Сторона, которая всё сломала.

Постепенно приближался Хэллоуин. Постепенно начинало жечь кожу. Она растирала больные места, кажется делая ещё хуже. Красные пятна были везде, кроме лица, но даже их она с трудом прикрывала. Приходилось сочинять байки про комаров, старательно не замечая взгляды Золотого Трио. В прошлый раз такого не было. Северус давал ей мази, а Луна мягко втирала её в покрасневшие участки. Розье отправила ей какое-то американское, маггловское лекарство. После него стало полегче, хотя зудение никуда не пропало, но слишком много принимать нельзя было – откинуться можно. Это сообщала и Винда, и инструкция в белой, блеклой коробке. Волшебница отправляла настойку стабильно раз в полторы недели. Розье почему-то ничего не сказала Геллерту, в чем Мегарис была признательна. Мысли о том, что Грин-де-Вальду просто плевать, она отмела. Тот теперь едва ли не исполнял роль курицы-наседки, по пятнадцать раз спрашивая Поттер как она чувствует себя. Число вопросов увеличилось вдвое, когда Мегарис слегка в больничное крыло с отравлением. И пускай девушка понимала, что Геллерт и Винда беспокоятся о ее самочувствие только из-за жизни первого, но на душе было как-то... Тепло и спокойно после всех этих расспросов. Мегарис откуда-то знала, что в каждом вопросе есть доля заботы, а не выгоды. Все трое успели привязаться к друг другу за ту неделю, что Поттер провела в Нурменгарде. Когда Мегарис с друзьями ввалились в «Три метлы́» почти все столики были уже заняты. Это был второй поход в Хогсмид в этом году, но на улицах уже было холодно, а осенний ветер забирался прямо под теплую мантию, щекоча кожу под не заправленной толстовкой. Араминту девушка увидела сразу. Та сидела рядом с дверью, прикрываясь газетой и покачивая в руке бокал с медовухой. Она подмигнула Мегарис, поднимая бокал в приветствие. Поттер быстро осклабилась, незаметно потирая кожу на запястье. Через толстую одежду касания почти не чувствовались, но зато кожа не краснела. Знаете, Поттер было страшно. Снова. Она думала, что ломка в несколько месяцев приведет к летальному исходу. Всё могло пойти не по плану и в итоге она сможет увидеть Геллерта только на рождество. Они сели за самый дальний столик. Мегарис крутилась на стуле, хватаясь за шею холодными руками и настороженно оглядываясь по сторонам. Достающий сигареты Блейз застыл, со скептическим выражением лица смотря за метаниями девушки. Ах, да... они так и не бросили курить. Снейп, Маккошка и Флитвик всегда недовольно посматривали на них, когда проходили мимо них на улице. – У тебя шило в заднице? – Прошипел Блейз, протягивая ей пачку. – Что ты крутишься, как ненормальная? – Не уютно, – не задумываясь призналась девушка, окидывая взглядом весь зал. Где-то внутри бешено скакала придавленная договором магия. Мегарис поежилась, отодвигая край рубашки в районе запястья. Пятна, пускай и не исчезли, но стали бледнее. Луна нагнулась, аккуратно беря её руку в свои. Блейз вытаращился на розоватые пятна, с опаской разворачиваясь и оглядывая зал взглядом. Мегарис повторила его действия, но никого не было. Все сидели на местах, с открытыми лицами и без выразительных отличий в сгустке магии, которая смешалась между собой. Поттер одернула рукав, запуская руку в волосы. Полумна, зажимая между розоватых губ сигарету, не оглядывалась. Просто сложила руки на столе, смотря куда-то в потолок. Они молчали, спокойно ожидая когда к ним кто-нибудь подойдёт. Подошёл юноша лет двадцати четырех. Симпатичный блондин, с глазами цвета ночного неба и спокойной, лёгкой улыбкой. У него были длинные, изящные пальцы, которыми он перебирал небольшой, серый блокнотик. Мегарис скосила на него взгляд, принимая из его рук меню с горячими блюдами. Она никогда не обедала тут по-настоящему, но сегодня почему-то просто ужасно не хотелось идти в Большой Зал. Блейз заказал за Полумну и за себя, настороженно наблюдая за официантом, когда тот записывал бутылку медовухи. Блондин молчал на счёт правил их завдениения и лишь загадочно улыбался, наклонившись к Поттер, чтобы та лучше слышала из чего сделаны салаты. Его дыхание опаляло ей шею, а пальцы соприкасались, так как никто из них не хотел отпускать красиво оформленную бумагу. Мегарис