Вечная проститутка

***

— И что? Не ужто вас отпутили? — удивлённо вскинул Михаэлло, продолжая помешивать чайной ложечкой сахар.       Голубоглазый виновато улыбнулся, прикрывая глаза. — Ну скорее, наконец-то у меня выдалось свободное время. Вся эта знать во главе с императорской семьёй за последние дни слишком часто прибегала к моим услугам, — Уйрлихт любезно придвинул к гостю сахорницу с рисунком ландышей ближе, — ладно бы работа была достойна магистра медицинских наук, так нет. Все дела сводились к возрастной немощи в постели, а также неприятным последствиям любовных увеселений, — бледные щеки невинно придали розоватый окрас, а губы доктора поджались, не привык он к сплетням, — Ещё изредка встречались обычные простуды да ссадины и ушибы у слишком активных наследников. Эх, не для этого я столько лет учился в высшей академии. Не для этого. Так что, работа при министерстве охраны хотя бы даст мне развеяться.       Анисифор задумчиво прижал к губам указательный палец, уставившись на портрет покойной матушки Уйрлихта Лютика. Похожи, что сказать. — Мне льстит, что такой магистр решил быть моим кх, то есть экспертизом министерства, — медленно пригубив из чащки травяной настой с сахаром, да с такой дозой, что можно было бы поклясться, что есть процент моментального развития диабета, эту дурную привычку в сладком любезно «подарил» Иван, — Разрешите, мне почитатс что-нибудь из Ваших работ?       Голубоглазый удивлённо вскинул брови поднимаясь из-за стола, что что а хвастаться своими работами Уйль любил. — Конечно! Для меня, для меня это будет честью! Знали бы, Вы, как я рад, что вы о них заговорили.       Михаэлло льстиво прищурил глаза, пряча ухмылку за чашкой чая. Мужчина считал, что несмотря на свой довольно мягкий и даже детский характер, манеру общения и вид, Уйрлихт был гением, с большой буквы. Еще к шестнадцати блондин написал свою первую научную работу по астрономии «Солнце как часть вселеной — не одно!»       И то что такой человек, как Ли ушёл в с головой в медицину было прозаично. Аньер считал, что нужно было толкать его в науку глубже, что тот стал профессором при императорском университете и учил бы других индивидуумов уму разуму, а не ковыряться в постелях знати и не в трупах шлюх.       К слову о шлюхах, Анисифор прижался к спинке стула наблюдая, как взрослый красавец помчался по лестнице вверх за своими работами, давно все это началось.       Хоть женщины, а порой молоденькие мальчики прибегали к работе ртом или чем-то другим, детективу было их жалко. «— Каждый пытается выжить, как может.»       Утешение? Возможно, но не столь важно. Еще мальчишкой, Аньер видел, как его родная мать продаёт себя. Сначала тот не понимал, что и зачем, но как только тому стукнуло шесть отродясь его покойная матушка Думитру отдала все деньги, что насобирала за ближайший год в школу при мужском монастыре.       Что ее маленький сын получил образование, и чтобы тот смог добиться успехов, а не кричать за углом « — Готов открыть рот и принять Вас Господи.» Получая начальное образование в течение двух лет, подраставший Михаэлло стал замечать, что матушка не такая уж и бескорыстная.       Ведь за любую оценку кроме «пять», та не воспринимала и если что то моментально хватала розги с «нравоучительными» фразами « — Ты обязан учится на отлично! Ты обязан меня будешь обеспечивать» и в подобном духе.       Собственно, зеленоглазый был рад, что она сгинула во тьму. И когда ему пришло письмо о кончине матери, он напился до бессознания. — Прощу! Я принес несколько, вы естественно можете и все взять, — тихо процедил блондин со скорбю на сердце, — Но.       Робкий стук в дверь вывел Михаэлло задумчивости. Он стал размышлять, какая книга разделит с ним сегодняшний вечер, ибо прекрасно знал, что его друг был еще той скрягой: научный труд коллеги магистра Уйрлихта Лютика или исторический роман об «Бульон».       Блондин медленно повернулся к приоткрытой двери. — Магистр Лютик и сер Михаэлло, — новый стук сопровождался настойчивым голосом слуги блондина. Тот осторожно приоткрыл дверь, не дожидаясь чужого разрешения. Значит, дело важное, — Прибил Ваш ученик, сообщает, что нашли труп юной девушки в пруду… — Утопленица чтоль? — Нет-нет, сер, дело говорят серьёзное, у нее, прости господи, нет ниже пояса ничего…       Зеленоглазый озадачено отодвинул от себя научные достояния коллеги, поднявшись с места детектив накинул на макушку черную, фетровую шляпу с темно-зеленым пером. — Как это нет? — Детородных органов имеете ввиду? — тут завидев собирающегося Анисифора, блондин стал собираться сам хватая с тумбы записную книгу и свой портфель. — Простите, за вторжение, — влез в проём высокий человек во всем черном, помимо красного шарфа на шеи, — побоялся, что Вам не предали шеф. Нет, в прямом смысле ни ног, ни бедер, ничего.       