У времени нет власти

Жар и лихорадка мучили Дика еще пару дней. В первую ночь он вспомнил о флаконе лекаря и залпом выпил содержимое, вновь выпав из реальности на несколько часов. Очнулся он поздним вечером и то от того, что одна из горничных принесла на подносе ему ужин. Он слабо поблагодарил и, дождавшись ее ухода, озадаченно уставился на тарелку, в которой дымилось жаркое. Дикон плохо помнил события последнего времени, но то, что он запирал дверь перед своим забытьем – это он знал точно. Сил на то, чтобы разбираться с этой загадкой не было совсем. Он поковырял в тарелке, но аппетит так и не пришел, поэтому обессиленный герцог отставил блюдо на столик у кровати и снова упал на подушки, погружаясь в дрему. Окончательно он пришел в себя на следующее утро и смог подняться с кровати, ощущая небольшую слабость. Рана больше не болела, жар отступил, это позволило ему умыться одной рукой и как раз вовремя – очередная горничная принесла ему завтрак, а также новую одежду в родовых цветах Ариго и сообщила, что граф желает его видеть. Перекусив, Дикон изучающе разглядывал довольно вычурный колет алого цвета с золотой вышивкой по вороту и манжетам. Его собственные цвета тоже включали темно-красный, но алый бархат казался кричащим и немного вульгарным после спокойных оттенков багрового в родной одежде, что он привык носить с детства. Из зеркала на него смотрел взъерошенный, бледный и очень худой мальчишка, цвета Ариго подчеркивали темные круги под глазами, и он сам себе показался похожим на выходца из старых сказок Нэн, которыми та потчевала их с сестрами в прошлом. Ричард достал из своих скромных пожитков герцогскую цепь, унаследованную от отца. Алый бархат колета будто заглушал цвет камней, да и золотистая отделка сияла больше, чем сами звенья старинной цепи, но герцог ни за что бы в жизни не отказался от возможности носить одно из двух своих украшений, подчеркивающих его статус и положение. Дик расстроенно отошел от зеркала и приблизился к двери. Ключа в ней больше не торчало. Это неприятно поразило Окделла, он открыл дверь и взглянул на нее с другой стороны – замочная скважина была пуста. Кому-то не понравилось, что он смог запереться в комнате? Как же ее отперли? Герцог Окделл снова, как в Лаик, остро ощутил, что он не в безопасности. Он не мог понять, откуда взялась такая мысль – в самом деле, кто мог угрожать ему (и чем?) в доме его монсеньора? Но это чувство все свербило в душе и никак не хотело уходить, пока он медленно шел к кабинету своего эра, смутно припоминая, что тот был на том же этаже, что и выделенная ему комната. - А, Ричард, - радушно встретил его граф Ариго, нынче его наряд был больше золотой, чем алый и юноша не сказал бы, что монсеньору это шло. – Сегодня чудесный день, день рождения нашей прекрасной Катари! Нас ждут во дворце, я уже хотел отправиться вас сам будить, но вы вовремя встали. Граф внимательно обошел вокруг замершего оруженосца, оглядывая того со всех сторон. Дикону стало немного не по себе, хотя сейчас лицо графа было совершенно обычным, не сравнимым с той странной гримасой, что исказила его, когда Ариго бросился его раздевать несколько дней назад. - Вам очень идут эти цвета, - удовлетворенный осмотром, Ги фамильярно похлопал оруженосца по груди. – Мы определенно произведем сегодня фурор во дворце! День рождения королевы? Сердце Дикона забилось чуть быстрее. Он окажется к королеве столь близко… В мутных воспоминаниях мелькнул ее тонкий нежный профиль. Воздушный образ Катарины Ариго внезапно взволновал юношу, он устремился за что-то рассказывающим графом, но не слышал ни слова, точно погрузившись в мир грез. - Иорам уже во дворце, - с досадой поделился Ги, ожидая, пока конюхи выведут их лошадей к воротам. – Ничего, в конце концов, главное успеть опередить Алву! Имя кровного врага привело Дика в чувство, заставив вынырнуть из романтичных мыслей, и он уставился на графа. - Почему? - Мне любопытно, что подарит этот мерзавец! Он так любит эпатировать двор, что с него станет оскандалить королеву прилюдно! В голосе Ариго звучала такая неприкрытая неприязнь, что герцог невольно поежился. Он совсем не представлял себе атмосферу при дворе Олларов, не считая скупых фраз из двух разговоров с господином Штанцлером, но на всякий случай решил проникнуться праведным гневом в ожидании выходки от Повелителя Ветра, положившись на слова монсеньора. Площадь Леопарда, где находился особняк Ариго, располагалась совсем недалеко от Нового дворца, поэтому совсем скоро оруженосец спешил за господином по черно-белым плиткам в сторону покоев Ее королевского величества. Толпа дворян почтительно расступалась перед братом королевы. Дик совсем не успевал глазеть