У времени нет власти

Он помнил боль, дикую и внезапную, как все поплыло перед глазами. Мир исчез, увлекая его в глухую темноту, и выкинул из постели, тяжело дышащего и всего в поту. Тусклый свет из маленького окна слабо освещал его келью. Лаик… Создатель, это был только сон! Дикон зябко поежился, сжав руки в кулаки. Правую тут же пронзила невыносимая боль. Закатная крыса, чтоб ей сдохнуть! Его морозило и потряхивало, неужели все из-за одного маленького укуса? Похоже, мазь братьев Катершванцев совсем не помогала. Он встал и принялся медленно одеваться. Вот он, тот самый день, что испортил ему все планы. Уже скоро придется вернуться в стылый Надор, к матушкиным молитвам, слезам Айрис и ледяной комнате, в которой ему снова предстоит чахнуть еще много лет. Все так… Почему же Люди Чести оказались такими трусами? Неужели никто не посмеет пойти против воли этого проклятого Дорака? В голове стоял туман. Ричард мало что запомнил – как их расставили на площади, как пыжился Свин Арамона на белом коне. Он едва видел силуэты короля и королевы, почти не обратил внимания на эра Августа, напряженно разглядывавшего унаров. Голова кружилась, руку жгло просто нестерпимо. Думать о том, чтобы сделать хоть шаг в сторону кардинала было невыносимо – Дик понял, как глупы были его планы, едва ощутил расстояние, которое не сумел бы пройти ни при каком варианте, окруженный целым двором Талига. Как назло, в груди поднимался жар – он знал эти признаки с детства, весь побледнел, боясь позорно закашляться от удушающего приступа грудной болезни. Ему чудилось, будто он слышит шепот камней на площади – едва различимый, пугающий и мистический… - Ричард, герцог Окделл, - вдруг раздался манерный громкий голос, отвлекая Дикона от спутанных мыслей, - я, Ги, граф Ариго, маршал Юга, принимаю вашу службу! От неожиданности юноша покачнулся. Вот это да! Неужели кто-то рискнул… Или померещилось? Арно слева подпихнул его, приводя тело в движение. Голова закружилась еще сильнее, но Окделл выпрямился и нетвердой походкой двинулся к ступеням, покрытым алым ковром. Брат королевы Талига стоял прямо около ее кресла, это был высокий стройный мужчина со светло-каштановой шевелюрой, аккуратными усами и бородкой, сейчас он слегка улыбался, глядя прямо на приближающегося унара. Ричард медленно опустился на одно колено и приложил огромное усилие, чтобы голос его не дрожал: - Я, Ричард из дома Окделлов, благодарю графа Ариго за оказанную мне честь… С клятвой он справился и сумел вполне ровно встать за своим эром. Его эр! Какой храбрец! Помимо воли юноша улыбнулся, гордясь тем, что попал к человеку, не побоявшемуся пойти против воли всесильного кардинала. Но все же граф – брат Ее величества, не ему ли должно быть первому плевать на какие-то запреты олларианского старого выскочки? От этих мыслей голова шла кругом, но все же сознание немного прояснилось. Ричард стал глазеть по сторонам, внезапно оценив изящный профиль королевы Катарины, которая иногда поворачивалась к брату, чтобы что-то шепнуть. Ее величество не была красавицей в полном смысле этого слова, но ее внешность притягивала взор мягкими, тонкими чертами, на которые приятно было любоваться. Иногда по ее лицу скользила грусть и безысходность, но королева, словно опомнившись, быстро брала себя в руки и снова гордо вздергивала голову с роскошными пепельными волосами, убранными в сложную прическу. Потом Дик, наконец, рассмотрел толстого короля Фердинанда, один вид которого вызывал в нем брезгливость и снисхождение. Конечно, не обделил юноша вниманием Квентина Дорака, чье морщинистое лицо казалось холодной маской – вероятно, кардинал Сильвестр был страшно недоволен выходкой графа Ариго. «Так тебе и надо, закатное отродье!» – мстительно подумал герцог Окделл. Пока Дикон разглядывал Лучших Людей королевства, он вдруг почувствовал, что кто-то разглядывает его самого. Не сильно смущаясь, он оглянулся и столкнулся с совершенно невероятными синими глазами бледного темноволосого мужчины, небрежно прислонившегося плечом к колонне слева от сидящих королей. Ричард почувствовал, как сердце пропускает удар. Он знал, что такие глаза на столь красивом лице во всем королевстве могли принадлежать лишь одному дворянину. Его кровный враг, убийца его отца, Кэналлийский Ворон! Герцог Алва смотрел на него пристально, изучающе и с каким-то нечитаемым выражением, которое прежде Дику не доводилось видеть в чужих глазах. Заметив, что Окделл поймал его взгляд и нахмурился, Ворон лениво улыбнулся и едва заметно склонил черноволосую голову в знак приветствия. Ричард тут же отвернулся, умом понимая грубость и детскость своего поступка. Но еще чего не хватало раскланиваться с этим мерзавцем! Да за одно это матушка бы его прокляла… Церемония