У меня была подруга...

      Тринадцать лет назад. Октябрь. Третий курс. Тот самый конец.       Это угнетает меня, ест изнутри, постепенно отравляя внутренние органы, все, до которых может дотянуться. Но я не замечаю этого, как и не замечаю того, что медленно начал терять свое «я», растворяясь в той, с кем живу, делю постель, кого целую и раздеваю.       Мы часто ссоримся, не тратя силы на подбор цензурных фраз и выражений. Бьется посуда, слышатся крики. Это надо закончить, но я не могу. Мне по-настоящему страшно, до дрожащих рук и нехватки кислорода. Страшно, что, если все закончить, я останусь один. Брошенный, растоптанный прошедшим годом, в котором был лишь один светлый лучик.       Моя подруга.       Я пишу ей каждый день, неся всякую чушь, лишь бы отвлечься. Я пишу ей после каждой ссоры, вываливая на нее всю тяжесть ситуации, о которой ей бы не стоило знать, обнажая свои избитые эмоции, которые никому, кроме меня одного, не стоит видеть. А она принимает это спокойно, не дает мне понять, какой я на самом деле слабохарактерный идиот, по крупицам собирая мое «я», которое вновь разобьет та, с кем я живу, делю постель, кого целую и раздеваю.       Зовет меня гулять, вытаскивая хотя бы раз в месяц из дома не только ради часовой поездки в вуз. И эти выходы сродни глотку воздуха, после осознания того, что ты тонешь и скорее всего не спасешься. Я не могу надышаться, так это прекрасно, не чувствовать тяжесть на плечах.       Мы гуляем чаще, я даже сам зову ее пару раз, но ни я, ни, тем более, она не переходим черту дружбы, которая была проведена, стоило той злополучной фразе сорваться с моих губ. Это обычные прогулки двух людей, один из которых висит над пропастью, а второй держит его за руку, стараясь вытащить.       Я прихожу домой всегда с идиотской улыбкой на лице, растянутой до ушей. И это не может продолжаться вечно, ведь мы не в романтической комедии, где конец в любом случае сияет розовыми блестками, а в воздухе парят невесомые сердечки, пока главные герои целуются на фоне заката.       - Завтра ты скажешь ей, что вы больше не будете общаться. Или больше меня не увидишь, понятно? – та, с кем я живу почти год, говорит это спокойно, без эмоций в голосе, словно просит меня подать ей пульт.       - Но, у нее скоро день рождения, - только и могу выдавить из себя я, пока глотаю подступающий к корню языка горький комок дрожащих нервов. И снова мне страшно, что я останусь один. Сейчас у меня есть своего рода стабильности и жалкие наметки на будущее, а если та, с кем я живу, уйдет, то я не смогу это удержать.       Сейчас, вспоминая этот разговор, я ненавижу себя, ненавижу за то, что сделаю потом, и за то, что не сделаю.       Она подлетает ко мне с широкой улыбкой и сиянием в карих глаза, обдавая меня запахом кисло-сладких духов, который сразу же смешивается с горьким табачным дымом. Постоянное сочетание, когда мы вместе. У нее сегодня день рождения, чуть позади стоят ее друзья, ожидая конца нашего разговора.       - Ну что, едем? – смотрит так, будто заведомо готова к положительному ответу, но я не могу ей его дать.       Чувствую, как бледнеет и без того измученное после бессонной ночи лицо, как сжимаются ладони в кулак, а короткостриженые ногти все равно царапают грубую кожу. Меня сейчас вырвет, но я все равно произношу это.       - Я не хочу больше с тобой общаться, - зачем-то говорю это громко, чтобы слышали и ее друзья, - ты приелась мне, наскучила, - незаметно сглатываю, проклиная себя, - на этом все.       Всматриваюсь в ее дрогнувшее странной волной лицо, умоляя, чтобы она поскорее ушла, иначе я просто сойду с ума. А она все стоит, я слышу перешептывания за ее спиной и парочку нелестных фраз в мою сторону. А она все стоит, а после резко разворачивается к своей компании, возвращая живость лицу. - Еду закупаем на пятерых, и теперь мы все влезем в одну машину, проблема решена, - говорит так, будто решением проблемы стала не утраченная дружба, а всего лишь вызов такси. И тут она на какие-то секунды поворачивается обратно, наверно, чтобы посмотреть мне в глаза. И действительно смотрит, тяжело, пронзительно, произнося лишь одно слово. – Удачи.       И уходит, сливаясь с небольшой группкой своих друзей, кутаясь в розоватый шарф и полы пальто. И только потом я понимаю, что натворил, просыпаясь ночами в холодном поту с ее улыбающимся лицом на подкорке сознания.       Но она больше не смотрит в мою сторону, проходит мимо по узким коридорам вуза, не садится рядом в кабинете. А потом я вижу ее с другим, вижу, как она смотрит на него, также, как когда-то смотрела на меня, сравниваю взгляды, прикосновения, улыбки. И понимаю, она любила меня, а я любил ее, но я все просрал.