почти не слушала, больше рассматривая названия и пытаясь проговорить их в уме. Не получалось. То ли разум плыл, то ли слова были слишком сложными. Когда паренёк ушел, предварительно перечитав подросткам их заказ, в Три Метлы зашел Гарри. Он огляделся вокруг, глаза его сощурились за стеклами очков. Он приветливо улыбнулся сестре и пошел к ближайшему столику – у самой двери, но зато с диванчиками. Девушка подперла голову руками, лениво комментируя новый выпуск «Придиры», который утром ей отдала Полумна. Забини молчал, крутя в руке столовый нож. Прошлого радостного настроения при посещении в Хогсмид не наблюдалось. Конечно, такое было не у всех. Старшие слизеринцы едва ли не ржали на всё заведение, пуффендуйцы кажется играли в какую-то маггловскую монополию, а младшая Уизли обжималась в углу с Дином Томасом за столом справа от Мегарис. Когда официант принес им медовуху, Поттер даже толком не поняла откуда возникла Джинни. Она даже не заметила, что та смылась от своего нового парня и возвращаться к нему явно не горела желанием, судя по раздражанной мине. – Слушайте, ребят, можно у вас немного отопью? Голова болит до ужаса! – Поттер подвинула свой бокал к девочке, наблюдая как та делает жадный, громкий глоток. – Что с тобой? – То ли из вежливости, то ли на полном серьёзе беспокоясь, спросила Лавгуд, впиваясь в рыжую своими серыми глазами. – Без понятия, – она покачала головой, поглаживая гладкий деревянный бокал, который поставила на стол, не предпринимая попыток выпить больше, чем обещала. – Последний раз так было, когда мои одинаковые недоумки братья случайно пульнули в меня Обливэйтом. Я забыла всю теорию по сложной теме, которую объясняла Макгонагалл! До сих пор их за это ненавижу. Спасибо за выпивку, Мег. Поттер проводила её нечитаемым взглядом, не отводя глаза пока Уизли снова не прижалась к Дину. – Блять, – она спрятала сигарету под стол, завидев Минерву, которая зашла в помещение, сразу же подзывая мадам Розмерту. – Мне этот момент рассказывал... кажется, Джордж. У Уизлеты тогда болела голова, потому что близнецы сразу же признались в том, что сделали, поэтому воспоминания начали сами проталкиваться. Не понятно какого хрена это происходит сейчас. Она вообще никаким боком не могла понять, что у нее спизданули воспоминание. Восприятие меняла сама Голдштейн! Это просто невозможно! – Ну, значит ебни письмо своему Лорду, пока ей в голову все же не ударило что-то. Например, то, как какой-то волшебник потушил огромный пожар гребанной чашкой с водой! Понимаешь, что тогда будет? – Блейз подождал пока фигура Малфоя и Гойла проскользнёт мимо их стола, а потом продолжил: – Мелкая расскажет либо брату, либо грязнокровке. Они расскажут Гаррику, а тот побежит к кому? Правильно! К Дамблдору! И вот тогда точно пизда, потому что любому волшебнику, которому больше 12, в курсе, что воспоминания нельзя переделать! Ни так кардиально и ни так точ... – Ваш салат, – молодой парень поставил перед Мегарис тарелку, с абсолютно спокойным выражением лица, словно и не слышал ничего, хотя было и так понятно, что это не так. Но официант вел себя спокойно. Похоже, что его совершенно ничего не волнует. По коже пробежал холодок, когда Поттер поймала на себе взгляд Араминты. О, Мегарис знала, что эта ведьма услышит всё то, что обсуждают подростки, даже если прямо в самом кафе ото всех столиков начнут кидать Бомбарду. Мелифлуа слегка наклонилась, с прищуром разглядывая Джинни. Потом медленно покачала головой, будто сама себе и вернулась к чтению газеты, бросая косые взгляды на одиноко сидящего Поттера. Ни Грейнджер, ни Уизли так и не появились. А, нет. Появились. У их столика остановилась Грейнджер. Она окинула их компанию одним из своих фирменных взглядов, сложила руки на груди и как-то устало улыбнулась. – Присоединяйтесь к нам с Гарри, ребята? Блейз цокнул, закатывая глаза: – Грейнджер, ну серьезно? Мы же это уже прошли ещё на четвертом курсе, нет? Всем нам известно, что мы не будем в восторге от компании друг другом. Вон! Младший Поттер до сих пор меня шугается! Так что вырубай свою вежливость, грязнокровка, и проваливай. Мегарис едва заметно покачала головой, но вмешиваться не стала. Луна продолжала смотреть в потолок с безмятежной