забвения осколок моей светлой души.

Все мысли имеют свой временный цикл, как и последние глотки игристого у Суны. Время само словно капли невинных ручьёв слез и боли, в аккордах привкуса спиртного напитка утекают, забирая всю тяжесть и оставляя горький ком в горле. Душу перебирает подпирающая тоска, а так же биты громкой музыки. В лице гостей танцпола не сложно отличить людей, чьи глаза кричат от боли, растворяясь в танцах, а чьи отдают частички радости окружающим. Красные огни и лимонные гирлянды, холодный пар и облака грёз, зелёные ели, белые хлопья безразличия. Так же в этот вечер и Сакуса Киёми находил успокоение в слабоалкогольных коктейлях из легкодоступной водки и фруктовых сиропов. «Чем мы были и чем мы друг для друга стали?» блуждающие вопросы в думах парней, о неизвестной для самообмана бестиях. —чёрт…- Киёми принял факт того, что водка не может быть бесконечна, вздыхая, он выкидывает пустую стеклянную бутылку и в одном свитере покидая дом, несётся к ближайшим алкогольным магазинам. Полная загвоздка в том, что во второй час ночи вряд ли открыты доступные алкомаркеты. Только если сами бары. А парень не особо предпочитал людные места. Выбора в этот вечер разбитых сердец не было, одев маску ничего не мешало ему уже проникнуть в заведение неподалёку. Не то что бы дело было только в страхе подцепить всякую дрянь, но и люди контактировали с ним в подобном прикиде меньше, выгодно для Сакусы. Темные двери в равносильно тёмное здание распахивается, оставляя красные вывески «Night sun» позади. У узкого коридора и клубных битов его встречает миловидная девушка хостес, предлагая свою помощь. Сакуса же молча проходит в зал и садиться у края барной стойки, скрываясь за лучами дискошара и громкой музыки. — доброго вечера, что я вам могу предложить? - улыбчивый, длинноволосый бармен кажется крайне дружелюбным Сакусе, что раздражало его ещё больше. Такие и лезли с вопросами: вам чего нибудь ещё? Как ваш вечер? Что могу предложить? — начну с текилы санрайс. — отлично! Свежий микс и больше экзотическое предпочтение, перед Рождеством необычный выбор, желание погрузиться в летние вечера! — ага.. - Киёми раздражала излишняя бестактность этого парня. После того как бармен отстранится и принялся за работу, Киёми вздохнул и вновь отдался покидающим его чувствам о памятном блондине, Атсуму Мие. Прилетает по глянцевой поверхности стакан с шаровидным куском льда и темной жидкостью, явно не завешанный Сакусой. — извините! Это другому молодому человеку! - вновь этот парниша у Киёми, да ещё и от неловкости случая заправив прядь волос за ухо передал заказ к другой части барной стойки, где темноглазый не мог не заметить знакомые очертания телосложения и прически, никто иной, как Суна Ринтаро. — вот, пожалуйста, текила санрайс.. оранжевый напиток с долькой апельсина и ажурной трубочкой светились перед лицом парня, как тот в свою очередь с холодным бокалом обошёл стойку и подсел к знакомым серо-зелёным глазам с желтыми бликами потухших надежд. — Рин? - Киеми не знал как и подойти, поскольку последняя встреча и сама история знакомства не увенчались успехом. Сам же Ринтаро не обращал последние месяцы ни малейшего внимания на силуэты гуляющие неподалёку. — Киёми? - уныние в голосе дало понять второму, что легче присесть и выпить. — давно пьёшь виски? — а ты вообще давно пьёшь? —молчу.- дальше Сакуса и не знал, как продолжить диалог. Оставалось лишь попивать коктейль. Весь груз ощущался и у человека сидящего рядом, это чувствовали двое парней сразу, но давние выстроенные грани не давали воли расслабиться и высказать все душевные игры, изречения были излишни. Бокал за бокалом и стеснения отслаиваются с грузом в грудной клетке, с кем то в компании пить всё же казалось приятнее. — я виноват..перед вами. - Киеми все же начал первым этот путь. — вами? — да. — м? — перед малышом Тсу… Песня queen поедала все негативные мысли и только пускала крупицы разочаровывающих соленых рек на глазах Киеми. — безумно виноват… - всхлипы жалостно бесили и самого Киеми, пока вторая рука прикрывала темные очи, тонувшие в реках сожалений. На плечо пала тяжёлая рука излучающая тепло. — я тоже, тоже безумно виноват перед Саму.. - дрожь дала дать, что и Рин был не в самом лучшем состоянии. Последующий вечер парни упустили, отдав себя ночи, долгой прогулке и дыму сигарет мальборо. ••• Силуэты и пылающие глаза, звон в ушах, ватные ноги, все это было плодом похмелья, мокрые простыни и холодный вечер в комнате. Ринтаро долгое время пытался понять где он, пока не застал Киеми на балконе с тлеющим косяком в руках. — утра, мы вчера гуляли до 4 и отрубились у меня. - Сакуса был как никогда спокоен, стоя по ту сторону от зеленоглазого. Остатки фильтра косяка летят вниз, переступая порог,в миг у Суны оказываются в руках пачка таблеток в белой оболочке и прохладная вода. — от головной боли. — спасибо.. Покрутив какое-то время платинах, парень все же отправляет в рот четыре пилюли и смотрит вдаль за пределы балкона, на умиротворённое небо, прокручивая силуэт пепельных частиц счастья, так же вспоминая и вчерашнее состояние Киёми. — завтра ночью Рождество, думаю, сам Тсуму будет только рад тебе у порога. — но Осаму… — ахах… он даст тебе по голове сковородкой, в лучшем случае. Каждое упоминание имени Мии старшего пробирало тряской самого Суну, каждый вдох итак и тянул панику, впрочем, тот подозревал, что у Киеми подобные ощущения. — не могу, я ведь.. — нет, вы расстались, потому что не поговорили нормально! — а вы… — мы и не встречались, к тому же, это я к нему небезразличен, а он скорее по девушкам. - Суна не отрицал этого. И не ждал поддержки, он был убежден в этом, примерно как: я сейчас пью кофе, и он горький. — хорошо, я устал от всего, целый сезон после той встречи я думал только… — о нем? - Рин перебил кудрявого товарища и сделал повторный глоток чёрного кофе. — да. — так же. Молчание не было то чем-то деструктивным, а наоборот, молчание приносило понимание и нужное решение, все проблемы и боли парней возникали от побочных толчков изнуряющей боли, но людям так ценно порой прямолинейность в разговоре, без лишней утайки, справедливость. Она не приносит спасение, но лишь боль, однако, правда способна решить нужные разрушения рамок боли. И парни решали свои судьбы перед самим Рождеством. «Я бы хотел забрать тебя с собой в Новый год.» Элементарное внушение приводит за собой огромные перемены, мы оставляем в уходящем году что-то, что ценилось нами в прошлом. Люди оставляют не людей, а пытаются оставить чувства. Нам больно делают те, кому мы пытались подарить всё. Вечерние прогулки, разговоры у старых подъездов, полевые весенние цветы, клубничное мороженное в парке, парные фенечки, или делить одни наушники на двоих. Люди оставляют свои чувства, но это лишь нудное самовнушение, которое несёт последствия. Мы меняем нашу судьбу каждую секунду, если совершили ошибки, то ничего не мешает сделать правильный выбор.