но боялся показать свои истинные чувства, пряча их за колкостями и упреками. — Цзян Чэн, не забыл, что мы делаем это из соображений безопасности? — Вэй Усянь хлопнул Цзян Чэна по плечу. — Если за вином пойдут шиди, они своим громким и неуклюжим шагом поднимут на уши всю Пристань Лотоса. — Тогда мне стоит сказать матери, что ей следует усилить нагрузку для них! — Цзян Чэн закатил глаза и скрестил руки на груди. Вэй Усянь только посмеялся над его угрозами. Мысленно, а то еще обидится и вино отберет. Но их шиди явно испугались и, сложив руки в молитвенном жесте, как один, принялись умасливать наследника Цзян. — Молодой господин Цзян, прошу, не нужно! Мы так благодарны вам за ваш тяжелый труд! Никто бы не справился с этим лучше, чем вы! Пожалуйста, не говорите ничего Мадам Юй! Ваша матушка на нас живого места не оставит! Цзян Чэн смягчился и уже собирался «снизойти», но тут в дело вступил Вэй Усянь. Повиснув на шее любимого шиди, он громко сказал, перекрикивая его ругательства: — Хорошо, но только если вы принесете нам самые свежие выпуски эротических журналов! — Вэй Усянь, ты опять за свое?! Хватит заставлять других тратить их деньги на твои капризы! — Цзян Чэн оттолкнул наглого шисюна. — Да ладно тебе, Цзян Чэн! Неужели ты не хочешь увидеть новые выпуски своего любимого автора… Ай, шиди, не бей своего старшего! Мы оба мужчины, а мужчинам иногда хочется… Ааай, не бей, шиди! Прости, прости меня! Я не буду! Не буду больше их просить и дразнить тебя! — Заткнись, не то нас услышат! — Цзян Чэн закрыл Вэй Усяню рот и замер, слушая негромкие голоса где-то совсем рядом. — Скорее, потушите свечу! Свет погас, и все замерли, прислушиваясь к шагам снаружи, что стремительно приблизились к двери спальни Вэй Усяня. Их фонарики отбрасывали тени двух людских силуэтов на бумажные перегородки. — Я определенно слышал голоса. Они доносились отсюда. Вэй Усянь сглотнул, стараясь не думать о неудобной позе и затекающей спине. Цзян Чэн плотно прижимал ладонь к его горлу, и, кажется, он очень сильно нервничал, так как рука начала потеть. — Я ничего не слышу. Возможно, этот человек просто говорил во сне, пойдем. — Не хочешь днем потренироваться в стрельбе из лука? — Нет, я буду спать до вечера. Цзян Чэн нахмурился. Эти ученики были чрезвычайно безответственными! И хотя для них это было хорошо, но если бы на месте были воры или убийцы? Наследник клана Цзян покачал головой и решил завтра расспросить о них маму, чтобы позже лично наказать. Голоса и шаги постепенно отдалялись, пока не исчезли совсем, и затаивший дыхание Цзян Чэн облегченно выдохнул, отпуская Вэй Усяня. — Можно зажигать. Свеча вновь осветило комнату, открывая вид на молчаливо закатывающихся истеричным смехом подростков. Цзян Чэн закатил глаза. — И что смешного? Нас чуть не раскрыли! Нужно вести себя тише. Вэй. У. Сянь. — Цзян Чэн повернулся к своему шисюну, прожигая его злобным взглядом. — Эй, не смотри на меня так, Цзян Чэн. Это не я устроил спор. — Из-за невозможности кричать Вэй Усяню приходилось выражать свое негодование другими способами, поэтому он округлил глаза и показал Цзян Чэну язык. — Хватит, мы пришли сюда пить и веселиться, а не ругаться. — Цзян Чэн вскинул руку с зажатой в ней пиалой. — Завтра мы отбываем в Гусу Лань на обучение, а это значит, что мы еще целый год не сможем свободно наслаждаться вином. Давайте как следует повеселимся сегодня. — Ты прав, А-Чэн! Выпьем. — Вэй Усянь схватил сразу бутылку и поднял ее над головой. — До дна! Пускай наше обучение будет таким же веселым и разнузданным. — Идиот! Пей за то, чтобы тебя не выгнали в первый же день. Если ты нарушишь хоть одно из нескольких тысяч правил, матушка тебя накажет. — Цзян Чэн, а это правда, что в Гусу Лань целых три тысячи правил? — Пятый шиди круглыми глазами смотрел на наследника Цзян. — Это правда, в Ордене Гусу Лань около трех тысяч правил. Но это не самый