Про любовь

      В который раз Крису удаётся вытащить Феликса на какую-то очередную художественную выставку. Сейчас здесь не только картины, но и скульптуры. Все экспонаты кажутся Феликсу странными. До безумия. Кристофер что-то лепечет про университет и какой-то доклад, который нужно написать относительно современного искусства. Феликс не вдаётся в подробности. Совсем. Ли не понимает, что он тут забыл. Но на что не пойдёшь ради лучшего друга?       Феликс ёжится, будто от холода. Некомфортно здесь. На сегодня у него в планах выпить пива или чего покрепче и написать парочку песен. Ну или хотя бы попытаться написать. Но Крис всегда успешно рушит планы Феликса. Ли зевает, не скрывая скуки. Он устало скользит взглядом по картинам. Моргнув, Ликс замечает то самое искусство. Настоящее искусство. Не эти рисульки и непонятно из какого хлама сделанные скульптуры (если их вообще так можно назвать). Пухлые розовые губы, идеально симметричные черты лица и манящая родинка под глазом. Укладка — настоящий шик! Феликс приходит в восторг, а после шепчет Бану, что сегодня пусть ходит по выставке один, а у него появилось срочное интересное дело. Феликс оставляет Криса, шагнув к интересующему парню.       — Добрый день, прекрасная выставка, не так ли? — Феликс вторгается в личное пространство того самого произведения искусства и только потом замечает, вероятно, подруг этого парня. Стрёмные.       — Да, — соглашается незнакомец, откинув длинные волосы назад и обнажив шею. А Феликс цепляется взглядом за нежную кожу (по крайней, мере он уверен, что она такая) и думает, что не зря ходит в музеи. Вернее выставки. Даже если на них нужно идти против своей воли.       — Меня зовут Феликс. А вас? — Ли облизывает губы, обворожительно улыбаясь и надеясь, что их оставят одних.       — Хван Хёнджин, — подруги Хвана действительно прощаются с другом и покидают их. Просто, видимо, Хёнджин утомил девочек своими разговорами.       — Красивое имя, вы приезжий? — Феликс должен посмотреть на картину, но не может оторвать взгляд от Хёнджина. Он чертовски красив. Чертовски.       Хван кивает. Ли закусывает губу. Нужно срочно обсудить выставку. Срочно. Ликс не должен наскучить Хёнджину.       Но почему? Первый раз в жизни же видятся и разговаривают.       Но Хван оказывается чуть быстрее Феликса. Хёнджин первым начинает разговор. Хван начинает рассказывать о современном искусстве, о жанрах, о художественных приёмах в написании картин. Хёнджин говорит, а Феликс внимательно не слушает. Ликс беспардонно пялится на Хвана, нежели рассматривает экспонаты. Но Хёнджин настолько увлечён своими рассказами, что не замечает тяжёлого взгляда Феликса. И Феликс этому несомненно рад. Хёнджин говорит до самого закрытия выставки. А Феликс тонет в своих мыслях.       Феликс прижимает к себе Хёнджина и целует. Нежно и медленно. Хван и сам льнёт к губам Ликса. От удовольствия Ли стонет. Сердечко бьётся как никогда раньше. Феликс понимает, что его сердцу ничем уже не помочь. Феликс мгновенно пьянеет. Не от алкоголя. Поцелуй становится более страстным, даже, скорее, пошлым, громким. Хёнджин и Ликс скидывают с себя куртки, и Хван прижимает Феликса к стене, крепко сцепляя пальцы на его затылке, притягивая к себе. Они целуются глубоко, больно кусают губы друг друга. И каждый стонет от удовольствия. А когда Хёнджин запускает руку под футболку Ликса, Ли закатывает глаза и мычит, отстраняясь от губ Хвана.       Сразу после выставки Феликс, помогая Хвану надеть куртку, предлагает:       — Ты говорил, что любишь Marvel. Сходим на «Человека-Паука»?       — Сто раз смотрел. Пошли, — Хван закатывает глаза, но соглашается.       И Хёнджин нежно улыбается, ненароком заставляя Феликса провалиться в грязные мыслишки. А Ликс рад. Ведь перед ним настоящее произведение искусства. И плевать, что они знакомы от силы часа три.       Феликс толкает Хёнджина на кровать и принимается целовать его лицо. Целует щёки, подбородок, виски и лоб, особое внимание уделяет родинке под глазом. При этом Феликс ёрзает, сидя на коленях Хвана. Хёнджин же блаженно прикрывает глаза, сжимает ягодицы Ли, вызывая у того тихий стон. Феликс закусывает губу, двигает бёдрами — трётся своим членом о член сквозь одежду. Хван мычит и запрокидывает голову. Феликс целует шею парня, кусает её, оставляет засос, и Хван морщится, сообщая о том, что ему неприятно. Ликс фыркает, сильнее прижимаясь к Хёнджину. Ли недоволен, но прекращает — не хочет спугнуть. Он стаскивает с иностранца футболку и гладит его грудь, облизываясь. Только сейчас Ликс замечает крепкие руки Хёнджина. Было бы неплохо почувствовать их на своей шее. Ли улыбается и губами припадает к груди Хвана, ласкает ртом сосок. Хёнджин испускает тихий и немного взволнованный выдох, а после зажмуривается и мычит. Пока Феликс занят ласками, Хван просовывает руки между ними и расстёгивает чужие джинсы.       