Возрождение

      Сначала было тепло. Хотя тьма никуда и не делась, все так же не давая увидеть ничего, кроме бесконечного мрака, внезапно окутавшее тело энергия словно тянула вверх – к свету, к солнцу, к жизни. «Что происходит?» - тупой вопрос вертелся в голове, как заевшая пластинка. Словно услышав его, Вселенная поспешила дать ответ. Первое, что удалось почувствовать – удар сердца. Такой сильный, такой громкий, такой волевой. Будто в старинных часах повернули нужную шестеренку, заставляя работать весь механизм. По всему телу – или какому-то сгустку материи, очень похожему на него – побежали искры заряда. Кровь прилила к сердцу. Это позволило сделать первое движение за много лет – сжать руку в кулак.       Дио открыл глаза.       Все вокруг резко стало материальным. Мир существует, и существовал все то время, пока Дио был мертв. Просто он его не чувствовал, не ощущал. Для него это забвение прошло как несколько мгновений мглы перед глазами. Было так странно осознавать, что это был не конец. Что жизнь продолжается, а мир существует. Казалось, что все, что происходит вокруг, совсем неправильно. Ему тут… не место. Но почему-то он снова здесь.       Что-то позвало его. Или кто-то.       Лучи предрассветного солнца коснулись белоснежной кожи крепкого блондина. Тот по привычке отшатнулся от них, но в то же мгновенье понял, что сделал это напрасно. Его кожа не стала испепеляться, как положено вампирской чете, а наоборот, слегка согрелась от еле ощутимого солнечного тепла. Значит, он больше не обладает теми силами, что одарила его каменная маска? А что насчет стенда – остался ли он? Ещё мгновенье понадобилось Дио, что бы ощутить за спиной быстро материализовавшийся The World. Значит, он все ещё может управлять своей волей. Но почему тогда его не мучает жажда крови, что душила его почти сотню лет? Бывший вампир был озадачен. На раздумье времени ему не дали.       Словно взявшись из ниоткуда, около него упал от бессилия совсем ещё юной парень. Странно он выглядел – розовый пиджак с огромным вырезом на груди, божьи коровки голубого цвета, дурацкая прическа в виде трех... бубликов? Пушек? Ульев? «Это сейчас такая мода у смертных?» - пренебрежительно хмыкнул Дио. Подняв глаза от странного человечка наверх, Брандо увидел ещё более странную картину. Мужчина лет тридцати с оскалом злости и ненавистью в глазах горделиво смотрел на падшего. Из его левой руки текла тоненькая струйка крови. Медленные шаги сокращали расстояние между ними. «Должно быть, мальчуган использовал легкую атаку, что бы выведать силы противника» - обдумывал ситуацию Дио, - «Мыслить этот малец способен здраво.»       Воскресшему блондину внезапно вспомнился его последний бой – против уроженца рода Джостаров, Джотаро Куджо. Дио использовал множество различных тактик, и одна из них была точь-в-точь такой же. Брови сами собой нахмурились. Дио Брандо жил больше ста лет на земле и вне её, и знал множество уловок и приемов. Но откуда это известно совсем юному мальчишке? В его жизни было так много боев? Или его наставник обладал внушительным боевым опытом? Мысли заставили повнимательнее всмотреться в ослабленного парня. Зеленые глаза, блондинистые волосы, золотой стенд ближнего боя…       В голове промелькнула безумная мысль.       Розоволосый противник приближался к юнцу. Каждый его шаг раздавался откликом ненависти, ужаса и гнева, что хорошо читались в его глазах.       - Вот и все, Джорно Джованна, - слова словно желчь лились из его губ, - Твой стенд – ничто по сравнению с моим King Crimson!       Их разделял буквально один шаг. Ещё одно действие, дно движение вперед – и смерть настигнет того, кто толком и не повидал жизнь.       Настигла бы.       Десяток ножей влетели в расстояние между соперниками так быстро, что никто не мог сказать, когда они появились, а когда исчезли. Пара штук воткнулась почти по самую рукоятку в руку и ногу нападающего, пронзивши острейшим лезвием мягкую человеческую плоть. Взвыв от внезапной боли, Дьяволо рухнул на том месте, на котором стоял, еле сдерживая свои эмоции. Дио он больше не интересовал. The World своей способностью останавливать время позволил спасти мальчишку, вовремя подхватив его на руки. Пока противник корчился от боли на земле, Дио внимательно всматривался в черты лица юного стендюзера. Его дыхание было так слабо, что даже грудь не вздымалась в вдохе. Сердца было почти не слышно. Он ранен, серьезно ранен, но жив. Изумрудные глаза с явным усилием открываются, позволяя парню вновь смотреть на этот мир.       