интересный факт об этом месте! Слово взял молчаливый Четвертый шиди, которого все знали, как человека, который «много слушает и мало говорит». Простыми словами, он был сплетником. Вэй Усянь навострил уши. Ему было любопытно послушать истории о самом праведном Ордене во всем Цзянху, тем более если ему предстояло проучиться в нем целый год. — Говорят, что в Ордене Гусу Лань есть Два Нефрита. Они чрезвычайно талантливы и обладают исключительной красотой! Но при этом, братья совершенно разные по характеру. Первый Нефрит Лань Сичэнь мягкий и доброжелательный, в то время как Второй Нефрит Лань Ванцзи замкнутый и суровый. Он держит всех на расстоянии вытянутой руки, а один его взгляд пробирает холодом до самого Ядра. Если подойти к нему ближе, чем на три шага, можно замерзнуть на смерть! Говорят, он давно закончил обучение, и большую часть времени проводит в одиночестве в библиотеке или медитирует в горах. — Вот как? — Вэй Усянь задумчиво посмотрел в пустую банку. — То есть у него совсем нет друзей? — Нет, не совсем. Говорят, что он довольно близок с молодым господином клана Не, Не Хуайсаном. Хотя многие не понимают, как это возможно, ведь Лань Ванцзи отличник, а Не Хуайсан много раз получал выговоры от Лань Цижэня и провалил большинство экзаменов, оставшись в Гусу для повторного обучения. В этом году он тоже будет учиться в Юньшэнь с вами. — Было бы интересно познакомиться с этими двумя. Они должны быть довольно занимательными личностями. — Вэй Усянь задумчиво почесал нос, и согнулся под ударом в плечо. — Хотел бы я скрестить мечи с этим Лань Ванцзи. — Хватит болтать о всякой ерунде! Мы здесь, чтобы как следует развлечься! Налей мне еще! — Цзян Чэн был уже знатно пьян и не контролировал силу удара. Слова превращались в кашу у него на языке, и Вэй Усяню понадобилась вся его выдержка, чтобы не засмеяться. — Да! Давайте не думать о завтрашнем дне! Выпьем за то, чтобы каждый наш день был наполнен весельем! Пиалы быстро пустели и также быстро наполнялись. На пол летели пустые бутылки, и вскоре рядом с ними начали падать тела бессознательных подростков. Цзян Чэн и Вэй Усянь тянули до последнего, соревнуясь друг с другом в стойкости, но в конце концов победил Вэй Усянь, отключившись всего через секунду после Цзян Чэна. Проснулся Вэй Усянь от мощного пинка и, пролетев пару метров, он упал на что-то мягкое. «Что-то мягкое» охнуло и зашевелилось под ним. Вэй Усянь со стоном сел на колени, резкая боль пронзила голову и шею. Не успел Вэй Усянь толком открыть глаза, как его схватили и силком вытащили из комнаты. Сквозь щелки глаз он видел силуэт Цзян Чэна на фоне слепящего света, а позади слышались стенания его шиди. Всех пятерых привели на площадь перед главным входом и поставили на колени. — Вэй Усянь! Вторая пьянка за месяц! Еще и перед самым отъездом! Ты думаешь, что Орден Юньмэн Цзян это притон?! Может, еще и женщин приводить сюда начнешь?! Мало того, ты и Цзян Чэна в это втянул! Хочешь окончательно разрушить нашу репутацию? Таких учеников мы отправим на обучение в Гусу? Пронзительный женский голос вонзался в голову, словно раскаленный гвоздь. Вэй Усянь с трудом открыл глаза и поднял голову, пытаясь сфокусироваться на размытом фиолетовом пятне, которым являлась Мадам Юй. Юй Цзыюань возвышалась над ними, словно Небесная Императрица над провинившимися слугами. Цзян Чэн быстрее всех удалось прийти в себя и заговорить: — Мама, пожалуйста, прости нас! Мы всего лишь хотели… — Мне не интересны ваши оправдания! По правилам распитие алкоголя на территории резиденции Ордена после отбоя запрещено, если это не Новый год или свадьба! Где-то здесь есть праздничные украшения? Или кто-то из вас пятерых женится?! Что-то не вижу! — Мама, завтра мы уезжам… — Цзян Чэн предпринял еще одну попытку усмирить гнев матери, но Вэй Усянь только головой покачал. В этой ситуации лучше молча принять наказание, слова только