по сторонам, боясь упустить монсеньора из виду. Несколько коридоров – и вот они перед двустворчатыми дверьми, богато украшенными лепниной. Двери охраняли двое гвардейцев в форме черно-белого цвета – цветов Олларов. Ги кивнул им и те пропустили графа Ариго с оруженосцем в приемную королевы Талига. Здесь вовсю щебетали фрейлины и лощеные щеголи-придворные. Толпа пестрила яркими нарядами, в нее тут же привычно нырнул монсеньор, а с ним и Дик, ловя на себе любопытные взгляды. Из дальней двери вышел младший брат королевы Иорам Ариго, граф Энтраг, к которому они оба и направились. - Она одна, - скучающим тоном сообщил Иорам, поигрывая белыми перчатками. Младший брат его эра больше походил внешне на их общую сестру – те же пепельные волосы, хотя бледно-голубые глаза роднили всех представителей рода. - Прекра-а-асно! Ги решительно распахнул дверь и Дикон машинально шагнул за ним следом, тем более, он не слышал приказа оставаться в приемной. Оглядевшись, он понял, что оказался в личных покоях Ее величества, а сама она сидела у столика с зеркалом, ее прекрасные волосы покрывали хрупкие плечи, стянутые черно-белым платьем, и две служанки расчесывали их с двух сторон. Юноша покраснел от такой интимной сцены, а граф тем временем приблизился к сестре: - Долгих лет, сестрица! – он склонился к ее лицу и поцеловал прямо в губы. Дик ошарашенно моргнул, но, видимо, подобное было привычным делом для Ее величества, та фыркнула и замахнулась на него пуховкой, отчего лицо монсеньора и ее собственное обсыпала серебристая в свете дня пыль. Пока Дик мучительно краснел от непонятной сцены, показавшейся ему немного неприличной, Катарина Ариго заметила его. - Я рада видеть вас, герцог Окделл! – нежно произнесла королева и Дик почувствовал, что его сердце сейчас же вылетит из груди. Все мысли куда-то рассеялись, он упал на одно колено и с дрожью примкнул губами к маленькой протянутой ручке Ее величества. - Взгляните, как ему идет алый! – горделиво сообщил его эр, вырывая Дикона из блаженного состояния. – Впрочем, чего еще ждать от истинного Человека Чести, не так ли? - Я так рада, что вы взяли его к себе, Ги, - голос королевы журчал, как ручеек в весеннем Надоре. Дикон никогда не чувствовал себя счастливее – его королева беспокоилась о его судьбе! - Очаровательно. Мне стоило ожидать, что у вас здесь целая толпа и юноши, валяющиеся в ногах! Ленивый насмешливый голос словно разрушил всю идиллическую картину, как будто в одночасье кто-то разбил большое зеркало. Дик оглянулся, столкнулся взглядом с ехидными синими глазами Первого маршала, и тут же поспешно вскочил на ноги. Тот, не обращая больше внимания на красного как рак герцога и на принявшего надменное выражение лица графа, неспешно подошел к королеве и, быстро поцеловав ей руку, вручил небольшую красную коробочку. - Отрадно, что я успел, и Ваше величество еще не выбрали драгоценности, - светским тоном произнес Алва, наблюдая, как королева открывает подарок. Через секунду в ее руках оказалась алая ройя. Дикон нахмурился. Он где-то читал, что ройи были одними из редчайших камней в мире, и этот щеголь просто пускает пыль в глаза, давая своим даром понять всем вокруг, что имеет на королеву какие-то особые права! Юноша почувствовал, как злость и ревность бурным потоком поднимаются в душе. Какое позерство! Даже брат королевы не подарил никакого подарка, а этот негодяй… Поток гневных мыслей прервало внезапное появление Дорака, а вслед за ним явился и кансилльер. Дикон отступил к стене – в чем-то проклятый Алва был прав, в личных покоях королевы собралась самая настоящая толпа! Он плохо прислушивался к разговору, больше увлеченный тем, как королева медленно, словно нехотя застегнула колье с ройей на изящной шее и алый камень бесстыдно заблестел между тонких ключиц. Это зрелище ужасно расстроило Дикона, словно распутный герцог Алва прилюдно надел ошейник на Ее величество, беспардонно обозначив свои права. Он понял, что сверлит прямую спину Первого маршала злым взглядом уже какое-то время и, опомнившись, посмотрел на своего эра. Ги Ариго откровенно скучал. Поймав его взгляд, граф кивнул ему на двери, и они оба выскользнули из покоев королевы, будто бы никем не замеченные. - Отвратительный человек! – прошипел Ги, отходя с оруженосцем к окну. – Не выношу этого снобизма! Всем без того вокруг известно, что его дикое Кэналлоа приносит какие-то немыслимые доходы и драгоценные камни, но так швырять это прямо в лицо Ее величеству! Неслыханная наглость! Дикон кивал, будучи согласным с каждым словом. Ариго вздохнул, посмотрел на него и вдруг улыбнулся. - Так приятно, Ричард, что вы полностью разделяете мои мысли, - сладко заметил он, снова будто невзначай