Запирайте, дети, двери!

Мона восседала на могильной плите, лениво болтая ногами и покусывая булочку с брынзой. В промежутках между очень соленой булкой девушка зевала, но сразу же возвращалась к еде. Перед смертью не наешься, так, вроде, гласила старая поговорка, но Мегистус была иного мнения. Черта с два она пропустит новое хлебобулчное изделие. На ноге красовался стянутый вниз гольф, не стянутый полностью с ноги только из-за того, что астролог решила уснуть в своих излюбленных тапочках с помпоном. Помпоны тоже были на месте, готовые воздать жару любому, кто посмеет напасть на столь одинокую и хрупкую девушку ночью. Это одинокая и хрупкая ночная девушка едко ругнулась, когда особо крупный кусочек брынзы упал на землю, раздавив при этом муравьиную тушку. "Счастливая смерть", — подумала Мона, — "мне бы так". Так, на полусонную, безумно уставшую от жизни и все еще голодную Мегистус, натыкается Скарамуш. Девушка не сразу замечает прибывшего сторожа: она моргает пару раз, зевает, а потом и вовсе чихает, чертыхаясь от боли в голове. — Час от часу не легче, — последний кусочек булки отправляется в рот. — Какими судьбами в наших краях? Скарамуш непонимающе чешет репу да все не припомнит такого. Вроде бы края-то были его, а вот Моны здесь как раз быть не должно. Она же только недавно лично передавала приветы! — Э-э, сестра моя под единой луной, доброй ночи, — начал он воодушевленно, — недавно же уже встречались? Мона тяжело кивает и бурчит что-то под нос. Мол, задолбали мрази, поесть спокойно не дадут, теперь делиться придется. Еще там что-то про ненавистные вторники, булочки на маргарине и счастливых муравьев. А потом она тычет себе под ноги и мычит, намекая на таинственное действие. — А? Я не расслышал! За проезд передать? — Конфеты, говорю, передай, — чуть громче кидает девушка. — Десерт после трех ночи не ем. Охранник взглянул на часы, циферблат показывал 2:59. Конфета "Красная Шапочка" передается в женскую ладонь. — Благодарствую, — Мегистус открывает конфету и сразу же засовывает всю в рот, лениво пережевывая. — Ношной перкус. — Констатирует она, еле открывая рот. Скарамуш светит своим фонариком под ноги, обдумывая, что же такое сказать дальше. Как ему кажется, астролог так и не поняла, что это он перед ней, ведь обыкновенно его встречали в более веселом настроении, чуть ли не набрасываясь с халявным перекусом, на который удалось наткнуться. Скорее всего, Мона только пришла в себя. Они встречаются уже, если ему не изменяет дырявая, как и его ночные трусы, память, в девятый раз. Искать Мону каждое двадцатое число начало входить в его ежемесячную рутину, а также сие занятие приятно развлекало долгими ночными сменами и периодически заставляло развивать физическую культуру и язык жестов для разговора с душевно нестабильными астрологами. Например, во вторую встречу он помог подобному астрологу спуститься с крыши крематория. Девушка тогда истошно орала, думая, что за ней полез какой-то восставший зомби. Скара бегал вокруг несчастного крематория, мигая своим огромным фонарем и распугивая всех живых и неживых в окрестностях, в четных попытках достучаться до пришибленной знакомой. Но Мегистус была столь вменяема, как Скарамуш, когда билеты на концерт Thrice вышли в продажу (то есть: стучи-перестучи — не достучишься). Мона не желала приходить в себя, поэтому бедному сторожу пришлось искать лестницу и лезть наверх, на саму крышу, в надеждах, что его не спихнут обратно. Обратно его, конечно же, спихнули, сопровождая все это отборным матом (даже Скара так не умел) и проклятиями в сторону его жены в Симс 4. Последнее особо оскорбило молодого человека, но ему пришлось мужественно проглотить обиду. В общем, залез он на эту крышу: чумазый, уставший и злой, аки черт, но залез. Пришла пора запугиваний, ведь если не мы их, то они нас! Выбора не было, надо было брать девчонку за рога. В ход шло все до чего мог додуматься, давайте на прямоту, не самый здоровый мозг Скарамуша. Он и конфетой пытался заманить, и горячим месивом, что называл чаем (Мона после подобного предложения послала его к родной матушке). В итоге парень перешел на самые прямые угрозы, мол, не успокоишься, я тебя поцелую. Мона резко пришла в себя, причесала свои растрепанные хвостики, смутилась, и как давай по новой, в этот раз, правда, немного наигранно. Делать было нечего — пришлось целовать. Конечно, охраннику закрадывалось смутное сомнение, что Мегистус уж как-то слишком радостно отдалась в плен его губ, да и целовала скорее она, чем он ее. Тем не менее, план сработал. Красная и смущенная, астролог играла с длинными прядками волос, не решаясь поднять свои глаза на крепко державшего ее парня. Так они и простояли на злосчастной крыше, пялясь кто в пол, а кто в макушку напротив, и оба размышляли об одинаковых вещах, а именно, что все не так уж и плохо закончилось, и можно было бы подольше