После кино Хёнджин продолжает говорить. Феликс покупает вино, часто смачивая губы слюной и будто находясь в прострации. Хван рассказывает про своего брата, своих бывших парней, свою собаку и свою мать. Феликс закуривает. Хёнджин смотрит на него, задавая немой вопрос: «Ты меня слушаешь?» Ли улыбается и кивает, но думает о том, с чего Хван взял, что ему всё это нужно знать? Хёнджин продолжает:       — Один мой бывший говорил, что у меня уродские глаза! Ну, их форма, принимаешь? Это вообще полный абсурд! Ох, а другой никогда не спрашивал о моих делах. Типа он никогда не подходил и не спрашивал: «Как у тебя дела?» Вот, представляешь?!       Впрочем, Феликсу тоже было всё равно, как дела у Хёнджина, и Ликс не думал о глазах Хвана. Совсем. Но их цвет его заворожил. Карий. Почти чёрный.       — Так мы к тебе или ко мне поедем? — интересуется Хёнджин.       — Ко мне, — Ликс загадочно улыбается и глядит вверх, задумываясь.       Феликс надевает презерватив и обильно смазывает его лубрикантом. Хёнджин стоит на четвереньках, безумно сексуально прогибаясь в спине. В комнате жарко. Они пьяные. Оба. В хлам. От похоти и страсти. Ликс входит в уже растянутого Хёнджина. Оба стонут — Хван в подушку, Феликс прикрывает рот рукой. Это слишком охуенно. Охуеннее, чем когда Хёнджин придушил Ли, осыпая поцелуями веснушчатые плечи. Феликс не сдерживается, берёт грубо и резко. В комнате пахнет кислым дешёвым вином, шоколадными сигаретами и сексом, а в воздухе витает похоть, которой мальчики успешно поддаются. Хван вскрикивает от очень резких толчков, что-то бубнит, но Феликсу не слышно. Да и тот сам себя не слышит. Комнату заполняют звуки шлепков, стоны, мычание и вскрики; телевизор, играющий на фоне, уже никто не замечает. Хван закусывает губу, скулит от очередной грубой и неприятной фрикции, всхлипывает и просит Феликса быть нежнее. Ликс вновь фыркает и просит перевернуться Хёнджина на спину, и тот повинуется. Ли гладит ноги Хвана, целует коленки, унимает в себе нездоровое желание выебать и забить на партнёра. Хёнджин рвано дышит, успокаиваясь. Хоть Феликс и хорошо растянул его, но грубость Хвана никогда не заводила. По крайней мере, подобная. А от нежных поцелуев Хёнджин плавится, тает. Феликс недоволен, но просьбу Хвана выполняет. Двигается нежно, не так быстро, постепенно наращивая темп. Губы уже болят от поцелуев, но Хёнджин и Ликс не могут оторваться друг от друга.       Феликс смеётся над странной и, на самом деле, совсем не смешной шуткой Хвана, поднимает бокал вина и чокается с Хёнджином. Вино убывает очень быстро. Так же быстро хмелеет Хван. И Феликс тоже. Они сидят на подоконнике и смотрят в окно, Хёнджин опускает голову на плечо Ликса и трётся о него щекой, а после обнимает его руку, прижимая её к себе. Ли закусывает губу, но не противится. А ведь он представлял всё совсем иначе.       Хёнджин дрочит себе и изливается на простыни, он тяжело дышит и чувствует, как Феликс выходит из него и просит встать на колени. Хван уставший, но повинуется. Ликс снимает презерватив и выкидывает его. За новым он уже не тянется. Совсем не до этого. Ли смотрит на Хвана и просит, чтобы Хёнджин заставил его кончить. Повисает неловкая тишина, и Ликс добавляет скромное: «Пожалуйста». Хван сглатывает слюну, смотрит на Ли снизу вверх и исполняет просьбу. Хёнджин берёт член в рот, смыкает губы, а на головке языком выводит круги. Хван берёт неглубоко и медленно, чтобы не подступила тошнота. Ликс хватает Хёнджина за волосы и задаёт свой темп, но не заставляет давиться членом. Хоть о чём-то Ликса не нужно просить. Хван не сопротивляется. Сейчас его всё устраивает. Так всё и должно быть. Да. Прекрасный вечер на выставке, поход в кино и сперма во рту Хёнджина.       Феликс представлял, как они будут трахаться всю ночь и он кончит в рот Хвана.       И то, что происходит сейчас…       Ликс не планировал пьяным обсуждать с Хёнджином созвездия, Шекспира. Он не думал, что будет обниматься с Хваном, сидя на подоконнике, и петь попсовые песни. И уж тем более Ли не ожидал, что когда Хёнджин соберётся уходить домой, то Феликс даст ему свой номер и шепнёт: «Перезвони мне, пожалуйста».