Залечь на дно в Накано

В свои дни Сасаки Хайсе всегда включал по телевизору кулинарные шоу. Гастрономическое разнообразие, благодушная атмосфера, новые рецепты и секреты самых крутых шеф-поваров страны. Вот бы вся жизнь была похожа на кулинарное шоу. Когда твоя работа на девяносто процентов состоит из расчлененки, нет ничего ценнее простых радостей отварить рис, посыпать его толчеными морскими водорослями, выбрать самый белоснежный, самый свежайший тофу на прилавке, выложить на него аккуратной горкой нежно-коричневую пасту натто или, хотя бы, украсить покупные моти из круглосуточного гипермаркета лепестками сакуры в преддверие сезона ханами. Сасаки обожал готовить сам, и с трепетом он во всем учитывал предпочтения ребят. Командный дух рождается от взаимных компромиссов в еде и времени, проведенном вечерами перед телевизором. Так что, магнитом на их холодильник было приколото расписание, которого придерживался весь отряд Qs. Муцуки делала вид, что ей очень нравится смотреть футбол и старалась не пропускать матчи «Йокогамы», а Сасаки, конечно, ей подыгрывал. Урие неохотно впускал товарищей в свой мир через дверцу документальных фильмов. Он не готов был тратить ни минуту жизни бесцельно. Ширазу обожал передачи про животных – больше всего, про подводный мир, но такие показывали только по субботам, так что вчера им всем пришлось погружаться в тему гнездования ястребов. Сасаки готовился сдерживать зевки, но внезапно это оказалось даже интересно. Он никогда не задумывался, что хищники-одиночки могут быть моногамны, как лебеди или пингвины. А каким красивым в своей жути оказался их свадебный полет! Как и многие другие птицы, ястребы летают парой, догоняют и перегоняют друг друга в воздухе, при этом самец старается показать, что он способен летать выше и безбашеннее самки. Но в один момент соревнование прекращается – они сцепляются когтями и камнем падают вниз. Легенды говорили, что некоторые пары разлетаются только в самый последний момент, прежде чем насмерть разбиться о землю. Специалисты-орнитологи были куда более скупы в описании этого птичьего танго, но Сасаки все равно надолго задумался: что заставляет двух ястребов идти наперекор животному инстинкту самосохранения?.. Сегодня был день Сайко. Это значило, что они будут смотреть аниме. — И были люди, которые ненавидели друг друга, — декламировала она, расхаживая взад-вперед за спинкой дивана в гостиной. Слова ее звучали в такт каждому шагу, словно она подошвами впечатывала их прямо в мозги слушателей, после каждой фразы короткие пухлые пальцы на руках все сильнее крючились от надрыва. — Их трупы гнили в полях. Их души были пропитаны кровью. Их узы разрубал клинок. Ввергнутые во тьму, их сердца стенали... — Сайко остановилась, запрокинула голову, проникновенно закрыв глаза… и проорала прямо в ухо Урие: — Любовь моя, да будет смерть тебе! Урие, который сидел в наушниках и увлеченно смотрел в соцсетях запись с местного любительского концерта, взвился от неожиданности: — Ты чокнутая?! — Обычно он разговаривал низким, очень глубоким и размеренным голосом, чтобы казаться старше и серьезнее, но все куинксы совсем недавно выпустились из Академии, так что под конец Урие сорвался на тонкий фальцет. Будто щенок, которому наступили на лапу. Сайко сдуло на кухню. — А ты девочка, — Ширазу, который ненароком тоже поглядывал в его экран, не преминул подколоть Урие и выхватил телефон себе. — Смотри туда, — он указал на телевизор со стоявшей на паузе заставкой и еще невинно посоветовал: — Не отвлекайся. — А-ну отдай! — Сасан, он меня не слушал! — и оправдывалась, и