разожгут в Мадам Юй еще больший гнев. — И что?! По-вашему, это веский повод?! По этой причине вы пропустили утренние тренировки?! И это за день до поездки! Такими вы хотите показаться перед заклинателями Ордена Гусу Лань? — Мадам Юй взмахнула рукой, и к пятерым нарушителям подошли ученики с плетьми. — Мое терпение кончилось. В наказание Вэй Усянь получает пятнадцать ударов плетью. Остальные по десять. — Мама! — Мадам Юй! — Это было последнее связное предложение, которое Вэй Усяню удалось выговорить в слепящей вспышке боли. Обратно братья шли, опираясь друг на друга. Их шиди на полпути свернули в общежития, а Цзян Чэн потащил Вэй Усяня в его комнату, в которой царил беспорядок. Повсюду валялись пустые банки из-под вина и прошлогодние выпуски эротических книжек. Цзян Чэн аккуратно посадил шисюна на кровать и помог ему лечь больной спиной вверх. — Ай! А-Чэн, за что она так со мной? — Вэй Усянь чуть ли не плакал. — Это ты во всем виноват! Кто вчера орал как будто его режут? Вот нас и заметили патрульные. — Цзян Чэн сел на край кровати, морщась от боли. Вэй Усянь захныкал в подушку. — А-Чэн, почему я всегда получаю больше ударов, чем остальные? Пили-то мы вместе! — Потому что ты несносный. Но это правда выглядит странно. Мама почему-то всегда уверена, что это ты провоцируешь нас на покупку алкоголя и устраиваешь пьянки, хотя от тебя идет только инициатива, а исполнением занимаются все. — Вот именно. И почему она все время думает, что виновник это я? Я очень милый и невинный маленький А-Сянь! Может, это был я, кто поддался сладким речам моего шиди и решился на вылазку, только после долгих уговоров? — Вэй Усянь хитро прищурился. — Нет, это уже слишком! — Цзян Чэн игриво толкнул его коленом в бок, и они оба рассмеялись. Цзян Чэн замолчал, устремив рассеянный взгляд в окно. Вэй Усянь не стал его беспокоить и, положив голову на сложенные руки, тихо напел песенку, которую часто слышал на улицах Юньмэна. «Магнолии в Гусу цветут, А персики — в Цинхэ, Юньмэнский лотос по реке плывет, — Я вижу их во сне». Автором песенки был недавно появившийся в мире поэтов Бай Юй, который за несколько месяцев успел захватить сердца жителей Пристани Лотосов своими стихами. Вэй Усянь повернул голову в сторону и бросил взгляд на пол, где насыпью лежали его книжки, талисманы и прочие вещи. В глаза бросилась голубая обложка его любимого сборника стихотворений. Вэй Усянь открыл книжку на закладке и еще раз прочитал любимый стих. Это была история о домашней птице. Та всю жизнь провела в клетке, рассматривая небо и завидуя тем, кто может свободно парить над облаками. Однажды из-за ошибки хозяина ей забыли подрезать перья, и птица воспарила в небеса. Красочные описания мира захватывали дух, а эмоции птицы, вкусившей свободу, откликались в груди горько-сладкой болью, но, как показалось Вэй Усяню, концовка была чересчур резкой и демотивирующей — несчастную птицу в первый же день съел орел. Словно автору самому хотелось поскорее закончить и конец для него не имел значения. Вэй Усянь вновь пробежался глазами по стихотворению и закрыл ее, осторожно проведя ладонью по обложке. Пульсирующая боль вновь дала о себе знать, и Вэй Усянь жалобно застонал. — Эх, иногда мне кажется, что Мадам Юй была бы счастливее, если бы я покинул Орден Юньмэн Цзян, — пробурчал Вэй Усянь себе под нос, но Цзян Чэн все же расслышал его слова. — Тц! Не говори ерунды! Ты мой шисюн, будущий помощник главы клана Цзян. Что бы о тебе не думала мама, ты самый талантливый ученик Ордена, и этого не изменит даже то, что ты пропускаешь лекции и целыми днями охотишься на фазанов. — Ты уверен, что тебе нужен такой никудышный помощник, как я? Да и к тому же, сколько людей я смогу спасти, все время находясь в резиденции? — Эй! Ты что, собираешься бросить меня здесь одного, а сам сбежишь при первой же возможности? — На лице Цзян Чэна отразился страх, который