Голубика

      Лишний раз заглянуть к тому травнику, любезно одолжившему книгу зельеваренья для своих деяний, как считал Рома, не помешает. Нужно уточнить действия злосчастной жидкости, пока она не навредила, и спросить рецепт противоядий, если таков понадобится.       Хижина встретила гостя с распростертыми объятиями, всем своим видом показывая, кто здесь живет: высокие дубовые шкафы, забитые книгами, повсюду растения в горшках от самых больших до самых маленьких, а в конце комнаты разместилась стеклянная дверь, ведущая в скромную оранжерею. Лололошка был там, и «небольшой» мог назвать ее, глядя снаружи, а внутри казалось, что в одной комнатке поместились все растения живого мира. Некоторые листья и стволы особо теплолюбивых поднимались вверх, упираясь в стекло и закрывая солнечный свет остальным. Но такая проблема решалась каплей магии, неизвестной любому гостю, вне зависимости от его статуса и отношений с травником.       – Здравствуйте. – Дверь со звоном колокольчиков проскрипела, открывая гостю вид на жилье. Пахло здесь невероятно приятно, словно только что заварили несколько видов чая, и все это не смешивалось в одну какофонию запахов, а, наоборот, придавало месту какой-то свой шарм и притягивало к нему.       Лололошка осторожно прошел внутрь, сжимая книгу в руках и вслушиваясь в тишину помещения: только шелест листьев создавал легкий шум. Но спустя недолгую минуту из оранжереи показался хозяин дома: веселенький старичок лет семидесяти, который, несмотря на свой возраст, продолжал изучать ботанику и записывать свои наблюдения в дневниках новому поколению.       – О! Лололошка, снова ты, – отозвался старческим хриплым голосом пожилой мужчина, на чьем лице играла радостная улыбка. – Я ждал тебя. Как там твой дракон? – с ходу расспросил гостя о самом интересном травник, даже не думая услышать нечто плохое, но паника в глазах Ромы все же выдавала лишние эмоции, полностью игнорируемые вторым.       – Я как раз об этом и хотел спросить. – Повторив процедуру «вдох-выдох» дважды, Рома осторожно попытался подвести тему к своей трагедии, но что-то пошло не так. – Он выпил его... – траурным голосом сообщил он, уже, наверное, готовясь разрыдаться.       Травник, на чьем лице ранее сияла улыбка, мгновенно стал серьезным, он изумился и разочаровался одновременно. Дыхание Ромы сбилось, паника снова взяла верх.       – Боже, я такой имбицил! – чересчур эмоционально обозвал себя Лошка, сжимая книгу в руках сильнее. – Скажите, он умрет?       Глядя на чужую реакцию, прогнозы уж точно никак не могли быть утешительными.       Ну вот, снова! Он все испортил обычными детскими шалостями. «Развлечения», называется.       Но что бы Рома себе ни придумал и как бы ни сожалел, травник в одно мгновение сменился в лице, сначала улыбаясь, а потом и вовсе бессовестно смеясь.       – Его же и нужно было выпить, глупый, – прикрывая рот рукой, хихикал дедушка. Рома опешил, переваривая информацию, что только что свалилась на него, словно майский снег. Примерно это же чувствовал Лефтарион, когда ему сказали, что он спит, и, честно, Лошка от всей души посочувствовал ему в этот момент.       – Вы шутите? – осторожно поинтересовался Рома, опасаясь, что все же шутит. Старичок помотал головой из стороны в сторону, тем самым отвечая на поставленный вопрос и заставляя второго опешить.       Лололошка зажмурил глаза, а потом часто-часто заморгал ими, думая, что ему кажется. Но когда он посмотрел на травника, с чьего лица не сползала улыбка, истерично усмехнулся, вообще отказываясь верить в правдивость всего происходящего. Книгу, что до сих пор находилась в слегка дрожащих руках, Рома открыл, листая страницы, чтобы найти тот самый рецепт номер 240.       – Ох, челодой моловек! – очень странным словосочетанием, путем изменения постановки слогов в нем, начал травник, видя, как его, можно сказать, ученик, судорожно листает книгу, в которой вряд ли найдет ответы на свои бесчисленные вопросы. – Я проверял действие зелья, если его просто понюхать. И, удивительно, оно не работает. Прости, что не сказал раньше.       Рома стоял на месте, словно вкопанный, с подозрением вглядываясь в травника, который почему-то никак не переставал сиять солнечной улыбкой. Конечно, такие новости не только поразили, но и обрадовали, тем самым вызывая у травника только смех и умиление с реакции мальчика, а ведь именно им Лололошка был в глазах у старшего поколения.       Правда, осталось какое-то странное ощущение: легкая тревога оказалась куда неприятнее, чем можно было ожидать. Но почему? Дракон ведь жив, и все планы, задуманные Ромой, исполняются, несмотря ни на что.       Фраза «может, по чашечке чая?» отвлекла от мыслей, возвращая в реальность. Наверное, оно и к лучшему. Нужно проще относиться и не переживать. Всегда есть Гектор, который, если постарается, сможет воскресить. Внезапная мысль улыбнула, и Рома, отложив переживания «на потом», последовал за травником на кухню чаевничать. ~       Глаза разлипались с трудом. Пробуждение подарило очень странные и едва знакомые ощущения, словно после тяжелого рабочего дня наконец появилась возможность отдохнуть и выспаться, которой, на удивление, дракон и воспользовался.       Все тело чувствовалось как-то по-другому, в новизну, и в то же время казалось, что такое уже когда-то было. А эта подушка почему-то просто невероятно удобная.       Но вдруг пришедшая мысль «где чертов Лололошка» вернула к главному – выговору и нотациям, которые Лефтарион планировал любезно предоставить своему другу за его проделки не самого позитивного характера.       Кстати о них. Что это было за зелье? Дракон его выпил – это он помнил точно – но что было дальше? И единственный, кто может ответить, сидит сейчас в другой части комнаты за столом, а чтобы понять, что он там делает, пришлось щуриться и вглядываться. Конструкция напоминала швейную машинку, а брошенные клочки ткани рядом на полу подтверждали это.       Со спины эмоции не было видно, но вот мелодия, которую Рома тихо напевал себе под нос, слышалась четко. Он, наверное, не планировал, что это не останется без внимания, потому громкий грохот сзади заставил его обернуться и изумленно посмотреть на «дракона», пусть таким он больше не являлся. Но, правда, неуклюжесть и рассеянность никуда не делись даже со сменой облика, придавая Лефтариону какую-то высшую степень очаровательности и прекрасности.       Наблюдая, как лучший друг запутался в одеяле, желая высказать все свои негодования, и ловил маленькие звездочки, что кружили у него над головой, Рома расплылся в легкой улыбке, возвращая внимание к шитью.       – Зеркало в коридоре, но ты сначала оденься, – сообщил он, взяв в руки ножницы и планируя распарывать сметочный шов, – только если хочешь, конечно.       На удивление самому себе, голос оставался спокойным и ровным, а вся эмоциональность, что затупляла здравый рассудок, навещая Рому, когда тот думал о действии зелья и о том, как же будет выглядеть дракон в облике человека, куда-то испарилась. Сейчас он безмятежно и невозмутимо занимался своим делом и ничего не могло испортить эту идиллию, даже бескрайнее любопытство, желание посмотреть, вглядеться, изучить.       Бледно-голубые волосы, которые Лошка успел заметить перед тем, как вернуться к работе, очень гармонично сочетались с белыми прямыми рогами. Вот оно – то, о чем предупреждал травник. Внешность получится человеческой, но некоторые детали все же останутся. Но он не говорил, что именно они и будут некой невероятно прекрасной изюминкой в сказочной внешности ледяного дракона.       