обвиняла Сайко на кухне. Она оторвала улыбающегося Сасаки от готовки закусок к просмотру, привела за руку и усадила на центральной место на диване. — Узрите новый сезон легендарного «Василиска»! — объявила она, потрясая пультом от телевизора, как символом власти в этой гостиной. — Вы его ждали? Да, мы его ждали! Ребята (даже Сасаки), честно, не ждали, но расписание есть расписание. Тем более нужно отдать дань жертве Сайко, которая выбралась в торговый центр, кишащий угнетающими ее людьми, купила DVD-диск с премьерой, не спустив все деньги на сладости и снеки, принесла его домой и не села смотреть сама сразу же. Счастливая, подрагивающая от нетерпения Сайко втиснулась между Урие и Сасаки, взяла миску с приготовленными им бенто и наконец-то нажала кнопку... — ЧТО?! Где? Это что за дети? Где Оборо и Генноскэ?! Сайко схватила телевизор, словно у него выросли ноги и он собрался в побег. — Нет-нет-нет-нет! — мученически кричала она в безучастно мелькающие картинки. Куинксы сидели на своих местах, ничего не понимая и только удивляясь, с какой скоростью, оказывается, Сайко умеет бегать. — Разве Оборо в первом сезоне не покончила жизнь самоубийством, чтобы не убивать своего возлюбленного Гэнноскэ? — спросила Муцуки и покраснела под неестественно заинтересованным взглядом Куки Урие. Она не должна была такое знать. — Но это же мир ниндзя! — звенящим от очевидности ситуации голосом возмутилась Сайко, безумно переключающий один за другим кадры грандиозной премьеры. — Там может быть техника воскрешения! В одном всем известном сёнэне такой замут из-за техники воскрешения устроили! — Там два клана рубятся, выставляя по бойцу для боя один на один, и каждая серия посвящена чей-то схватке, — пояснила остальным спалившаяся Муцуки и благодарно взяла одно бенто с тарелки, протянутой ей Сасаки. — Это как в Mortal Kombat? — просиял Ширазу и, по его лицу, стало понятно, что раз к ознакомлению предлагается не розовая пена изо всех щелей, то ему начинает нравится. — Сайко-тян, бросай мельтешить и включай! — Мне плюнули с экрана в лицо! — стонала Сайко, обняв круглые щеки ладонями. — Чтоб вы провалились! Нельзя снимать новый сезон с абсолютно другими персонажами, которые свалились с неба! Ребята засмеялись. Ширазу боднул лбом Урие, который делал вид, что выше всего этого. Но именно он обернулся, когда смех Сасаки внезапно сошел на нет. Секунду они смотрели друг другу в глаза, улыбка Сасаки все больше сползала, а, когда исчезла совсем, он порывисто выхватил телефон из кармана и стал набирать номер. — Акира-сан, да, добрый вечер, — Сасаки закусил губу и отвел взгляд, столкнувшись с прожектором всеобщего внимания и непонимания. — Нет, у нас ничего случилось, но у меня есть кое-какие соображения по делу Черного Кролика, — все переглянулись, а Сасаки положил руку на подбородок и вдруг почему-то посмотрел прямо на Сайко. — Я почти уверен, что Пьеро и Черный Кролик – пара. Сайко, вся в фантиках из-под конфет и перемотанная проводами наушников, в ответ уставилась на него так, словно он только что объявил, что продает их телевизор. — Все это время мы работали с гипотезой, что Древо Аогири и коалиция объединятся, если мы вмешаемся, — Акира Мадо выступала на оперативном совещании в конференц-зале с длинным узким столом, во главе которого сидел специальный следователь Куроива. Она поджала узкие губы, поверх своего микрофона посмотрев в глаза каждому слушателю. — И это привело к тому, что мы стали очень осторожны и абсолютно непродуктивны. Но что если допустить, что Хайсе прав и у нас появляется вероятность поймать Черного Кролика? — Вы играете