Малек про любовь

Алек не может заснуть уже третьи сутки. Он ворочается в постели, так что к утру простыни оказываются на полу скомканные и грязные, а тело бросает то в жар, то в холод и вовсе не от температуры. Перепробованы все известные способы заснуть, как народные, так и колдовские, но ни одно из них не избавляет от тяжелого чувства, будто кто-то следит за Алеком. Иногда мерещатся тени за окном, иногда слышатся шорохи и скребки, словно по деревянному полу крадется нечто, что обязательно выскочит из тьмы и поглотит душу измученного колдуна. Но Алек уверен, что никого постороннего в его доме не может быть, иначе бы Нокс забил тревогу. Но неясыть всю ночь спокойно сидит на своем месте, лишь изредка ухая или вылетая на небольшие прогулки по окрестностям. Поэтому Алек мучается, но не бежит проводить ритуалы по изгнанию нечистых сил. Во-первых, это процесс долгий, а у колдуна и без того дел по горло. Во-вторых, Алек и сам темный маг, а значит с большей вероятностью почувствовал бы родственную магию. Светлые же колдуны этим не занимаются, так? На третьи сутки Алек вновь не выспавшийся и злой рано утром кутается в теплые одежды, зовет своего фамильяра на плечо и идет к дому Клэри, которая нет-нет, но умеет найти нестандартные выходы из самых разных ситуаций. Погода опять грустная — ветер завывает волком и холодит кожу, а земля настолько твердая, что самые ленивые фермеры наверняка уже не выкорчуют свой поздний урожай из грядок. Алеку как-то плевать, он хочет спать, а потому проблемы окружающих волнуют мало. — Алек? Ты чего тут делаешь? — Клэри открывает дверь, кутаясь в самолично связанный плед и морщась от холодного, но тем не менее яркого солнца. Судя по ее растрепанным волосам и помятому выражению лица, девушка проснулась только что. — Я пройду? — вопрос тут лишний, потому что Алек уже входит внутрь и садится за маленький столик, а Нокс приземляется на насест Асты, которая недовольно клюет того в живот. — Конечно, почему нет. Хорошо я теперь не живу со своей матерью, иначе ты бы полетел на все четыре стороны отсюда в такую рань, — Клэри недовольно бурчит, но на деле она душка, и Алек часто пользуется этой слабостью, чтобы поныть о жизни. Кто бы знал, что самый могущественный темный маг нуждается в чашке ягодного чая и свежих сплетнях от рыжей чертовки. Пока чайник тоненько пищал и выпускал струйки пара, Алек в подробностях рассказал, как тяжело ему приходится последние три дня. Все это действо регулярно сопровождалось совиной возней под потолком, причем Аста постоянно ворчала на Нокса, который, пользуясь более крупными размерами, улетал от нее. — Я даже сейчас ощущаю чье-то присутствие и свою поехавшую крышу, — вздыхает Алек под конец рассказа, мешая ложкой варенье в чае. Клэри сидит напротив, выкладывая на тарелку вчерашние пирожки и засахаренные фрукты, которые Джейс — главный ухажер подруги — таскает тоннами в дом. — Мда-а-а… — Клэри подпирает рукой подбородок, посматривая, как совы принялись дружно расчесывать друг другу перья, хотя пару минут назад не желали даже стоять рядом. Фамильяры всегда такие — дружелюбные, но свою любовь на виду предпочитают показывать только хозяину. — Слушай, а может за тобой колдун какой следит? Есть множество способов установить слежку без непосредственного присутствия. — Думал об этом, но кто посмеет следить за лучшим темным колдуном в округе? Только если другой такой же из дальних мест, — пожимает плечами Алек, прокручивая в голове возможные варианты. Но все или глубоко уважают Алека, или имеют уровень магии ниже. Бросить такой подлый вызов способен только поистине сильный и безрассудный колдун. — Как самоуверенно, — фыркает Клэри, но молча соглашается. Даже ей далеко до Алека с ее-то выдающимися способностями, что уж говорить о других местных. На этом рассуждения были закончены, и разговоры мягко перетекли сначала в рекомендации о травах для улучшения сна, а потом в бытовые дела и осуждения молодежи, что совершенно не руководствуется защитными чарами при колдовстве. Алек так и ушел ни с чем, все еще невыспавшийся, но уже не такой злой. Вечер подкрался быстро, за рутинными делами колдун и не заметил, как солнце сменилось луной, а Алек решил, что раз и навсегда должен избавиться от своей паранойи. Выключив везде свет, он заиграл пальцами в воздухе, проявляя маленькие еле заметные искры магии, что плавным потоком окутали весь участок — заклинание обнаружения. Это низший уровень мастерства, с ним справится даже ребенок, однако часто колдуны забывают о нем, на чем и попадаются. Нокс же спокойно улетел на ветку, спрятав голову в рябые перья. Предатель. Час прошел, два, потянулся третий, а никого так и нет. Алек хотел было уже идти в кровать, потому как ноги начали отмерзать на холодном полу, а поясница ныть от долгого сидячего положения, но Нокс