Надеясь на тишину, Рома позабыл о том, что все его планы совершены против воли самого дракона и тот совершенно точно вне себя от ярости. Его пыхтение хорошо слышалось в беззвучии комнаты, но словами свое негодование он почему-то не выражал.       – Слушай, да, я виноват, – не выдержав, на выдохе заговорил Лололошка, всерьез чувствуя эту самую противную вину, но больше радуясь результату. Дракон молчал, поглощая своего друга недовольным взглядом и тем самым убивая его изнутри. – Но ты тоже не милый и пушистый! – Тон голоса тут же сменился на более возбужденный и осуждающий. – Мне просто нужно было внимание! – Рома резко обернулся, чудом не падая со стула, и последовал примеру Лефтариона – сверлил того возмущенным взглядом, полным недовольства и злости.       – Почему ты просто не попросил его?! – вспыхнул нахохлившийся дракон, до сих пор думая, что выпил яд, отчего и уснул на неизвестное количество часов, а то и дней.       – Я просил! Но тебе, как обычно, какие-то бумажки важнее меня!       Их «разговор» на повышенных тонах разрезала звенящая после криков тишина. Рома сказал лишнего. Они оба знали, что «какие-то бумажки» – не просто бумажки, а именно те самые проблемы, которые и стоит решить. Что они и правда важнее чего и кого угодно, и, как бы плохо это не звучало, даже самого Лололошки.       – Прости, – спустя минуту в полном безмолвии заговорил дракон, хотя извиняться, наверное, стоило все же не ему. Рома удивленно поднял голову, а с ней и глаза, устремляя их в небесно-голубые. – Мне правда стоило уделять больше внимания тебе, а не работе. Откуда же я знал, что ты так в нем нуждаешься? – Теперь на его губах появилась слабая виноватая улыбка. – Полетаем сегодня вечером?       Рома уже было обрадовался, что его поняли, как прозвучало такое весьма резкое предложение, от которого также резко захотелось повеситься или испариться, ведь вместе со сменой сущности дракон потерял крылья и уж тем более возможность ими пользоваться. Лефтарион переполнится злостью, когда узнает это.       Медленно развязывая клетчатую бандану на шее, Лололошка постарался более естественно улыбнуться, скрывая нарастающую панику. Для чего он ее снимал? А на всякий случай, вдруг дракон захочет безжалостно придушить друга?       – Ну, у меня-то левитация осталась, так что я помогу тебе, если что, – истерично усмехаясь, промямлил себе под нос Рома, всерьез боясь. Еще и узел оказался куда сильнее его самого и не поддавался дрожащим пальцам, что упорно пытались его распутать.       Лефтарион непонимающе оглядел второго, задаваясь кучей вопросов одновременно.       – С чем поможешь? – поинтересовался он, наблюдая, как его лучший друг находился на грани нервного срыва.       – Да так, ни с чем, – нервно бегая глазами по комнате, увиливал от ответа Рома. – Мне.. Нужно отлучиться, – неожиданно вспомнив о кактусе, который оставался не политым еще с самой покупки, а именно около двух недель, и который станет спасением, пробубнил он. Шитье, разговоры заменились желанием уйти, поэтому, бросив их, Рома направился к дверям, ускоряя шаг. «Сейчас вернусь», – последнее, что сказал он, испаряясь и оставляя дракона наедине с собой.       Так уж получилось, что опустить взгляд на свои лапы руки Лефтарион додумался только сейчас. Каково же было его удивление, когда вместо привычных неудобных голубых лап с длинными цепкими когтями, завернутыми внутрь, словно у птицы, он увидел обычные человеческие руки с изящными бледными пальцами. Реакция в виде изумленного крика последовала незамедлительно. Даже Рома, находившийся на улице, ее услышал, мысленно прощаясь с жизнью.       – Крылья! Мои крылья! Где они? – вопил Лефтарион, обнаружив пропажу. Лололошка болезненно поморщился.