Сторона, которая всё сломала.

Мегарис медленно расхаживала по замку, иногда захаживая в заброшенные кабинеты. В Хогвартсе было чертовски холодно. Декабрь был безжалостен, а все старые камины и по три свитера на тело никак не помогало ситуации. Поттер крепко держала сквозной блокнот в левой руке, правой то и дело наколдовывая заклинания времени. Она забрела неизвестно куда, оставив карту Мародёров у брата, а до отбоя оставались какие-то жалкие десять минут. Дневник радости не прибавлял, оставаясь таким же ледяным как окна, на которых мороз оставил разнообразные белые узоры. Она общалась с Геллертом все чаще, почти до самой ночи, оставляя по часу на всё домашнее задание. Грин-де-Вальд не только начал расписывать почти все ближайшие планы, но и делился, так же как и Мегарис, событиями дня. Поттер решила, что Геллерт наконец понял, что она нигде не потеряет дневник, и что можно вполне ввести девочку в курс дела. Она так и молчала на счёт их связи. Кстати, о ней... Начала облезать кожа, как после загара. Почти ничего серьезного, если не считать привычные боли во всем теле и, как будто, в костях. Мегарис уже свыклась с ними, приняла их и жила почти спокойно, хотя учиться она стала слегка хуже, страдая от того, что не могла поднять головы с подушки. Занятий с Дамблдором, которые проходили в сентябре и октябре, больше не было. Директор был занят. Геллерт высказал мысль о том, что Альбус создаёт видимость своей борьбы с Волндемортом, чтобы Министерство не обвинило старика в измене. Гарри все ещё не обращал внимания на странности, развлекаясь в компании то Грейнджер, то Уизли, так как этих двоих до сих пор не удалось помирить. Мегарис была вынуждена сидеть между этими двумя перед братом и в окружении людей, которые бросали на неё подозрительные взгляды. Ей до ужаса хотелось сесть к слизерицам – большая часть смирились с ее дружбой с их товарищем, который занимал не последнюю ступень в иерархии Слизерина. Они просто предпочли её игнорировать, когда она проскальзывала к ним в гостиную, когда садилась в классе к ним на ряд поближе к Забини. Не замечали, когда она подходила к их столу, отшучиваясь с Блейзом и рассказывая ночной кошмар. Но ей строго настрого запретили садится за стол к Слизерину. Минерва, когда Мегарис все же ослушалась, сняла с факультета Львов пятнадцать очков и назначила отработку. Поттер злилась. Всем ученикам разрешали мешаться между собой в обычные, школьные дни. Все как хотели, так и сидели. Она чувствовала себя в заточение, потому что видите ли директору кажется, что нахождение среди другого факультета может привести к утечке информации к Тёмному Лорду. Поттер тогда очень хотелось сорваться и накричать о том, что сам-то мистер-святоша-Альбус общается с Волндемортом, а гриффиндорцы как один прислуживают ему, докладывая любой её шаг Маккошке. Геллерт тоже был недоволен таким положением вещей. Особенно тем, что у девочки, чтобы изложить всё свое негодование за один день, требуется одна-две страницы. Дневник был объемным, но у него были все шансы закончиться к Рождеству. Рождество... Грин-де-Вальд, как он сам докладывал, каждый раз на собрании поднимал вопрос о том, как незаметно для Дамблдора доставить Мегарис в Нурменгард. С ней нужно было заниматься, там для нее было в миллион раз безопаснее, да и тем более Поттер в середине ноября чуть не закатила истерику в письменном виде, большими буквами расписывая, что она обязана попасть в Нурменгард. Злость и страх девушки были понятны только ей, но Геллерту было собственно плевать на все её переживания и неизвестные, ужасные последствия, если она не приедет к ним на каникулы. Он сам хотел, чтобы она приехала. Девочка, с блестящими умениями думать своей сраной, изощрённой интуицей не раз подкидывала ему идей, а значит и с другим могла помочь. Да и как человек она Геллерту нравилась. Мегарис была для