пробовать эти ваши успокоительные техники. Так бы и простояли всю ночь, но Мона решила, что хватит с нее подобного тупого ожидания, поэтому она вырвалась из не очень дружелюбного объятия, заправила прядку за ухо и сказала: "Ты спускать меня собираешься?". Оказалось, астролог боялась высоты. В третью встречу Мегистус бродила между захоронениями, по ее словам, пытаясь отыскать самое старое, чисто ради развлечения. Ну не могла она признаться, что еще в самый первый раз, проходя на выход мимо будки Скары, она заметила, как в этом помещении не было ничего приятного: ни цветочка, ни горшочка, да даже ковра на стене не было видно. Пришлось выходить из ситуации прям там, на месте преступления, так сказать. Можно долго спорить, чего на кладбищах больше: могил, сатанистов или пластиковых цветочков, продающихся на входе. Сами понимаете, кладбища без могил как-то теряют свой смысл, как и без сатанистов. Сатанисты задают шарм, эту романтическую атмосферу кладбищ, да и вообще, куда мы без них, родненьких? Ну, а где есть могилки, там будут и цветочки по 800 рублей за дряхлый веник. В общем, если честно, всего там предостаточно, поэтому Мегистус решила, что без пары полудохлых гвоздик дедок из 1890 проживет, ой, то есть, вы поняли. Когда она нашла эти несчастные гвоздики, то для приличия поделилась с дедушкой своим запасом конфет, не пустой же оставлять, в самом деле. В четвертый раз Мона уже стучалась к парню в будку, кокетливо улыбаясь и поправляя театральную сумочку на плече, будто зашла за дамой сердца, не меньше. Матушка Скарамуша бы оценила. Цветочки теперь красиво украшали недо-офис охранника, благоухая своим пластиковым ароматом на всю комнатушку. Мона была довольна, а Скара был не против получить приятный подарок от не менее приятной гостьи. Их отношения в тот день выдвинулись на новый этап, а именно: они смотрели черно-белое кино под названием "Ночное Кладбище 2023". Мона с сомнением отнеслась к подобному первому свиданию, но Скарамуш заверил, что нет ничего интереснее предугадывания сядет ли мотылек на камеру наблюдения, тем самым закрывая весь экран и пугая охранника. Этакий jump scare, ю ноу? На нашем скажу: нервишки пощекотать ему нравилось, во. Так и прошло их первое недосвидание, под самый конец прямого эфира, когда уже солнце начало вставать, Скара взял Мону за руку, сильно испугавшись пролетевшей букашки. Так, не выпуская хрупкую руку из потной своей, охранник проводил девушку до ворот кладбища, чмокая смущенную щеку на прощанье. Мона шла домой в припрыжку, и даже грозные полицаи не поспевали за ее галопом бойкой козочки. Возвращаемся в настоящее: — Вот знаешь, — говорит девушка, доев конфету, — устала я от этого, хоть бы в новые места закидывало, ну там кондитерская фабрика, или, на худой конец, алко-маркет. В это раз она проснулась на сырой земле, рядом с какой-то ухоженной могилой, даже свежие цветочки имелись. — А-а, — тянет сторож. — Тебе не кажется, что это все специально? — решает поразмыслить вслух тот, подкидывая угля в испорченное настроение Мегистус. Девушка с недовольством уставилась на брюнета. — Как это понимать? — Ну, не просто же так ты каждый месяц появляешься здесь? Смотри, теперь даже чаще стала приходить. Если раньше это было раз в месяц, то теперь мы каждую неделю чаи гоняем. Мона многозначительно хмыкнула, обидевшись на подобное заявление. Ведь не стала она чаще здесь просыпаться, просто кое-кто никак не хотел с ней связываться по номеру телефона, который выпытывал целых два часа в одну из последних встреч. — Аргумент, — тухло заявила девушка и спрыгнула с надгробной плиты прямо под нос охранника. Тот тихо ойкнул. — Вот только знаешь, это никак не помогает найти решение! Вдруг у меня какая-то неизлечимая болезнь? И она настолько неизлечимая, что мое тело уже само стало меня приносить на кладбище, типа, вот, ложись, не стоит заморачивать других. Даже закопало недавно, чтоб совсем хорошо всем было — похоронные бюро такие деньги сдирают, что моим родителям с голой попой остаться бы пришлось! Явно разозлившись, Мегистус зло посмотрела на Скарамуша и, не дав тому и слова вставить, побрела на выход, на ходу поправляя красивое белое приталенное платье, которое купила специально под цвет кладбищенских статуй. Если бы Скарамуш был чуть посмелей и не прятал свою симпатию, аки пингвин свои яйца, то обязательно бы сказал, что сначала даже спутал сидящую Мону с одной из таких прекрасных, оплакивающих чью-то смерть статуй. В итоге остался Скарамуш один, посреди своей охраняемой территории да с камнем на сердце, будто упустил что-то очень важное, и дело было даже не в пропущенном ужине (парень копил рубли на личное чтение звезд от самой Моны Мегистус). Было на душе какое-то гнетущее чувство, словно он был последним дураком на планете. Начинало закрадываться смутное сомнение, что "словно" в его размышлениях было лишним.