Вошедший силуэт, Анисифор сразу разгадал. Даже всматриваться из-за слабого зрения не нужно было — это Свободин Иван Фёдорович, иностранный юноша изъявивший желание учится именно у него. Удивительно, но никогда в жизни Михаэлло не видел такого огня и желания в чужих глазах учится мастерству дедукции у него. — З-здравстуйте, сер, — подхватывая под руки кремовое пальто, — То есть, у девушки нет таза? И его не найти? — Вы правы, — тихо подтвердил Иван, стянув с рядом стоящей вешалки чужое черное пальто, с маленьким гербом на воротнике. Герб из себя представлял серые крылья пронзенные золотой стрелой, — Эту девушку выловил местный рыбак, она у него в сетке запуталась. На данный момент ее нижнюю часть ищет гвардия… вот прошу вас.       Подошедший Анисифор к двери деликатно принял помощь ученика в надевание пальто. — Благодарю. Уйрлихт, Вы, точно готовы? В последние полгода местных «потрошитель» превзошёл себя и будет весьма не приятно если у Вас не сдержится обед, — сунув руку в карман своего одеяния зеленоглазый вытащил кожаные перчатки, поглядывая то на Свободина Ивана, то на собирающего медицинские инструменты Уйрлихта Лютика.       Розоватое личико посмурнело, взгляд лихорадочно прыгал по серебряным инструментам, а голос подло захрипел. — Ч-что Вы, — невольно прокашлялся голубоглазый защелкнув портфель из крокодиловой кожи, — З-знали бы Вы, что мне пришлось наблюдать в академии, — смурное лико в момент обрело улыбку, — Пойдём-те, моё пальто к сожалению никто не захватил, — едко прыснул Лихт довольно глянув на стоящего рядом Свободина.       Свободин постарался не придавать эту значение, ну мало-ли что пришло этому человеку в голову, но учитывая столь юный возраст и пылкий нрав залился пунцовым цветом. Дабы шеф не увидел столько детскую картину, а то работать отправит в секретуру или на больничный, натянул по глаза свой шарф.       Поймав взгляд снизу, Иван шарахнулся в сторону пропуская Анисифора, Лихт хотел успеть прошмыгнуть в след за коллегой, но злой взгляд и габарит с шкаф перегородил тому дорогу вслед шагая за своим начальством. » — Собачка. Ах-ха забавно, что же сможет сделать собачка, если хозяина не много цапнуть?»

***

— Ах, ты подлец! — женщина замахнулась потрепанной сумочкой из брезентовой ткани, явно целясь в голову Ивана, — Пусти, пусти скотина!       Иван только и успел закрыться рукой, благо «аксессуар» у была без кишков коров, которые чаще всего находились у дам этого района и других продуктов. Но лупила она с такой яростью, что сложно было сдержать раздраженное «ай». При всём желании, кареглазый не мог оттолкнуть разъяренную женщину или даже послать в «пешее эротическое». Всё что оставалось, применить древнее оружие величайших политиков, как минимум пока его прекрасное начальство рассматривает труп бедняжки. — Сволочь — это моя девочка! Кто с ней это сделал, — возмущение женщины алело на щеках и дряблой шеи — Что за тварь...что за тварь…пообещай молодец, пообещай что Вы убьете его! — взвыла по животному уже женщина, хватаясь всеми пальцами за уже в прошлом чистое пальто Свободы. Отчего тот злобно зашикал и брезгливо схватил женщину за запястья. — Женщина, ну помилуйте! Скоро Вам разрешат опознать тру… — Нет! Нет! Не говорите! Моя девочка! — выпалила по животному женщина, Иван устало вздохнул продолжая сдерживать бойкую особу за руки.       Анисифор изредка поглядывал на истерику женщины, видать матери этой бедняжки, что приняла вид: разорванной на части в прямом смысле, к телу была присоединена лишь голова. Головой правда это уже назвать нельзя было. Череп был пробит чем-то тяжелым и в этих дырах торчали отрубленные кисти и стопы. Кишки вываливались наружу, ведь без низа немного не практично, вперемешку с землёй, кровью и калом валялись тоненькие пальцы оторванные от кистей и вырванные все тридцать два зуба. — Бедная, какой кошмар, — все причитал и причитал, — за что с тобой так...