забвения осколок моей светлой души.

Ночь, все тугие размышления и извечные мучения покоятся в ночи, которую Ринтаро хранит в сердце. «Что же это…» - мысли строятся непрерывной цепочкой и обрываются, эмоции не дают воли поразмыслить и заключить должный финал. Жгучие слёзы реками прокладывают свой влажный путь, но мысли терзают сполна. — Ужасно… - хриплые стоны обрываются всхлипами при взгляде на собственные руки, точнее на любовные алые полосы на них. Пока в голове отдаёт фотографией в галерее, запечатлённую ранее, не забывая о вечерней сцене… ••• Creep - Radiohead. — считай, что эта фотография сделала всё за меня.) — что… - глаза смотрели словно сквозь, прокручивая неизвестные элементы, совсем сквозь Ринтаро и Мии младшего. — Саму? Ты чего.. - блондин не на шутку переволновался, ведь взгляд брата казался поникшим обычного. Словно маленькой девочке разбили мечты, рассказав о вымышленном Санте. — да пошли вы.. - нет, Осаму Мия совсем не из тех людей, что демонстративно на публику показывает чувства подобные боли, грусти. Теперь же он устал, развернувшись, тот в свою очередь зашагал прочь. Да и Атсуму не глуп, два шага в сторону брата и резкий толчок в грудь от своего же осознания. — эй, Сунарин. — м..? - Суна был растерян. Поскольку совсем не понимал, что же происходит с пепельным очарованием.* — он пошёл в сторону моста у музея искусств. - серьёзное лицо блондина и холод в диктовке плана прошёлся ещё большим ударом по спине Рина. - я пойду со стороны рядов, ближе к реке, а ты иди через обход. — хорошо. - ответы были явно без ноток уверенности, но всё же темноволосому пришлось с горой на плечах зашагать по обходу прилавок. Чувства пробирали волной волнений и тревоги, вина пожирала без остатка, «сколько же я бед несу, неудачная шутка, черт, твою мать..» мысли на мыслях, пылали глаза, горизонт плыл, но слезам парень не давал воли. Что же это за чувство, нахлынувшее на парня, он видел вдали свою мать на ярмарке фестиваля, где было вполне возможно затеряйся средь людей в одеяниях и пёстрых огнях. Тянется к ней и обнимает так крепко, словно обрёл что-то столь родное. Это был Осаму. — я нашёл тебя.. - Рин задыхался не от беготни, а скорее страха. Пепельноволосый сидел на скамье, держа в руках табачную тонкую соломку. — выбрось.. — нет. — сейчас же.. — заткнись и сядь. - на окончании Саму перебил Ринтаро, на что тот отреагировал печальным взглядом, присаживаясь на свободный край. — прости меня, Саму, просто я.. — молчи. Темноволосый окутывал взглядом полных боли руки Осаму, буквально мгновенье и голова пепельноволосого падает на плечо Рина, на что оба переводят обзор за пределами горизонта пьяного алого заката и зеркальной реки с потеками солнца. Не нужны слова в ту минуту, минута, с желанием растянуть на вечность. Вечность казалась малым измерением, с желанием парней оставаться в этом мгновенье. Родное дыхание и локоны щекочущие шею, молчание несущее в себе боль и ценность этих отношений и узов парней. — Рин, это было ужасно. — Рин? —Ринтаро. Суна Ринтаро. — значит всё же я сделал нечто ужасное, я и сам это осознаю. Стоит тебе обращаться ко мне как: Рин, нежели: Таро. — ты идиот, это всё что я скажу. - дрожь в голосе Осаму, чёртова дрожь. Темноволосый был готов рвать и метать каждую частицу себя, только не эта боль и не это разочарование. Волны мыслей и страх, страх холодного пола и изувеченного тела. Лезвие ножа под рёбрами. Хруст стекла на губах и ручей густой крови. Дно тянуло страхи парня и самого парня за собой, «я хочу ощущать тебя рядом здесь и сейчас, ненавижу моменты твоей боли и своё бессилие. Это привязанность?» Последний вопрос сузил зрачки и сжал грудную клетку, ногти впивались в ладонь, оставляя багровые следы. Дышать было сложнее, а давление будто после никотина, желание покинуть это пространство и выйти а астрал небытия. Есть теория, гласящая, что душа выбирает два исхода после смерти: перерождение и небытие. Небытие в котором возможно забыться и забыть о боли, о жизни и сосуде, ты лишь серая масса плывущая в течении загрязнённых вод сожалений. Этого небытия не хватало, той пустоты. Это вечная погоня на основе гложущего страха. Страха конца. Слова встряли комом в горле, а рука пала на волосы пепельной палитры, на улице играл ветер и шум от волн бился о плиты стен моста. Лучи прятались от кромешной ночи, с желанием остаться в комфорте с собой. — Саму, это конец. - ужасный ком, горечь. — что? - голова с плеча поднялась до уровня с Рином, пересекаясь взглядами. «Прошу тебя, не смотри на меня… я так люблю эти глаза полных историй и глубин, черт. Я хочу утонуть в них, не смотри, прошу тебя. Мне больно.» От стыда и боли Ринтаро отвёл глаза и взъерошил волосы Мии. — я пойду, прости за всю боль. Я.. мне пора. - желание сказать эти душераздирающие слова правды, но плыл образ любовных взглядов и света в глазах перед миловидной девушкой. В тот вечер, история Осаму Мии и Суны Ринтаро оборвалась на молчании, уходе и бесконечным вопросам, не дающих покоя. ••• «Это был конечный выстрел..» парень подорвался с холодных простыней к записной книге, оставляя очередные заметки: « Я был готов бежать за твоим образом, пока не почувствую привкус крови на губах, пока эта кровь не просочится из лёгких моих, я был готов плыть за тобой. Но теперь, будет лучше, если ты продолжишь цвести без меня, прости.» И боль вся отдалась мелодиями и дымом от сигарет, бесконечными мыслями и вины в голове, желанием покинуть сознание. «Так чего же томлю я?»- думал про себя парень, смотря на мерцающие огни города, собирая осколки в голове пазлами. «Ты никогда не будешь одинок, я рядом, далеко, но вечно держу тебя в сердце своём.» Холст и слёзы, кровавы пятна на полу и мазки красок, капли стекающие с картины, капли красок и брызги на стенах серого оттенка. «Я посвятил эту картину тебе, заливаясь болью и слезами, Я вечно отдамся этой войне, между болью и мечтами. В тот вечер я хотел сказать тебе, То о чем предпочёл молчать, за пределами скитаний. Ближний мой, возведи молчания в нашей среде, Разрушив стены безумия в криках безмолвного мечтания.»</i>