него идеалом. Он мечтал заполучить её в свои ряды. Но для этого нужно сделать так, чтобы ее не столкнули с башни раньше времени. Газеты разрывались от новостей из Американского министерства. Геллерт не скупился на разрушения, кражи и убийства, приказывая своим в ближайшее время сметать со своего пути все и без разбору. Чтобы до волшебников дошло, что тут не шутки шутят. Чтобы остальные магические города, от и до, заполненные магами, забоялись, что опасность свалится и на них. Лондон как раз входит в десятку столиц с самой крупной цифрой магов. Была лишь одна маленькая загвоздка – Лондон уже боялся, а взрослые едва ли замечали то, что творится в Америке, молясь и своим, и маггловскив богам на исчезновения Темного Лорда. Флитвик тогда так и не ответил на вопрос Теодора Нотта о разрушениях в государстве, с которым они относительно сотрудничали. Было видно, что профессор даже не сразу понял о том, что такое Америка, не то что какие-то разрушения... Светлой стороне хватало разборок с Пожирателями, плевать они хотели на Америку. Что не сказать о темной стороне... Снейп, наливая ей чай после того, как она закончила отработку, раздражённо поморщился, сказав, что их Лорд буквально разносит весь штаб. Волндеморт злился, но это Мегарис и сама знала и ощущала. Особенно, когда ей приходилось спускаться в самый низ, на кухню, чтобы отжать у домовиков лёд и приложить к шраму. Тот болел адски, прерываясь лишь на несколько часов. Наверное, именно эти часы были у Волндеморта отведены для сна. Геллерт тогда написал ей, что это человек определённо умеет злится во сне, поэтому дело не в этом. Мегарис так и не поняла шутка это или нет. Снейпу она не рассказала о Геллерте. Он догадывался сам, она уверена в этом, но пока что ничего не говорил ей то ли с молитвами перед сном надеясь, что его догадки не верны, то ли ждал правды именно от неё. Была ещё одна вроде как проблема. Слизнорт. Тот зачастил со своими праздникам, которые мегарисвротебала были почти каждые выходные. Как раз таки в этой теме Геллерт не разделил мнение Поттер, почти со строгостью отправляя её туда. Когда Мегарис вспылила, потому что ей не нужны никакие новые знакомства, Грин-де-Вальд потушил всю ее злость с раздражением объясняя, что хватит ей прикрывать спину брата-недоумка, за которым уже не одна Араминта следит, а веселится пока возраст может оправдать все её поступки. Напиться, накуриться и валяться в отключке двадцать часов, пока ей это позволяет здоровье. Мегарис его послушала, но за оскорбление её брата со злорадством игнорировала весь день. Походов в Хогсмид больше не намечалось, но и так было понятно, что Геллерт со своими больше сюда не сунется. Проблема в лице девчонки Уизли была исчерпана и рисковать армии было незачем. Что до Джинни... Она уже успела расстаться с Дином, грустно, с надеждой поглядывая на Гарри. Мегарис едва успевала перекрывать все попытки Уизлеты залезть к Поттеру на шею. Живоглоту было понятно, что рыжая хочет денег, но Мегарис вбила себе в голову, что ни в коем случае не позволит брату тратить на Уизли деньги. «Ни одной копейки из сейфа Поттеров она не получит.» – порыкивая в пустом туалете, думала девушка. Кэти Белл, на которую наложили проклятие в выходные перед Хэллоуином, шугалась каждого. На тренировки по квиддичу она ходила – это видела сама Мегарис, но было видно, что охотница чувствует себя не в своей тарелке. Бедняшка бледнела от одного только упоминания злосчастного ожерелья. В квиддич девушка не играла, но когда ей пришлось разбираться со слезами Грейнджер, когда Гриффиндорцы выиграли и Рон сосался при всех с Браун, она почти возненавидела квиддич полностью, так как именно оттуда шло всё дерьмо. Эта игра убивала и физически, и морально, а её брат чуть ли от радости не прыгал, когда его назначили командиром. Мегарис лишь оставалось тихо качать головой, ведь её все ещё