улыбкой, будто зависла. У Гермионы вытянулось и заполыхало лицо. Она поджала губы, тряхнув своими вечно пушистыми волосами. – Следи за языком, слизняк. – У Поттер дернулся глаз и она едва удержалась, чтобы не спрятать лицо в ладонях, когда появился Рон, схватив подругу за локоть. Араминта поглядывала насмешливо, одним своим видом показывая, как относится к данному представлению. Гарри пока что не поднимался, понимая, что растёт конфликт, но слышать его, как волшебница, он не мог. – А тебе то какая разница, Рон? – Лавгуд наконец отвисла, широко распахнутыми глазами смотря на парня. – Ты же трахаешь Браун, а Грейнджер ты бросил где-то там. На обочине. Чего это тебе только сейчас вздумалось вступится за нее? Мегарис всерьез захотелось попросить Араминту вмешаться, когда поднявшаяся со своего места Уизлета с горящими глазами прошагала к их месту, с ненавистью глядя на Лавгуд. – Когда ты стала такой сукой? Я говорила, что якшание со слизеринцами ни к чему хорошему не приведет. – Лучше со слизерицами, чем с вами, Уизли, – не подумав рявкнула Поттер. Араминта предупреждающе замотала головой, но Мегарис уже сама поняла, что проебалась. План свернул не туда. Официант, всё с таким же преспокойным, почти пугающим, видом, поставил перед Луной десерт, посыпанный крошкой из шоколадной лягушки. Рядом с их столиком снова прошел мертвенно бледный Малфой, возвращаясь из туалетных комнат, а слева плеча Мегарис коснулась черная, приятная на ощупь шуба. – Что?! – Наконец опомнилась Джинни, борясь с желанием схватить Поттер за волосы. Нельзя было. Директор строго настрого запретил развязывать с Мегарис конфликты, но Уизли, как-то забыла, что сестра её неразделённой любви обязательно полезет защищать подругу. – Что слышала, – прошипел Блейз, гневно сверкая глазами. Все словно сговорились сделать день троицы невыносимым по всем параметрам. Ещё и этот официант крутился возле них, не спуская глаз с Мегарис, будто влюбился с первого взгляда. Мадам Розмерта, которой видимо сообщили не самые приятные новости, выплыла из толпы волшебников у барной стойки, недовольно оглядывая каждого по очереди. – Либо ведёте себя подобающе и перестаёте вести себя как... – Мы уже уходим, – резко выпалила Мегарис, доставая из кошелька пять галлеонов. – Сдачу можете себе оставить. – Мы не договорили! – Прорычала Джинни, которую вдруг резко дёрнули назад, когда Мегарис поднялась со своего места. Женщина в черной шубе и шляпе с вуалью, которая закрывала ей пол лица, улыбнулась опешившей Уизли, успокаивающе гладя девочку по плечу. Неизвестно, что она шепнула рыжей, но та, пускай и с настороженностью, но последовала за женщиной. Мегарис закатила глаза, натягивая свою шубу – белую, со стразами на рукавах. Она обогнула Уизли и Грейнджер, обнимая себя холодными руками и выходя из «Трех метел». Все прошло даже лучше, чем она думала. – Я даже не хочу знать, что вообще сегодня было, черт возьми! – Раздражение и злость Блейза можно было пощупать руками, тогда как Луна продолжала есть свой десерт, вынеся его оттуда на пластиковой тарелке. – Надо же сразу нескольким людям так испоганить нам настроение. А ещё – мне одному интересно, куда та особа повела Уизлету? Мегги? А Мегги дышала полной грудью, стоя к друзьям спиной и смотря на свои абсолютно чисто белые запястья. Она, скорее всего, ещё долго будет хранить тайну по просьбе старших волшебников, о том, что женщина ушедшая с Джинни была Виндой Розье, а тот симпатичный официант был самим Геллертом Грин-де-Вальдом, с которым Мегарис на протяжении всего времени пыталась всячески и незаметно соприкоснуться. У нее это получилось и теперь чувствовала она себя лучше, чем сегодняшним утром, и утром неделей назад, и утром две недели назад. – Пойдёмте в «Сладкое королевство». Я хочу... леденецов. Розье вышла из мелкой расщелины между домиками, оставляя позади себя Джинни, которой ещё раз подправила воспоминания. Когда Мегарис поделилась странным поведением Уизли, Куинни жутко злилась сама на себя, но пойти исправлять свои ошибки ей не позволили. В «Трех метлах» всё ещё бегал между столиками тот самый блондин, но был он каким-то странным. С затуманенным взглядом и постоянно моргал, будто пытался что-то вспомнить...