Сторона, которая всё сломала.

Волосы у Мегарис были мягкими и шелковистыми. Их было очень приятно пропускать через пальцы, чувствуя как они щекочут кожу. Она сама так часто делала, испытывая к своим волосам нескончаемую любовь, поэтому легко позволяла Геллерту задумчиво наматывать прядь на палец, скрытый кожанной перчаткой. – Хотя бы порт–ключ? – ещё раз попыталась попытать удачу Поттер, слегка наклонив голову к Геллерту. Она сидела к нему спиной, но отчётливо слышала, как он недовольно цыкнул. – Мегги, мы это обсуждали, – недовольно произнес Геллерт, паралельно читая её кривой перевод через её плечо. – Магию портала могут засечь. Если так произойдёт – твой же план провалится в пропасть. Тем более, Дамблдор покоя тебе не даст пока не... Винда проскользнула в кабинет, на ходу стягивая пальто. Осмотрев библиотеку, которая вновь превратилась в склад бумаги и книг, разной степени старости, она повернулась к боссу, быстро улыбнувшись Мегарис. – На территории не обнаружено физических чужих следов, шеф. Но, как вы и сказали – нужно было проверять в тот же момент, когда защита засекла чужую магаю. Ночью снова снег шел. Шаги в любом случае замело. Магический след остался. Но почти не заметен и очень... странный. Когда Поттер вчера узнала, что защита замка пошла рябью, попросила Геллерта уйти из сада. Делала она это неохотно, но страх за то, что кто-то мог наблюдать за ними, был сильнее. Одно дело, когда на вас коситься половина сторонников Грин-де-Вальда, а другое – когда это делает неизвестный никому то ли маг, то ли забредший ни в те края маггл. Защита быстро выровнялась, а вблизи никого не наблюдала, но Геллерт всё равно послал Винду с первыми лучами солнца залезть под каждый камень в радиусе нескольких миль. Мегарис тогда сонно ставила на плиту турку с кофе, так как Куинни уже второй день была в Нью-Йорке. Голдштейн наконец выбралась спустя полгода и теперь старалась выяснить – жива ли её сестра. Поттер очень хорошо и плотно внушили, что в Нурменгарде она как в гробу – её никто не достанет, но почему-то девочку чуть ли не трясло, когда дело заходило о неизвестных Грин-де-Вальду лицах, которые были замечаны вблизи здешних гор. Геллерт только кивнул, снова обращая внимание на размашистый почерк Мегарис. Розье ещё раз огляделась, но в итоге вышла, задержав взгляд на руках босса, которые продолжали медленно касаться головы Поттер. Мегарис, после того как дверь в библиотеку плотно закрылась, подула на ладонь, образовывая небольшой шарик огня. Получилось у неё легко, опять же благодаря договору, и особого уровня энергии не требовалось. Грин-де-Вальд советовал потихоньку приучать стихийную магию. Говорил, что такая сила со временем станет ей как родная. Не будет затрачивать много энергии, уматывая волшебника и подчиняться будет, в большинстве случаев, по первому зову. Вьесться под кожу, как часть тела, которая была всегда. – Сова, – тихо произнесла она, стараясь не нарушить спокойную, мягкую атмосферу. Мужчина даже не посмотрел в сторону птицы, которая села на внешний подоконник, пока только наблюдая и не пытаясь разбить стекло своим клювом. Он наклонился к пергаменту и перечеркнул одно из предложений, мелко записывая то, как будет правильнее. Окно распахнулось по одному тихому, почти незаметному щелчку пальцев. Бросив на стол мелкую посылку, серая сипуха вылетела обратно, на удивление даже не обратив внимание на бекон, к которому Мегарис не притронилась за завтраком. Они начали всё чаще завтракать тут. Сорвав с коробки волшебную этикетку, где прилагался чек, Геллерт сжёг сам картон, ловко ловя небольшую, зелёную баночку. – Шестнадцатая строчка, третье слово. Там должно быть место, а не кладовка. Я не буду спрашивать, каким чудесным образом ты перепутала эти слова. Просто исправь, – Грин-де-Вальд ходил где-то позади неё, читая то, что написано на баночке, которая, судя по всему, содержала какой-то крем. Волшебный или маггловский – пока что было не понятно. В камине трещали поленья – в Нурменгарде снова становилось холодно. Мегарис продолжала играться с шариком огня, перебрасывая его туда сюда и грея руки. Пламя ей совершенно не вредило, щекоча чувствительную кожу, с каждой секундой... вспыхивая всё ярче! Поттер резко отдернула руки от потерявшего форму огня, в панике пытаясь потушить летающий сгусток. – Что тебя беспокоит? – Из-за спины послышался голос Геллерта. Книг по контрактам была ничтожно мало, но теперь уже и темный волшебник взялся за более углубленное исследование брачных договоров. Он смог установить, что магия почти всегда подчиняется Мегарис, в независимости от того, сколько у той её накопилось. Кроме одного случая. Когда Поттер волновалась, магия бесилась, чувствуя страх хозяйки. Грин-де-Вальд догадывался с чем это связано, но догадки свои не озвучивал, зная, что после них взбеситься уже Мегарис. Скорее всего, контракт устраивал всё так, чтобы в паре связанных главным был именно мужчина. Любое беспокойство в вечно каменной Мегарис, договор расценивал за