разбора оруженосцев быстро подошла к концу и Дикон двинулся за своим монсеньором к конюшням. - Это ваш конь? – были первые слова, что произнес его эр. Дик как раз выводил Баловника под уздцы. - Да, эр Ги. - Жалкое зрелище… Я думаю, на официальных парадах придется одалживать вам кого-то другого из моей конюшни, - презрительно сообщил граф, вскакивая на белоснежную кобылу. Юноша покраснел, потом насупился, но решил ничего не объяснять. В конце концов, граф Ариго должен сам понимать, как Надор пострадал после мятежа отца и средств на приличного коня просто не было. - Ричард, поспешите! Граф пришпорил кобылу, и герцог постарался не отставать, направляя Баловника за белоснежной лошадью впереди. Оллария сияла весной – на углах торговали яркими цветочными букетами улыбчивые девушки, горожане то спешили по своим делам, то общались на каменных мостовых, отчего улицы наполнял гомон и смех. Солнце призывно блестело в кружевных металлических вывесках трактиров. Дикон смотрел по сторонам и жизнь казалась ему сейчас удивительно прекрасной. Даже боль в руке немного утихла, напоминая о себе только когда приходилось натягивать поводья. Ги Ариго иногда оглядывался на своего оруженосца и придерживал кобылу, не давая ей ускакать сильно вперед. На душе у Дикона было легко. Теперь все будет прекрасно! Его взял к себе на целых три года истинный Человек Чести, не понаслышке знавший, что такое жить под властью Олларов! У них с ним общие враги – кардинал и Первый маршал, они могут столько времени провести за разговорами о Великой Талигойе, помечтать вместе о возрождении Раканов… Дальнейшее времяпрепровождение со своим эром Дикон сейчас представлял себе смутно, но вдруг вспомнил, что граф является маршалом Юга, а значит и военные походы могли вполне случиться за время его службы Ариго! Красота! Они пересекли мост через Данар и граф повернул в сторону площади Леопарда, где возле круглого фонтана выстроились белоснежные высокие особняки. У Дика перехватило дыхание при виде такой роскоши. Неужели его эр живет здесь? Поневоле вспомнились мрачные голые стены родного замка, отсутствие стекол в старой башне, где раньше был кабинет отца, и ледяные дожди, омывавшие старинные обшарпанные камни… Граф въезжал в ворота самого большого и красивого дома на площади, украшенного позолоченной лепниной. Ворота сияли алой свежей краской – такой дворец вполне мог иметь король, но принадлежал он братьям королевы. Оставив лошадей в конюшне, граф Ариго провел Дикона в дом. Внутри все сияло алым и золотым – родовые цвета Ариго покрывали практически каждое бье огромного холла, лестницу и стены. С потока свисала здоровая люстра на тысячу свечей. Дикон оробел от подобного расточительства и роскоши. В душе заклубилась смесь из странной обиды, зависти и, пожалуй, раздражения. Здесь все кричало о том, что хозяева очень богаты и хотят, чтобы их визитеры знали об этом. Граф взбежал по ступенькам и поманил герцога за собой. Ричард нагнал его у входа в большой кабинет, где снова был ослеплен золотом и алыми тканями. - Садитесь, Ричард! – манерно растягивая гласные, предложил Ги, плюхнувшись в громадное кресло у большого камина. Герцог Окделл несмело опустился во второе, оказавшееся мягким настолько, что юноша побоялся в нем утонуть, неловко опершись на позолоченные ручки. - Итак… Приветствую вас на службе! – с торжественным придыханием выдал граф, хлопнув в ладоши. – Сын самого Эгмонта Окделла! Вот вы и здесь. - Эр Ги… - Дикон неловко выпрямился в кресле. – Позвольте поблагодарить вас! Я знаю, что кардинал… что Дорак запретил… - Ах, оставьте, Ричард! – Ги энергично взмахнул рукой. Он ослепительно улыбнулся юноше напротив. – Как только я увидел вас там, на площади, я понял, что вы должны быть моим… оруженосцем! Все запреты этого человека тут же вылетели из моей головы! Манеры его эра казались Дикону несколько необычными – он странно говорил, словно чем-то недовольный ребенок, растягивая слова, много жестикулировал, отчего кружевные манжеты его рубашки, выступающие в рукавах алого камзола, порхали как птицы в воздухе. Но, стараясь не обращать на это внимания, Ричард с признательностью и симпатией посмотрел на графа. - Это так смело, монсеньор, мой отец был бы вам благодарен! - Конечно, конечно… А не выпить ли нам за столь знаковое событие? Два Человека Чести нашли друг друга! - Конечно! – Дик тут же подскочил с кресла и бросился к небольшому столику, полностью заставленному самыми разнообразными бутылками с алкоголем. – Что вы предпочитаете, эр Ги? - Мне «Девичьих слез», а что любите вы? - Я думаю, что полюблю их тоже! - Чуде-е-есно! Дикон неловко откупорил бутылку и едва не закричал – руку обожгло столь дикой болью, что он едва не расплескал вино. В голове помутилось и он