в логические пятнашки, Мадо, — между делом заметил Ивао Куроива, наблюдающий за ней подперев кулаком тяжелую челюсть. — Согласитесь, нам требуется новое направление работы, если старое показало себя как неэффективное. А оно неэффективное, — смело заявила она, выбрав нужный слайд на мониторах перед следователями. Кто-то тоже согласно поджал губы, кто-то закивал, коротко поморщившись, как морщатся очень понимающие люди, когда другой произносит вслух то, что долго у них вертелось, но так и не сорвалось с языка. — Смертность повысилась в пяти районах. — Никто не отменял тотальную зачистку гулей в шестом районе, если ситуация выйдет из-под контроля. — Тогда Аогири останутся без врага. Шестой район стал больше убивать для пропитания, но он сдерживает Аогири. — Иными словами, — Куроива соединил пальцы домиком на папке перед собой, исподлобья взглянув на спикера, — вы хотите сказать, что откупаться живыми людьми – это вариант, Мадо? Она встретила удар не колеблясь. — Смертность среди гражданских и количество атак на ведомственные объекты станут еще выше, если мы разгромим коалицию, — без капли сомнения изложила свою позицию Акира, выпрямив спину, и голос ее налился еще большей силой. Мало кто в Управлении мог так разговаривать со специальными следователями. — Вчерашняя победа обернется в будущем трагедией. К тому же, вы должны помнить, сколько следователей, причем лучших из лучших, мы потеряли в «Антейку», — она щелкнула кнопкой на авторучке, которую все это время сжимала, убрала ее и облокотилась о стол. — Я настаиваю на том, что мы должны сконцентрировать силы на том, чтобы поймать или, в крайнем случае, убить Черного Кролика. Не исключено, что он приведет нас к базе Аогири. База Аогири, — выделила Акира, — а не база шестого района – вот первоочередная цель CCG. Куроива засопел, что отчетливо было слышно в тревожной тишине конференц-зала. Разумеется, она наступила ему на больное место. — И вы хотите использовать для этого Пьеро, я правильно понимаю, Хайсе? — специальный следователь перевел взгляд. — Да, Ивао-сан, — очень тихо сказал Сасаки и встрепенулся, потому что понял, что забыл включить свой микрофон. Нажал на кнопку, наклонился и еще раз кивнул старшему по званию, на всякий случай. — Нам малоизвестны подробности семейной жизни гулей, но... но они всегда защищают своих детей, даже ценой собственной жизни. Вероятно, своего партнера они будут защищать также, — под конец Сасаки опустил глаза в стол. Он вдруг вспомнил еще одну телепередачу про животных, которую смотрел Ширазу. Как они назывались? Жуки-могильщики? Неважно. В общем, эти жуки чуют падаль за несколько километров. Самец и самка знакомятся прямо у трупа, потом они вместе закапывают его, спариваются и она откладывает в него яйца. Но они не разбегаются тут же, как делают другие животные, – они выкапывают рядом норку и когда личинки вылупляются, родители пережевывают труп и кормят их. — Всего-то требуется победить Пьеро... — немного неловким голосом вынырнул из своих мыслей Сасаки, заполировал заминку улыбкой и стрельнул глазами в наставницу. — Пьеро – не самый слабый гуль, но она одиночка, у нее нет поддержки Аогири, поэтому использовать ее уместнее, — честно пришла на помощь Акира, коротко моргнула Сасаки, показывая ему одним взглядом, что он молодец, и снова повернула светловолосую голову к Куроиве. — Она приведет нас к Кролику, а Кролик – к базе Аогири. — Если вы не ошибаетесь на их счет, — он еще колебался. — Мне не нужны напрасные жертвы. — Мы никогда не узнаем результата, пока не попробуем, Ивао-сан. А жертвы в нашем деле не бывают