никто не спрашивал. Слух резануло, а сердце чуть не остановилось, когда резкое «Бон-бон?» послышалось за самой спиной. Мегарис с таким лицом развернулась к Браун, что та ойкнула. – То есть я похожа на этого придурка? То что я рыжая не делает мне автоматом Уизли! Можно это уже запомнить?! – Шипение получилось громким, злым и осуждающим. Лаванда так и осталась на месте, пока Поттер продолжила свой путь к лестнице. Геллерт обещал, что лично обучит её беспалочной магии, если она продержится с ним в спарринге пять минут используя невербальные чары. Мегарис не имела понятия, как она выдержит хотя бы одну минуту против самого Грин-де-Вальда, но всё равно бегала в Выручай комнату тренироваться, потому что... Кто не захочет обучаться у самого Геллерта Грин-де-Вальда! Даже если ей продержаться и пяти минут не светит, она всё равно.... Она резко остановилась, поварачиваясь обратно. Поттер почти зашла на лестничную площадку, но её вдруг прошибло осознанием. Лаванда стояла на том же самом месте, пустыми глазами смотря на Мегарис. Свет от луны падал прямо на неё, а белки глаз почти светились. Она стояла сгорбленно, опустив руки и слегка приоткрыв рот. У Мегарис подкосились ноги, а руки сами собой задрожали. Это была не Лаванда, но разбираться с этим Поттер не собиралась. Не потому что боялась, нет. Она отлично владела защитными заклинаниями, да и тем более Араминта, каким-то никому неизвестным способом, была где-то поблизости, поэтому бояться было нечего. Просто потому что это была не проблема Мегарис. Проклята Лаванда, под Империусом или это даже не Браун – её не волновало. Браун сделала медленный, почти угрожающий шаг к ней, а Мегарис резко развернулась, сбежав по лестнице. Ладно, хорошо. Она боялась. Она была в крыле, где была башня Когтеврана. До отбоя было две минуты, а шагов позади не было, поэтому когда до портрета Полной Дамы было примерно шагов тридцать, Мегарис сбавила скорость. Дневник нагрелся, что явно было не к добру – Геллерт никогда не пишет раньше половины десятого. «Пошевеливайся. Араминта без понятия, что с девчонкой, но будет безопаснее если ты будешь в башне.» «Ты уже там?» Мегарис расслаблено выдохнула только в гостиной, когда села в отделении от остальных сокурсников. За ней и ее безопасностью наблюдали и это успокаивало. «Да. Что с ней?» «Посмотри чуть левее» Поттер не хотелось думать откуда у Геллерта информация о том, кто и где сидит в их гостиной. Её беспокоило то, что Лаванда прямо сейчас сидела с Роном у огня. Браун, что-то активно рассказывала, поглаживая парня по волосам. Мегарис закусила губу, опуская взгляд на страницы. «Успокойся. Тебя никто не тронет. Ты не умрёшь и ты в безопасности. Я не знаю, что это было, но будем надеяться, что это просто тупой розыгрыш... как ты его называла? Пивза?» «Ага», – слегка заторможенно ответила девушка, отмахиваясь от дежавю. Не самого приятного, между прочим. «Дорогая, иди спи. И не отнекивайся тем, что у тебя уроки. Завтра суббота. Мегги, повторяю – можешь не беспокоится. За тобой и твоим сном лично присматривает Араминта, которая докладывает мне все достаточно оперативно. Я найду способ разбудить тебя, в случае чего.» «Да, я... Прости, я напугалась. Ты этого не видел. Это было жутко. Я думала она в последний момент на меня кинется и сожрёт...» «Мегги,» – ощущалась, что тон сообщения стал мягче. – «Я обещал, что я буду защищать тебя? Я обещал. И дело тут даже не в договоре. Иди проспись, а завтра уже будет понятно.» «Ладно. Спокойной ночи?» Грин-де-Вальд потратит полчаса на то, чтобы придумать для Поттер правдоподобную легенду. Потому что он никогда ей не расскажет, что Лавандой была девятилетняя девочка-маггл, которой от и до стёрли память, внушив ей почти звериное поведение. Он никогда не расскажет Мегарис, что Араминта зарезала эту девочку в лесу топором лесничего, отдав акрамантулам. Никогда.