юноша тут же скрыл за злостью. — Я надеялся, что мы вместе будем управлять Орденом! А как же слова, о том что мы с тобой братья и должны поддерживать друг друга? — Цзян Чэн наклонился, заглядывая Вэй Усяню в глаза. — Я же не наследник, и меня не учили управлять Орденом. Чем я смогу тебе помочь? Идея стать бродячим заклинателем нравится мне гораздо больше! Хочу свободно бродить по свету, спасая людей от призраков и демонов. В этом мире так много прекрасных девушек… То есть, красивых мест и пейзажей! Такой простор для творчества. — Вэй Усянь мечтательно посмотрел в окно. С его места на кровати Вэй Усяню было видно только небольшой кусочек неба, перекрытый сетью ветвей, росшего под окном куста. — Мир под небесами такой огромный! Я хочу увидеть каждый его уголок. Цзян Чэн тревожно нахмурился. Мысль о том, что Вэй Ин однажды покинет его, приносила Цзян Чэну грусть и тисками сжимала сердце. Те же самые чувства он испытывал, когда мама говорила, что А-Цзе вскоре оставит их Орден, чтобы выйти замуж в клан Цзинь и жить с этим павлином. И хотя Цзян Чэн желал им обоим счастья, он так и не смог до конца принять тот факт, что его брат и сестра однажды уйдут. — Неужели ты готов оставить свой пост старшего ученика и стать обыкновенным заклинателем без поддержки в виде именитого клана за спиной? И бросить меня совсем одного? — Цзян Чэн скрестил руки на груди, неосознанно сжимая в кулаке рукава. — Ни за что! — Вэй Усянь засмеялся и помахал рукой. — Я же просто пошутил, А-Чэн! Я никогда не брошу своего дорогого шиди. Даже если у меня появится невеста, я привезу ее в Юньмэн, чтобы спокойно жить в роскоши, наслаждаясь почестями, положенными правой руке главы Ордена! — Вэй Усянь рассмеялся над надутым лицом Цзян Чэна и тут же пожалел об этом, шипя от пронзительной боли в спине. Его шиди обеспокоенно нахмурился. — Лежи спокойно, не то в озеро брошу! — Не надо, не надо! Я буду послушным! Не буду двигаться и весь день пролежу в кровати, доволен? — Вполне. — Цзян Чэн насмешливо хмыкнул. Вэй Усянь улыбнулся и открыл было рот, чтобы в очередной раз подколоть шиди, но тут в дверь постучали. — А-Чэн! А-Сянь! Цзян Яньли приоткрыла дверь, заглядывая в комнату. — Шицзе! — Вэй Усянь привстал с кровати, желая увидеть лицо Цзян Яньли, но Цзян Чэн бесцеремонно прижал его голову к подушке. — Что ты творишь! Я хочу увидеть свою дорогую шицзе! — А-цзе, я так рад тебя видеть! — Цзян Чэн солнечно улыбнулся Яньли, не обращая внимания на барахтающегося на кровати шисюна. — А-Чэн, я тоже безумно счастлива! А-Сянь, я прямо здесь, не беспокойся, если не можешь меня видеть. — Яньли хихикнула и подошла к постели, присаживаясь на пол напротив головы Вэй Усяня. — Шицзе, я так по тебе скучал! Этот глупый павлин хорошо себя вел? Он тебя не обижал? — После его слов улыбка исчезла из глаз Цзян Яньли, и Цзян Чэн предупреждающие дернул его за волосы, прежде чем убрать руку. — Все в порядке, А-Сянь. Он был вежлив. А ты, как я погляжу, опять вел себя непослушно? Что на этот раз? — Яньли погладила брата по голове, и тот блаженно зажмурился от ласки. Но пытливый ум отказывался верить в то, что Цзинь Цзысюань вел себя вежливо. Скорее всего он всю встречу задирал нос перед его дорогой сестрой. Чертов придурок! Он не был достоин его нежной и доброй шицзе! Вэй Усянь сомневался, что хоть один мужчина на этой планете достоин ее. Но он не мог пойти против решения двух глав кланов, если не хотел опозорить Орден Юньмэн Цзян перед всем Цзянху. Все, что ему оставалось делать, — это молча терпеть высокомерную рожу наследника Цзинь в редкие дни, когда он посещал Юньмэн со своей матушкой. Но Вэй Усянь принял правила игры и послушно перевел тему, не желая причинять шицзе еще больше боли. Это не значит, что он не отомстит глупому индюку позже. — Шицзе, мы всего лишь хотели устроить прощальный вечер. Ты же знаешь, что в Ордене Гусу Лань запрещен