напрасными. Акира Мадо обежала взглядом все лица за столом. Ее не покидало ощущение, что должен быть кто-то, очень недовольный продвижением в следствии. — Надеюсь, в вас говорят логика и расчет, а не личная заинтересованность. И с этими словами Ивао Куроива поставил на прошении визирующую печать. Все поклонились, пожелали друг другу продуктивного рабочего дня и, перешептываясь об очередной победе Акиры Мадо, разбрелись по кабинетам. Сама она задержалась раскладывать документы по файлам в папках. Интуиция ее не обманула. Когда она как бы между делом вскинула голову, мгновенно встретилась с чужим взглядом. Один из следователей остался в конференц-зале вместе с ней. — Это фарс, — бескомпромиссно заявил он и, закрыв дверь в холл со снующими коллегами, прислонился к ней спиной. В комнате сразу стало тише. — Ты хочешь поймать гуля S+ ранга на крючок? Не осознаешь опасности? Сама не заметишь, как превратишься в наживку. — Если это решит проблему, я не возражаю, — Акира еще возилась с бумажками, и звучала почти легкомысленно. Впрочем, потом она остановилась и с легким удивлением, переходящим в прозрачный намек, наклонила голову на бок. — Не я одна пострадала от этих гулей, Ито. Пару секунд проницательный лисий взгляд Ито Курамото рассматривал ее безэмоциональное лицо, а потом капитан шестого отделения цокнул языком и стукнул затылок об дверь, издав вздох разочарования. — Специальный следователь Куроива прав. Ты мешаешь личное, — он небрежно сунул руки в карманы брюк, но голос его был серьезен: — На нашей службе это опасно. Акира обошла стол и уперлась в него бедром. — Будешь писать служебку о моем неполном соответствии? Ито уронил голову, потер глаз и не то обиженно фыркнул, не то усмехнулся чему-то. — Посоветую тебе взять отпуск, — протянул он мягче. Акира не сводила с него прицельного, прищуренного взгляда, и напоминала в эту минуту редкой породы ястреба со светлым оперением. — Сколько лет твои прекрасные губы не произносили это прекрасное слово? — Все равно ты не дашь мне свое отделение в ближайшее время, верно? — агрессивнее, чем планировала, спросила Акира. — Почему? — удивился Ито, и шрам на его лице сложился в складку. На провокацию он не повелся. — План утвержден. Мои следователи в полном твоем распоряжении, Мадо. Акира сбила документы в стопку, повернувшись к нему спиной, подравняла края вначале с одной стороны, потом с другой. — Знаешь, чем ты отличаешься от Хачикавы, Ито? — не отвлекаясь от своего занятия, вкрадчиво заметила она. — У тебя нет его решительности. Самое главное качество для капитана территориального отделения, — она оглянулась с вызовом, уперевшись ладонью на ребро толстой пачки бумаг. Обескураженный Ито вскинул брови. — Чего же ты тогда сидел и молчал на совещании, раз не согласен? — Хотел досмотреть этот старый фильм с тем чуваком, который решил показать силу, на этой почве придумал разъединить главную сладкую парочку, и в конце ему напихали по самые гланды. Мало ли, — он пожал плечами, отклеился от двери и повернулся, чтобы уйти, — вдруг появится альтернативная концовка. — В конце победит справедливость, — отрезала Акира Мадо. — А справедливость без силы – ничто. Ито медленно обернулся и благодушно, без обычной хитринки и заигрывания улыбнулся ей. Его пальцы держали дверную ручку. — Мягкость сильнее твердости, вода сильнее скалы, а любовь сильнее страха. Подумай, Мадо. Акира Мадо смотрела ему в спину. В ту секунду, когда высокая мужская фигура скрылась на примыкающей к холлу лестнице, она правда задумалась: а правильно ли она поступила, вычеркнув Ито Курамото из списка подозреваемых?