Первое, что видит перед собой Джорно – серьезное, угрюмое, почти каменное лицо взрослого человека. Тускло-желтые глаза смотрят на юношу свысока, словно стараясь показать свое превосходство над ним. Этот взгляд совсем не сочетается с позой, что принял спаситель – он держит раненого на руках, прижимая к себе, словно боясь отпустить. Хотя, возможно, так додумывает уставший разум Джованны. Но вот что точно он не додумывает – так это то, что лицо нового союзника кажется до боли знакомым. Ещё бы – ведь юный блондин видел его каждый раз, открывая свой бумажник.       - Ты?.. – шепчет Джорно, широко распахивая глаза.       Хотя он сам заранее знает ответ.       Дио смотрит жадно, словно стараясь осознать неосязаемое. Да, у него были женщины, конечно – он даже не считал, сколько раз на его постели оказывалась очередная миловидная девушка. Он не считал их важнее еды или воды – это просто способ поддерживать жизнь в увядающем организме, не более того. Но то, что он сможет в процессе зародить другую, абсолютно новую жизнь, никак не хотело укладывать в его голове. От чего утвердившееся осознание происходящего поразило бывшего вампира.       - Ты мой сын, - сказал он так просто, словно говорил это каждый день всю сотню лет, что жил в этом мире.       Глубоко внутри, в душе, которая, как думал Дио, уже давно покинула его тело, зарождалось странное чувство. Хотя нет, не зарождалось – оно воскресало под напором тех эмоций, что испытал Брандо, сказав эту простую фразу. Он давно так не ощущал себя. В последний раз, когда его мама в далеком девятнадцатом веке гладила ещё совсем маленького Дио по голове. Все это было так размыто, так глубоко и тщательно спрятано, что Брандо не смог бы и под страхом смерти объяснить, что он почувствовал в этот момент. Это было как озарение, вдохновение, восхождение, преображение. Словно краски мира стали ярче, звуки стали громче, мысли стали яснее. Словно так и должно быть.       Наверное, смертные именно это и имеют в виду, когда говорят слово «любовь».       - Кто ты, черт возьми? – заорал Дьяволо так громко, что птицы взлетели с ближайшего дерева. – Я не видел тебя! Тебя не должно быть!       Кулак, сжатый настолько сильно, что ногти прорезали ладонь, замахнулся в сторону двух родственников.       - Неважно! – выкрикнул босс, - Я уничтожу вас обоих. King Crimson!       - The World!       … но нельзя вырезать тот отрезок времени, который остановился.       Дио относит Джорно чуть поодаль, в сторону от битвы, к странному парню в красной шапочке и синем топе, испуганно смотрящему на все происходящее рядом, и не менее странной розоволосой девушке с удивленным, но уверенным взглядом и пистолетом в руках. «Мода сделала много шагов назад» - тяжело вздыхает Дио, опуская своего сына рядом с этой парочкой. Он уверен, что все они заодно. Выбившаяся из дурной причёски прядь падает на лицо юного блондина. В тайм-стопе это выглядит так странно – обычно тут ничего не движется, кроме самого Дио. Но это его сын, поэтому удивляться не стоит – возможно, он единственный, кто сможет здесь в ближайшем будущем шевелиться. «В крайнем случае», - думает Дио, заправляя выпадшую прядь за ухо, - «Я надеюсь на это, мой Джорно Джованна».       Новое, до этого момент давно забытое чувство приятно теплится в груди. Дио позволяет уголкам своих губ дернуться вверх – воссоединение семьи стоит отметить хотя бы легкой улыбкой. Но это максимум, который он может себе позволить. Он не до конца понимает, что происходит, не осознает, почему снова жив, не может разобраться, кем является этот розововолосый смертный, что так смело напал на Дио и его сына. И что самое важное – он не понимает, как ему реагировать на теплоту, что разрастается в самом сердце.       Об этом он подумает сразу после того, как пробьет надоедливую розовую башку.       Время возобновило свой ход.