тяжело оперся на столик, борясь с головокружением. - В чем дело? – голос эра прозвучал так близко, словно он стоял прямо за его спиной, но Дик не слышал, когда тот подошел. - Моя рука… в «загоне» меня укусила крыса, монсеньор. - Крыса? – в голосе графа явно прозвучала брезгливость. - Я прижег рану, но, похоже, это не помогло… Дикон машинально протянул руку эру, в подтверждение своих слов, которая распухла настолько, что перчатка, казалось, впилась в кожу намертво. - О, нет! – панически вскричал Ги Ариго, отскакивая от оруженосца. – Не желаю это видеть! Он дернул с силой алый шнур на стене и в дверях тут же возникла хорошенькая горничная. - Сюзетт, вызовите лекаря, немедленно! Девушка исчезла, а Дикон все еще не мог отлепиться от стола, боясь позорно рухнуть на пол. - Вот что, Ричард, отправляйтесь-ка в свои комнаты, дождитесь лекаря. Выпьем с вами в другой раз… Знаете, я не выношу больных, а уж всякие раны… Ариго передернуло от отвращения. Герцог выпрямился, призывая на помощь все свои силы и коротко склонил русую голову. - Слушаюсь эра. Только… может кто-то показать мне, где моя комната? - Разуме-е-ется! Ги снова дернул шнур и на пороге возникла уже другая горничная. - Жоржетт, проводите герцога Окделла в его комнату, пусть лекарь, как появится, отправляется сразу к нему. Дик плохо запомнил, как он очутился в выделенных ему покоях, совсем не помнил, как скинул сапоги и прилег на кровать с алым балдахином. Сознание словно издевалось над ним – то возвращалось, то снова пропадало. В какой-то момент он очнулся от причитаний седовласого господина, который то прочил ему потерю руки, то клял молодость и глупость пациента. От ужаса перед перспективой стать одноруким Дик очнулся, попытавшись сесть на кровати. Он понял, что старик чистит его ладонь от скопившегося гноя, и это зрелище совсем отрезвило его. - Лежите, сударь! – строго приказал лекарь. Дик послушно лег снова, но в этот раз пытался не отключиться и боролся с волнами боли, которая терзала его будто зверь с огромными зубами. - Ну что, закончили? – слабый голос его эра из-за дверей раздался в тот момент, как лекарь уже бинтовал пострадавшую руку. - Закончили, сударь. Граф Ариго вошел в комнату. Он сменил камзол на домашнюю рубашку, усыпанную кружевами и воланами в таком количестве, что Дик вдруг поймал себя на мысли, что подобная одежда больше подошла бы какой-нибудь эрэа, но никак не мужчине! - Ах, какая неприятность! – всплеснул граф руками, снова впечатлив юношу своей излишней эмоциональностью. - Будем надеяться, жар скоро спадет. Вам надо поспать, герцог, - лекарь угрюмо сунул в здоровую руку Дика синий флакон. – Это выпьете ночью, если вас будет мучить лихорадка. Завтра навещу вас. - Благодарю вас, сударь… Ариго стрельнул глазами вслед ушедшему старику, затем приблизился к Дикону, который тщетно пытался снова сесть на постели, но страшная слабость не давала сделать это в полной мере. - Ну что вы, Ричард, лежите. Я помогу вам! Дик почему-то подумал, что граф решил помочь ему с подушками, чтобы тот сел удобнее, но Ги стремительно схватился за его потрепанный колет в родовых цветах Окделлов, ловко расстегивая пуговицы. Ричард хотел было запротестовать и сообщить, что он разденется сам, но не успел и рта раскрыть, как граф уже стаскивал с него одежду, совершенно не заботясь о больной руке, которая протестующе заныла под повязкой. - Эр Ги… - Молчите! – хрипло перебил его Ариго, хватаясь за шнуровку на рубашке Дика. Юноша озадаченно посмотрел в лицо графа и поразился тому, как потемнели его бледно-голубые глаза. От мужчины пахло какими-то духами, потом и вином. Неужели он… Додумать мысль Дикон не успел, эр уже вовсю стягивал через его голову рубашку, которую тут же небрежно отбросил в сторону. Возникла определенно неловкая пауза. На симпатичном лице графа застыло какое-то странное выражение – он глядел на голую грудь Дикона с таким жадным интересом, будто никогда не видел полуголых мальчишек так близко. Ричард поежился от этого неприятного взгляда. Рука эра медленно потянулась к завязкам на штанах, но Окделл решительно перехватил ее. - Эр Ги, дальше я сам! Получилось немного грубо, но это словно отрезвило монсеньора, он поднял глаза на своего оруженосца и тут же ловко отпрянул в сторону. - Ах, Ричард, вы должно быть устали, - деланно рассмеялся Ариго, поправляя собственный наряд. – Вам надо выспаться! Едва граф покинул его комнаты, юноша решительно вскочил с кровати. Мир вокруг закружился, но герцог вцепился в столбик постели и перевел дух, постояв так несколько минут. Короткими шагами, цепляясь за мебель, он достиг двери и повернул ключ в замке. Это действие отняло у него последние силы, и он совсем не запомнил пути назад, к кровати, на которой тут же отключился.