алкоголь… — В Юньмэн Цзян он тоже запрещен. — Цзян Чэн хмыкнул, и Вэй Усянь пихнул его ногой. — Да, но там он совсем-совсем запрещен, шицзе! — Готова поспорить, это тебя не остановит. — Яньли покачала головой. — А-Сянь, прошу, будь осторожнее. Не нарушай правила, иначе матушка снова тебя накажет. Не заставляй свою шицзе беспокоиться. — Яньли грустно посмотрела на него исподлобья, и Вэй Усянь застонал. Он никогда не мог противостоять этому взгляду. — Хорошо, шицзе, я постараюсь не попадать в неприятности. И уберегу А-Чэна от попадания в неприятности! Без меня он точно пропадет. — Ах, ты!.. — Вэй Усянь засмеялся, зная, что Цзян Чэн не ударит его, пока он ранен. Но Вэй Усянь забыл, что его шиди всегда был изобретательным. — А-Цзе, приготовишь мне суп из свиных ребрышек и корней лотоса? — Хорошо, А-Чэн. — Яньли погладила Вэй Усяня по голове и встала. — Слышал? Сестра меня накормит! А ты, Вэй Усянь, лежи здесь в одиночестве. Не волнуйся, я съем твою порцию за тебя. — Цзян Чэн рассмеялся, быстро уходя из-под удара ноги. — Цзян Чэн! Да как ты!.. — Не волнуйся, А-Сянь, я принесу порцию специально для тебя. Со специями и острым соусом из Ланьлина. Отдыхай и ни о чем не думай. Завтра нам нужно будет уезжать, и ты нескоро еще сможешь попробовать мой суп. Вэй Усянь широко распахнул глаза, уронив ногу обратно на постель. — Но почему?! Разве шицзе не поедет с нами в Гусу? Его сестра спрятала улыбку за рукавом ханьфу, а Цзян Чэн закатил глаза. — Если бы твой мозг не был похож на рыбачьи сети, ты бы помнил, что в Гусу запрещено не только пить алкоголь, но и убивать животных и людей, а также есть мясо. — Что?! Нет! Нет-нет-нет! Не может быть! Они хотят лишить наши жизни всех удовольствий мира? Может, они просто убьют нас? Ах, да! Убийства запрещены! — Вэй Усянь, хватит ныть! — Цзян Чэн цыкнул, но Вэй Ин проигнорировал его, продолжая стенать. Лишь когда Яньли негромко произнесла его имя, Вэй Усянь замолчал и повернулся в ее сторону. — А-Сянь, не беспокойся об этом. Уверена, что в Цайи есть возможность купить немного мяса для супа. Можно приготовить и съесть что-то мясное за пределами Юньшэнь. — Шицзе! — Вэй Усянь просиял, чуть не плача от облегчения. — Спасибо, шицзе! Без тебя мы с А-Чэном уже давно умерли бы с голоду! — Отдыхай, А-Сянь. После я почитаю тебе, чтобы ты не заскучал здесь в одиночестве. Цзян Яньли вышла из комнаты, за ней последовал Цзян Чэн, который с пакостной улыбкой помахал Вэй Усяню, прежде чем закрыть дверь. Вэй Усянь положил подбородок на руки и принялся ждать. Мысли упорно возвращались к разговору с Цзян Чэном. Вэй Усянь уже давно знал, чего ждать от жизни. Он закончит обучение в Юньмэне, станет наставником для своих младших, а когда дядя Цзян решит оставить пост Главы Ордена Цзян Чэну, Вэй Усянь будет сопровождать его, оставаясь верным помощником. Возможно, где-нибудь между этими событиями Вэй Усянь встретит девушку, они влюбятся и поженятся. Это было правильно. Но иногда Вэй Усянь думал о том, как было бы здорово отправиться в путешествие. В мире еще столько прекрасных мест, вкусного вина и острой еды! Что может быть более захватывающим, чем охота на нечисть, сон под открытым небом и исследования новых путей совершенствования? В будущем ему придется много путешествовать по делам Ордена с Цзян Чэном, но это будут краткие визиты, и вся свобода, которую он может получить — это ночные вылазки в город, пока Цзян Чэн спит, уставший после собраний. Но как бы сильно Вэй Усянь не хотел путешествовать, он не мог бросить Орден Юньмэн Цзян. Дядя Цзян приютил его и дал семью. Мадам Юй хоть и была строга с ним, всего лишь беспокоилась за своих родных детей. А Яньли и А-Чэн приняли его как родного брата. Он не мог их подвести! Вэй Усянь заворочался в постели. Он честно пытался дождаться прихода шицзе, но уставший после бессоной ночи организм решил иначе, и Вэй Усянь не заметил как