ох! У нее еще и отсутствует язык и ушки, малышка. — Ну все! Хватит! — стушевался зеленоглазый, его подбешивала такая реакция молчаливого врача, — И так кошки скребутся, а еще ты тут, — Аньер с тяжелым сердцем окинул кучу мяса, он понимал, что скорее всего эта девушка умерла из-за него. Из-за того что он по сей день не поймал этого ублюдка и не вздернул его. Каждый раз, что-то новое. Даже в жертвах не было ничего похожего ни возраста, ни типажа аля блондинки или брюнетки совсем ничего! Хоть есть кое что… цветы! Белые лилии! Трактование этих цветов прекрасно, но иронично, что именно эти цветы убийцы возлагал на могилах своих жертв спустя девять-десять дней после похорон. Белые лилии — символ Благовещения — Все, я-я ах! Прости малышка! Ты столько деток могла родить! Пухом тебе земля золотце, я буду молится за тебя! Буду! — слезливо продолжил Лютик, ощутив как по щекам потекли слезы, а бледный нос окрасился в красный, — Душенька твоя найдёт свет и вновь вернётся на землю! — Ее в таком состоянии нельзя отдавать родным, — тихо заговорил кучерявый, грустно пожевывая нижнюю губу, — Сами ее «схороним». Обязательно нужно собрать все ее, мг, пальцы и по возможности найти ее низ. — Епт! Шеф, а если этот ублюдок его себе оставил, чтобы трахать ночью! — подпрыгивая намести подал голос помогающий с собиранием пальцев, — я бы сам его на пополам. — Да как вам не стыдно! Такие вещи! Такие вещи говорить, над трупом этой бедняжки! — встрепенулся блондин, вскидывая в разные стороны окровавленные руки, — Бога побойтесь! Ее нужно немедленно отдать матушке и батюшке! Вон посмотрите, Иван, женщину уже битый час пытается привести в покое! — Сер, при всем моем уважение и даже восхищение! Но посудите! Если убийца забрал низ он либо собирать начал из, упаси боже, новых жертв, либо будет ощущать неполноценность куда ж он цветы вознесёт? — Михаэлло устало выдохнул, подойдя ближе к груде мяса. А ведь этот рядовой что-то путное то сказал, — Если мы заберём это, то он сам придёт к нам, он же всегда приносит букет белых лилий на могилы жертв спустя девять десять дней, после похорон.       Лихт замер, оглядываясь вокруг. Словно кто-то должен сейчас помочь ей, убедить их в обратном! Что так нельзя. Так неправильно. Мертвого нужно обязательно возложить в землю! Иначе, иначе...что иначе? — Путное говоришь. — Спасибо, шеф, — льстиво промурлыкал парень, вставая с корточек с миской в руках, — Все пальцы на месте, попросить санитаров прийти сюда? — Да, зови, Ивану скажу пусть подойдёт ко мне. И да, напомни чуть позже, я тебе аванс обязан за такой мозговой штурм.       Мужчина просиял, радостно кивая и с возбуждающим волнением собирался подать руку для рукопожатия, но опомнишься в чем его руки сразу же ретировался. Лепеча во все горло слова благодарности и хороших пожеланий начальнику. — Аньер, если мой голос ничег.. — Уйльчик, ты мой. Я знаю, что ты набожный, но пойми если мы сейчас не попробуем это. умрёт кто-то другой. И уже не я буду виноват, а ты! Ты знаешь, сколько этот ублюдок, убил женщин, а мужчин? Там уже за сотню переваливает! Мне каждый из них снится! И если ты еще раз пролепечешь, что-то подобное против моего приказал, я тебе сам пасть порву… мне и так в аду гореть, что ты еще хочешь? Чтобы в аду я варился с теми, кого не уберег? На той недели, беременную он убил. — Почему он.? — лицо парня раскраснелось, а слезы заблестели. — Да, хоть она! Я либо живьём сдеру кожу с этого маньяка, либо сам вздернусь! А этот рядовой, действительно полезное вставил, — продолжил Михаэлло, только уже более спокойным тоном, — Цветы, единственный способ хотя как-то подловить этого маразматика. — Это Богохульство! Вы ни дьявола, ни бога похоже не боитесь! А как же ее родители! — Скажем, что это собака! Да, это просто собака, которую волки пожрали за кошку! — Михаэлло внезапно схватил того за запястье, — Не думай даже кому-то рассказывать о нашем плане. А то отстраню тебя и заставлю посла забрать обратно во дворец, будешь там клизмы ставить, да виагру в нужных дозах императору сыпать. — Вам бы вставить кое что другое!       Чувства в груди не думали утихать. Лютик вырывался из хватки зеленоглазого. Шлёпая по лужам, он помчался собирая на ходу свой портфельчик. Неважно куда, огибая заинтересованных «шоу» горожан. — У Вас все хорошо? — запыхавшись спросил кареглазый, провожая вместе с шефом очень чтукое блондинистое существо, — Я вам же говорил, что он мне не нравится? И что значит «вставить»?       Михаэлло смущённо прикрыл глаза похлопывая себя по лицу ладошками. — Тебе знать не следует, собственно, сегодня после семь вечера заглянешь к нему за отчётом, а после сразу ко мне. Понял? — поинтересовался зеленоглазый, — И сможешь проследить, за санитарами? А то они очень любят халтурить в своей работе, а я пока народ распугаю. Все представление окончено.