коснувшись ладонью колета на его груди. – Сейчас нас ждет скучнейший прием и бал, а мне необходимо дополнить мой наряд – все-таки, как-никак, у моей семьи сегодня праздник! Мне требуется ваша помощь. - Слушаю эра, - отозвался Дикон, немного отступив от монсеньора, потому что, по правде говоря, ему не очень нравилось, когда кто-то столь фамильярно гладил его по груди. - Идите в сад и принесите мне розу. Она должна быть самой алой, Ричард, это важно! Герцог моргнул и озадаченно уставился на своего господина. - Розу, монсеньор? - Да, вы обратили внимание, что сегодня намечаются танцы? Я не большой любитель подобных развлечений, но, когда вокруг танцуют, я предпочитаю нюхать не пот тел, а нечто прекрасное, - Ги снова живо махал руками как будто разгонял невидимых птиц. Ричард озадаченно хмыкнул, не зная, что на это все сказать, но граф уже отвернулся от него, отпуская, а сам отправился на поиски брата. Герцог Окделл потерянно огляделся, наткнулся на очередные взгляды любопытных и, попятившись, повернулся в сторону большого окна, выходящего в королевский сад. Он медленно спустился по ступенькам. В саду не было ни души – все придворные ждали появления короля и королевы, так что никому не было ровно никакого дела до его поручения, которое, говоря откровенно, было совершенно глупым. Ричард побрел по дорожке. Он видел розовые, желтые и белые кусты роз, но ведь эру за какими-то ызаргами понадобилась именно красная! Он чувствовал, что сердится на это нелепое задание от монсеньора, но ничего не мог с собой поделать. Наконец, в дальнем углу у белой резной скамьи показался куст красных роз. Сжав губы в тонкую линию, юноша устремился туда, на ходу доставая отцовский кинжал. Эх, видел бы Святой Алан для чего его потомок использует орудие, убившее когда-то предателя! Кошкины розы кололись и никак не удавалось достать свежий бутон, который Дик присмотрел чуть дальше от скамьи. Он успел пожалеть, что снял перчатки еще в приемной, не представляя, что его отправят бороться с растениями. - Роскошно! Герцог Окделл разоряет сад Олларов! Веселый голос раздался прямо у него над ухом и от испуга Дикон тут же выронил кинжал, который чудом не вонзился ему в ногу, а колючие розы больно оцарапали здоровую руку, когда он выпустил ветку. Оборачиваясь, он уже знал, кого увидит – этот насмешливый баритон намертво впился в память. Герцог Алва расслабленно стоял рядом и ухмылялся, постукивая одним из своих колец по серебристому эфесу шпаги, на который опирался обеими руками. - Я ничего не… - от возмущения Дикон задохнулся, теряя мысль, и упустил момент, когда убийца отца ухватил его ладонь, рассматривая длинную царапину от шипов, из которой яркой полосой проступила кровь. - Пара дней, как из «загона», и уже весь изранен? Не знал, что служба у Ариго полна таких опасностей! – иронично заметил Алва, выпуская его руку из своей за секунду до того, как Дик вырвал бы ее сам. - Не ваше дело, сударь! – наконец смог достойно огрызнуться он и склонился, поднимая кинжал отца. - Не мое, - легко согласился Рокэ Алва, разглядывая его блестящими синими глазами с неясным выражением. – Так что за дама успела уже покорить вас настолько, что вам срочно понадобился для нее букет? Ричард открыл рот и совершенно некуртуазно его тут же закрыл. Он покраснел и возмущенно уставился на Алву в ответ, не зная, как ему выкрутиться из этой ситуации и не выставить себя на еще большее посмешище. - Ясно, - ухмыльнулся этот негодяй, словно ему и в самом деле было что-то там ясно. – Могу вас заверить, юноша, королева не любит розы, так что зря стараетесь. - Да как вы смеете! – воскликнул Дик в праведном гневе. Этот мерзавец продолжает свое подлое дело по очернению имени этой достойнейшей из женщин. – Это вовсе не для Ее величества! - А, - весомо отозвался Первый маршал и склонил голову на бок, точно ему нравилось рассматривать герцога Окделла будто странное насекомое. – Конечно. Простите мою оплошность, разумеется, это для вашего господина, тонкого ценителя прекрасного! - Не смейте говорить гадости о графе Ариго! – рявкнул Дик, его серые глаза сейчас становились все темнее и темнее. – Вы понятия не имеете, что может быть нужно истинным Людям Чести! - Судя по вам, им нужны раны и розы, - улыбнулся Алва, создавалось ощущение, что он явно наслаждается происходящим. – Но, как по мне, то главное, чтобы вас это устраивало. - Меня все устраивает, не извольте беспокоиться! – огрызнулся Дик и грубо отвернулся от совершенно взбесившего его человека. Ухватив снова ветку, он мощно рубанул первый попавшийся стебель, а затем снова обернулся к Алве, намереваясь сказать что-нибудь обидное, но, к его изумлению, рядом с ним уже никого не было.