уснул. Библиотечный павильон Ордена Гусу Лань представлял собой самое тихое и безжизненное место во все Юньшэн. Адепты предпочитали обходить его стороной, а если уж заходили, то всегда стучались и только дождавшись негромкого ответа входили. Если же какой-то новичок осмелится войти в святую обитель тишины без стука, его встречала пара золотых глаз, которые, будто покрытые льдом, могли заморозить твое сердце; слова застревали в горле, а в опустевшем разуме возникало лишь одно слово: «Беги!» Так обычно описывали Второго молодого господина клана Лань. Всем было известно, что второй наследник год назад закончил обучение с идеальным результатом за экзамены и перестал посещать лекции, чему другие ученики были несказанно рады. Вместо этого у Второго Нефрита появились другие обязанности, и, хотя он продолжал оттачивать мастерство владения мечом и игру на гуцине в полном одиночестве за закрытыми дверями Цзиньши, Лань Ванцзи приходилось также выполнять задания, которые поручали ему старейшины. Например, переписывание древних текстов или надзор за учениками, нарушившими правила. Лань Ванцзи отложил в сторону кисть и, пока его никто не видел, позволил себе немного размять затекшие мышцы плеч и шеи. Тишина библиотеки давила на уши, но Лань Ванцзи уже давно привык к ней. Сложив исписанные листы в специальную коробку, юноша отложил их в сторону, но не спешил относить их старейшине. Вместо этого Лань Ванцзи достал из мешочка Цянькунь стопку листов бумаги, завернутых в несколько слоев тканью, и положил их на стол, вновь окуная кисть в чернила. Но вместо того, чтобы начать писать, Лань Ванцзи сел прямо и прикрыл глаза. Перед его внутренним взором появились страницы любовного романа, который он до дыр зачитывал прошлой ночью. Романтическая любовь двух вражеских генералов, которые тайно встречались ночами. Судьба была жестока к ним — вскоре об их связи узнали, и двое влюбленных были казнены, а их тела преданы огню. Их пепел был рассыпан над рекой, которую позже местные жители прозвали Лян Кэ Син. Лань Ванцзи чувствовал, как сердце сжимается каждый раз, когда он вспоминает эту историю. Но именно эта боль позволяла ему создавать самые яркие стихотворения. Открыв глаза, Лань Ванцзи коснулся кистью белоснежного пергамента, полностью отдавшись вдохновению. Сотни образов рождались в его голове, и Лань Ванцзи приговаривал каждый из них, стремясь создать идеальную картину. Лань Ванцзи так сильно погрузился в себя, что не сразу услышал стук в дверь. Сердце испуганно екнуло, страх обжег его тело, словно ледяная вода, и Лань Ванцзи принялся собирать бумаги в мешочек, но тут из-за двери послышался знакомый голос: — Ванцзи-сюн, могу я войти? Лань Ванцзи облегченно выдохнул, чувствуя, как болезненное напряжение покидает его тело. Его руки безвольно упали на стол, а плечи поникли. Лань Ванцзи достал платок, чтобы вытереть пот со лба, и дрожащим голосом проговорил: — Входи, Хуайсан. Не Хуайсан тихо приоткрыл дверь и, словно кошка, осторожно скользнул внутрь. Лань Ванцзи приглашающе махнул на место напротив и принялся доставать листы. Чернила на них немного смазались, и это заметил Не Хуайсан. — Ванцзи-сюн, я тебя напугал? Прости, пожалуйста, мне не следовало так неожиданно появляться. — Ничего страшного. — Лань Ванцзи поправил идеально сидящую на лбу ленту. Не Хуайсан присел за стол и придвинулся ближе к Лань Ванцзи. – Как Минцзюэ-дагэ отреагировал на твои оценки? – Ванцзи-сюн! – Лицо Хуайсана скривилось. – Ты не представляешь, сколько горестей мне пришлось перенести за это лето! В первый день дагэ гонял меня по тренировочному полю, пока я в конце концов не упал, лишенный всяких сил! После он каждый день пытался заставить меня заниматься фехтованием. К счастью, мне довольно часто удавалось улизнуть! – Не Хуайсан гордо улыбнулся, словно способность отлынивать от занятий была его самой большой гордостью. Чего Лань Ванцзи