вдруг просыпается, распушает перья и, спрыгнув с насеста, вылетает в приоткрытую форточку. Алек протирает глаза, что успела заволочь дымка сна, обувается и выбегает из дома, следуя за голубоватым фантомом, который в темноте оставляет фамильяр для своего хозяина. Он спотыкается о все мелкие камни и проклинает ночи за такие неприятные сюрпризы, пока пытается разглядеть Нокса, практически незаметного среди темных силуэтов деревьев. Ветви еще не до конца оголились, потому плавные взмахи крыльев таят среди дрожащих листьев. Фамильяр облетает дом вокруг, потом еще раз, а затем приземляется на крыльцо, заставляя Алека резко остановится в нескольких шагах, чтоб не спугнуть, если кто появится. Колдун тяжело дышит, но глаз не отводит. Его рубашка на спине пропиталась потом и теперь холодит кожу до самых костей. Алек жалеет, что не захватил утепленный плащ. Так они и стоят — один в молчаливом напряжении, другой — в полном безразличии, пока меж деревьев не начинает дрожать темнота. Маленький черный кусочек чего-то настороженно отделяется от общей массы и плавно вытекает из кустов, молнией преодолевая расстояние до крыльца и оказываясь нос к носу с Ноксом. Неясыть даже не пискнул, дружелюбно подставляя шею под ласковое приветствие темноты, чьи глаза сверкают маленькими желтыми огоньками. — Да что ты такое? — Алек вытягивает дрожащую от холода руку, пуская тусклый поток света. Тепло окутывает темноту, пугая и ее, и Нокса, что недовольно ухает. Он наверняка знал о слежке, потому особо не удивлен, а вот темнота рядом шипит, крутится, но не уходит. От нее исходят легкие фиолетовые всполохи настороженности, а магия активно циркулирует вокруг — фамильяр. Нокс еще раз ухает, садясь на плечо хозяину. — Ах ты маленький проказник фамильяр, напугал же меня, — Алек облегченно вздыхает и встает с земли, растирая вторую руку, что все время покоилась на открытом воздухе, и теперь колется изнутри. — И где же твой хозяин, а? Фамильярам не пристало бродить в одиночку. По мере приближения Алека, тьма все больше выгибается, но не кусается и не шипит. Ее очертания вполне схожи с кошачьими, но только хозяин знает наверняка, в какое именно животное обратился его верный спутник. У некоторых колдунов и колдуньей фамильяры представляют собой смесь нескольких животных, отчего их внешний вид или пугающе неотразим, или до ужаса мил. — Вижу, ты наконец обнаружил Аку. Непросто же было тебя выманить наружу, — от тьмы вновь отделяется кусок, как пару минут назад, но теперь ясно, что это колдун — на его руке пляшет огонек света, а в воздухе чувствуется искрящийся привкус магии. Алек вновь обращается в слух, резко поворачиваясь к источнику звука. Незнакомец, привалившийся к дереву одним плечом, самодовольно улыбается, а многочисленные украшения еле слышно постукивают друг о друга , издавая мелодичный, но жутковатый звон. Клэри бы сказала, что он выглядит как ходячая барахолка с рынка. — А я вижу виновника своей бессонницы. Иди прочь со своим фамильяром, или мне придется принять меры, — Алек угрожающе щелкает пальцами, вызывая разряд искр, и защитное поле вокруг дома пронзают молнии. Незнакомец и бровью не ведет, лишь скользит взглядом по барьеру, а потом лениво возвращает взгляд на хозяина дома. — И ты даже не спросишь, зачем я следил за тобой через своего фамильяра? — незнакомец по-кошачьи выныривает из кустов, легким мановением руки призывая Аку к себе. Следом за ним тянутся по меньшей мере еще трое таких же сгустков тьмы, что сверкают желтыми, зелеными и голубыми огоньками глаз. Один фамильяр — это великая сила, но более двух практически невозможный успех. Алек тяжело сглатывает, осознавая тяжесть ситуации. — А какой смысл? — Алек пускает Нокса в воздух, даруя тому частичку своей силы, а сам глаз не спускает с незнакомца. Говорят, чем больше у колдуна фамильяров, тем более похож он на них. Чистая правда. Перед Алеком стоит человек, глаза которого горят желтым, а зрачки то сужаются до тонких палочек, когда на них попадает свет, то расширяются до огромных кругов. И улыбка, похожая на оскал, от которой легкий мороз по коже. — Ну спроси, — незнакомец делает еще шаг вперед, однако видит предупреждающий знак от хозяина дома и знающе останавливается. Его движения — танец, его магия — коварство. — Ладно, зачем ты тут? — Алек закатывает глаза, а когда возвращает на незнакомца, тот уже держит на руках одного из фамильяров, собирая фиолетовые всполохи с шерсти и пуская их в воздух. Для Алека подобные игры с магией фамильяров — недопустимая грубость. — Понравился ты мне, — и хитрая улыбка, глядящая прямо в душу, прежде чем незнакомец растворяется во тьме. Алек наконец вспоминает колдуна сильнее него, чья темная магия фамильяров способна поглотить континенты целиком и поработить одновременно несколько миллионов человек. Это Магнус Бейн.