* * *

— Теперь тебе есть чем кормить кошку, — вместо приветствия сказал Аято. Он сидел на широком подоконнике и сверху-вниз разглядывал аквариум рядом с собой. Видно было, что он сидит так уже не одну минуту и как будто искренне верит, что рыбка, плавающая на поверхности воды кверху брюхом, вот-вот закончит изображать опоссума, перевернется и задорно махнет ему белоснежным хвостом. Другие рыбки тоже иногда подплывали к ней и тыкались в товарку круглыми ртами – то ли того же ждали, то ли строили планы на обед. — Мне казалось, ты к ним сильно привязался. — Не так сильно, чтобы устраивать рыбьи похороны, — он посмотрел прямо на нее, и Тиса нерешительно замерла при входе в комнату. У нее был такой вид, точно она была не вполне уверена, что ей можно здесь находиться. Ее рука с не до конца размотанным шарфом легла на дверной косяк, и из-за него она, будто бы из-за шторы, подсматривала за чем-то очень личным. Аято неотрывно смотрел, прислушивался к ней и ничего не говорил, хотя первая реплика его прилетела, едва она успела открыть дверь. Ведь сидел, ведь ждал, а молчит и строит из себя гордость. И Тиса мысленно плюнула, быстро подошла к окну, потому что, в конце концов, это и ее аквариум тоже и, хрен его знает, как он за ним следил, пока ее не было! Видимо, не очень-то и хорошо, но все-таки… — Белые рыбки более капризные и требуют особых условий, — Тиса машинально сняла что-то с рукава Аято и с удивлением подняла брови. Это был бледно-розовый лепесток сакуры. — Не думаю, что кто-то из нас в этом что-то понимает... — пока она подбирала слова утешения, изо рта Аято, продолжающего трагически сидеть над аквариумом, вдруг вырвался приглушенный, задушенный звук, который заставил ее замолчать и в шоке наклониться к его лицу. — Что ты...? И он захохотал, да так заливисто, что Тиса отскочила назад. Аято с хлопком обхватил обеими ладонями край подоконника по сторонам от себя и запрокинул голову – волосы попадали ему на лицо резкими карандашными штрихами, во рту счастливо показались верхние клыки. — Его звали Канеки, — просмеявшись, объяснил он, снова посмотрел в воду и снова прыснул. Тиса ни черта не поняла. — В нашем аквариуме сдохла одна-единственная рыба, и надо же было так случиться, чтобы это оказался именно Канеки, — стоная от переполняющих его чувств, добавил он. — Ты назвал его в честь своего друга? — догадалась она. — Нет, — Аято облегченно помотал головой, — в честь одного придурка из прошлого. Тиса зацепилась за его пальцы своими, мягко потянула на себя, и он с показательно принужденным видом подчинился, становясь перед ней на ноги. Они посмотрели друг на друга. Ее руки медленно, как бы примеряясь, скользнули ему на грудь. И каждый миллиметр глаза в глаза – синие глаза и зеленые. А потом Тиса наконец его обняла. И это объятие сказало ему: «я скучала». «Я скучал сильнее», — его руки порывисто стиснули ее. «Нет, я сильнее». Сильнее… сильнее… сильнее, пока они не провернулись у окна, из которого открывался вид на цветущее у подножия дома дерево вишни, напирающее на стену одного из подъездов набитыми, точно пухом, жирными ветвями. Первые опавшие лепестки во дворе поднимались от земли нежно-розовыми спиралями. Они взмывали все выше и выше, и вот по Накано уже понесся таинственный вихрь сакуры, окутавший улицы, дороги и парки. Прохладное стекло, которое тоже оросило дождем лепестков, целовало Тису в спину. Аято усадил ее на подоконник, а сам уперся лбом в тонкую маленькую ладонь в кольцах на фалангах и пальцах с по-рокерски черными ногтями, и она словно сняла с него все те недели, когда он чувствовал себя неполноценным. Кажется, Аято даже услышал щелчок, с которым какая-то часть его встала на место, а вместе с ним – страшную мысль в голове, что он скорее умрет, чем позволит ей еще раз уйти отсюда. Он обязательно придумает, как привести ее в Аогири. Разобьется в лепешку на том проспекте, но придумает. Или просто разобьется в лепешку без нее. Тиса с кандзи значит «заполучить чью-то любовь». Но европейцы так называют кустарник, который растет на могиле. На могиле Аято. И спасибо небу, эта мысль мимолетна, точно сакура, падающая с этих самых небес со скоростью, как напомнили недавно по телевизору, пять сантиметров в секунду. В Кабуки-чо она пошла против собственных принципов – и это вместо пяти тысяч слов. …А в этот самый момент на другом конце города, в Центральной Токийской больнице Сайсэйкай, у кровати безымянного пациента оживились приборы. И чем прерывистей становилось дыхание Тисы под жаркими поцелуями Аято Киришимы, тем сильнее ускорялся ритм сердца спящего человека. И вот настал миг, когда зеленый пламень крыльев вырвался из лопаток сам собой. Тиса задохнулась, зажмурилась и провалилась, а коматозник, наоборот, глубоко вздохнул и распахнул непроницаемые, прозрачно-серые, похожие на осколки стекла глаза, обычно прикрываемые очками.