никак не мог понять. – Но твой брат прав. Все, что он хочет сделать – это заставить тебя учиться, чтобы ты мог постоять за себя. После того, как Минцзюэ-дагэ спас меня в тот день, я начал тренироваться более усердно, чтобы однажды стать таким же сильным, как он. Не Хуайсан недовольно фыркнул, увидев искорки восхищения его старшим братом братом в глазах Лань Ванцзи. – Эй! Чей ты, по-твоему, друг?! Ай-я, Ванцзи-сюн! Неужели ты тоже поддался ложному очарованию моего брата? Он на самом деле не такой, как вы все думаете! Он злобный и жестокий! Постоянно ссорится со своими генералами. Не признает никаких авторитетов. Взгляд Лань Ванцзи загорелся от его слов, и Не Хуайсан мысленно встряхнул этого мальчишку за воротник. Ну, почему?! Даже Лань Ванцзи не способен разглядеть вредный и не сговорчивый нрав его брата. Не Хуайсан хмыкнул, скрестив руки на груди, но злиться долго у него не получалось. Подняв взгляд на Лань Ванцзи, Хуайсан навалился грудью на стол и возбужденно прошептал: — Эй, Ванцзи-сюн, между прочим, у меня для тебя хорошие новости! Новый сборник стихов люди приняли еще лучше, чем предыдущий! В Цинхэ все книги раскупили за несколько часов. Думаю, нам уже можно повышать цены. Кстати, вот твоя доля. — Не Хуайсан вытащил из рукава мешочек и протянул Лань Ванцзи. — Кстати, Ванцзи-сюн, ты помнишь, что завтра в Юньшэнь прибывают ученики из Юньмэна и Ланьлина? — Мгм. — Лань Ванцзи кивнул и спрятал мешочек в рукаве. — Завтра на обучение прибывают наследники кланов Цзян и Цзинь вместе с внутренними учениками. Я уже подготовил для них западное крыло общежития. — Ванцзи-сюн, это правда, что ты будешь присутствовать на лекциях в этом году, чтобы следить за порядком? — Не Хуайсан умолчал, что все адепты, включая и учеников клана Лань, были жутко недовольны этой новостью. Но Хуайсан, напротив, был очень доволен тем, что его хороший друг будет рядом, когда Лань Цижэнь вновь решит наказать его. — Мгм. Дядя назначил меня ответственным за наказания. Я должен буду следить за дисциплиной во время всего периода обучения. — Лань Ванцзи опустил взгляд, не слишком взволнованный этой мыслью, и Не Хуайсан догадался, что Ванцзи не слишком рад открывающимся перспективам. Его друг был из тех людей, которые трудно ладили с людьми и стремились отдалиться от общества, предпочитая комфортную тишину. Но все же Не Хуайсан решил попытаться. — Знаешь, Эр-гэ хотел, чтобы ты завел новых друзей. Он беспокоится, что ты можешь чувствовать себя одиноко. Лань Ванцзи поджал губы и долго молчал, будто стараясь подобрать слова. В конце концов, он вздохнул и, будто выдавливая слова, произнес: — Я не думаю, что смогу… понравиться кому-то. Ученики говорят, что мой характер слишком холодный и со мной скучно. – «Подслушивать запрещено». Уголок губ Лань Ванцзи нервно дернулся. — Неправда! — Не Хуайсан сжал веер двумя руками, устремив на Лань Ванцзи горящий взгляд. — С Ванцзи-сюном очень интересно! Интереснее чем с большинством людей в Цинхэ и Гусу! Уши Лань Ванцзи покраснели от его слов, но все же он упрямо стоял на своем. — Я все же не думаю, что у меня получится. Я… не умею находить общий язык с людьми. Мне проще написать письмо, где я раскрыл бы все свои мысли за раз, чем подбирать слова в разговоре. — Лань Ванцзи печально опустил взгляд. Иногда он сам себя раздражал. Когда хотел подойти, но боялся. Когда хотел заговорить, но слова не шли, застревая где-то в горле. Не Хуайсан бросил на Лань Ванцзи обеспокоенный взгляд. Его рука стиснула веер, прижимая верхний конец к подбородку. Хуайсан много раз пытался помочь Ванцзи справиться с его страхом. Когда его друг приезжал в Цинхэ вместе с братом, он пытался научить Лань Ванцзи распознавать эмоции, чтобы замкнутому юноше было проще понять себя, чего он на самом деле хочет. Но каждый раз, как его друг покидал Цинхэ и возвращался из Юньшэня, их прогресс исчезал, а навыки общения Ванцзи откатывались назад. Не Хуайсан подозревал, что в этом деле замешаны учителя клана Лань, с которыми юноша уже успел познакомитьсяво время обучения. — Хорошо. Раз Ванцзи-сюн не хочет этого делать, я не в праве его заставлять. — Не Хуайсан вздохнул и перестал напирать. Он понимал, что его другу и без того очень сложно, а этот вопрос не требовал спешки. Лань Ванцзи благодарно кивнул, и они замолчали. Но Хуайсан не казался удовлетворенным. Нервно кусая губы, он словно хотел что-то спросить. Лань Ванцзи терпеливо ждал, и Не Хуайсан наконец решился. — Ванцзи-сюн, помнишь, мы с тобой сидели в беседке рядом с моими покоями в Цинхэ. В то время года персиковое дерево расцвело, роняя роняя нежные лепестки на холодную твердь земли. Ты протянул руку и поймал лепесток, а затем сказал: «В Гусу цветут магнолии, а в Цинхэ — персики. Как бы я хотел увидеть, какие цветы есть в Ланьлин, Юньмэн и Цишань». У тебя теперь есть деньги, так почему бы не отправиться путешествовать, как ты всегда мечтал? Голова Лань Ванцзи опустилась, а глаза потускнели. Когда он заговорил, его голос был ровным, но отстраненным. — В Ланьлин цветут пионы, Юньмэн — пристанище лотосов, а Цишань весной покрывает огненно-красный клен. Все это я могу узнать из книг, так что нет нужды куда-то идти. А мой дядя… — Лань Ванцзи запнулся на середине фразы («Запрещено обсуждать человека за его спиной»), но все же продолжил. — Дядя никогда не одобрит то, чем я занимаюсь. По правилам клана Лань создание и распространение любовной поэзии запрещено. В голове Лань Ванцзи возник образ Лань Цижэня. Как всегда строгого и непоколебимого. Что он скажет, если узнает о его увлечениях? Лань Ванцзи представил, как дядя хмурит брови, пропуская между пальцами бороду, и смотрит на него сверху-вниз. «Ванцзи! Ты ведешь себя легкомысленно! Вместо того, чтобы посвятить себя учебе и делам клана, ты развлекаешься с Не Хуайсаном! Любовная поэзия? Заклинателя не должны беспокоить такие легкомысленные вещи! Я ужасно разочарован!» Лань Ванцзи вздрогнул, словно от пощечины. Его плечи поникли, а голова опустилась, словно он хотел сжаться до размеров лепестка и улететь куда-нибудь, где осуждающие взгляды не смогут его достать. Но такой возможности у него не было. — Нет. Я не могу. Прости, Хуайсан. Не Хуайсан нахмурился, но вновь решил отступить. Он никогда не интересовался семейными отношениями клана Лань. То, как братья Нефриты вели себя друг с другом, когда приезжали в Цинхэ, позволяло Хуайсану думать, что у них все благополучно. Как оказалось, это лишь вершина айсберга, и Не Хуайсану не хватило смелости, чтобы копнуть глубже. — Хорошо, Ванцзи-сюн. Я понимаю. — Не Хуайсан кивнул и замолчал, задумавшись, но через минуту он вновь поднял горящие глаза на Лань Ванцзи. — Ванцзи-сюн, я тут вспомнил, что с конца прошлого года обучения, я еще ни разу не слышал, как ты поешь. — Лань Ванцзи поднял заинтересованный взгляд на друга, и Не Хуайсан поздравил себя с маленькой победой. — Как насчет того, чтобы встретиться сегодня вечером? Я куплю нам локвы, чтобы твое настроение стало слаще. Взгляд Лань Ванцзи потеплел, и он кивнул. — Хорошо. Я буду ждать у Холодного источника. С тех пор, как они пили чай вместе, казалось, прошла целая вечность. Юноша очень скучал по другу, которому пришлось вернуться в Цинхэ после экзаменов. Мысль о том, чтобы вновь встретиться и обсудить поэзию, вызывала в Ванцзи трепет. Не Хуайсан заметил изменения в настроении Лань Ванцзи, и радость расцвела в его сердце вместе с счастливым взглядом золотых глаз. Он с улыбкой встал с колен и, взмахнув веером, шутливо поклонился другу. — Ванцзи-сюн, я уйду первым. Хорошего дня! — Мгм. Хорошего дня. Выходя из библиотеки, Не Хуайсан бросил на друга последний взгляд. Юноша вновь взял кисть, но не приступал к работе. Хмурое выражение вновь вернулось на его лицо. Не Хуайсан тяжко вздохнул и прикрыл дверь.