приглашение. Он пытался угнетать девушку, показывая, что она слабее и не может удержать свою же силу. Поттер вряд ли бы на это купилась, но зато окружающие их люди делали бы свои выводы по поводу супругов. Но была парочка существенных «но» – об этом знали единицы и они не были женаты. Контракт не мог предвидеть такого развития событий. – Я просто задумалась, – пробормотала Мегарис. Геллерт взял её руку, разминая пальцы. Она лишь кинула взгляд на их сплетённые пальцы, сжимая кисть Грин-де-Вальда крепче. Она резко дернулась, когда почувствовала на внешней стороне ладони прохладный крем из зелёной баночки. Широко раскрытыми глазами смотря за тем, как Геллерт аккуратно втирает мазь в кривое и побелевшее «я не должна лгать». Не произошло одним словом ничего. Поттер ничего не почувствовала. Ни жжения, ни покалывания, было просто... холодно. Геллерт продолжал растирать вязкую субстанцию, но она была всё такой же ледяной. – Что ты делаешь? – Аккуратно задала вопрос Мегарис, не уверенная, что вообще хочет знать ответ. – Увидешь примерно через две минуты. Пальцы у Геллерта были мягкими и, в отличие от крема, тёплыми. Он вытер их об салфетку, сразу же сжигая ту в воздухе. Мегарис всё ещё настороженно посматривала на кисть, но бережный, методичный массаж, который проводил Геллерт, снова оказавшись у неё за спиной, не плохо так отвлекал. Мягко прикосаясь губами к участку кожи за ухом девушки, волшебник следил за постепенно застывающим лекарством. Словами не передать, какими возможными и невозможными путями он нашел это вещество, просматривая все рынки Америки, Китая и России. Содрав затвердевшую, белую пленку, отчего Мегарис недовольно зашипела, мужчина поднес её руку ближе к свету из окна. От уродливых слов и следа не осталось. Поттер глазам своим не верила, так и сяк выкручивая руку, будто надпись не пропала, а просто проявилась в другом месте. – Я проходила с этим отвратительным шрамом больше года, а его можно было просто снять этим кремом?! – Ну, да, но тут проблема больше в том, сколько стоит этот крем, – Геллерт призвал оторванный чек, взглядываясь в цифры, мгновение думая, стоит ли говорить реальную цену. – К слову, 576 галлеонов. Стирание шрамов, которые были нанесены с помощью кровавых перьев, нынче не дешевое удовольствие. Мегарис была счастлива, не иначе. Она смотрела одновременно с таким восхищением, удивлением и обожанием... Зрачки у неё расширились, а на губах появилась уже знакомая ему улыбка – не широкая, которая вгоняла в неловкость большинство обитателей замка, нет. Добрая, счастливая, которая без слов говорила «спасибо». Которая без слов говорила «я люблю тебя». И всё же она слегла неразборчиво пробормотала, опустив взгляд: – Я могла заплатить и сама... Это действительно очень дорого... Впервые вижу настолько дорогое лекарство... – Есть и дороже, – Геллерт сел на корточки, чтобы она не прятала от него глаза. – Он не должен был быть на тебе. Ты не заслужила его, как и тот, который у тебя на лбу. Но к сожалению, пока что тут одна мазь не поможет. Мегги, глянь на меня, давай же. Она перевела на него взгляд, позволяя ему обхватить её щеки. Одна рука была в кожаной перчатке, а другая без. Обе были тёплыми. Геллерт коснулся её губ своими, осторожно проникая в чужой рот языком. Поцелуй получился мокрым, но жарким и жадным. Мегарис коснулась своими руками запястьев Геллерта, оглаживая их и переходя к рукам волшебника. Тихонько застонав в поцелуй, когда мужчина прикусил нижнюю губу, она потихоньку сползла с кресла, оказываясь с Геллертом на одном уровне. Грин-де-Вальд разорвал поцелуй, поочередно дотрагиваясь губами её горящих щек. Он встал более устойчиво – на колени, выпрямил спину, смотря на девочку сверху вниз и подцепляя пальцами её подбородок. Мегарис была разморенной, полувозбужденной и с припухшими, раскрасневшимися губами. Она затуманенно смотрела на него, подаваясь за вторым поцелуем. Геллерт даже подумать не мог о том, чтобы отказать ей. *** От: –. Для: аптеки им. Роугхарда. Номер заказа: 178975 Имя заказчика: – Страна доставки: Альпы. Адрес дома: – Заказ: Лагосская мазь от увечий, нанесённых темными артефактами. Способ оплаты: К письму прилагается сумка с обозначенной суммой в каталоге. Мужчина раздражённо, с агрессией смял в ладони бумажку, медленно поднимая взгляд на напуганного продавца, который жался вместе с женой в угол. Повсюду валялись разбитые склянки и были разлиты всевозможных цветов зелья. – Это всё? – Тон мужчины противоречил его действиям, которые произошли пару секунд назад. Голос был уверенным и угрожающим, но всё равно ровным. Владелец аптеки интенсивно закивал, скрюченным пальцем показывая на полку. Там стоял большой чемодан, где хранилось большинство денег мистера Роугхарда. Он не мог понять, что нужно этому человеку. Мужчина вломился в закрытую апетеку, за пару минут разнес тут всё и потребовал записку с тем дорогим заказом, который полетела отправлять сова самой миссис Роугхард. Больше он ничего не объяснял, лишь кривя идеальные губы. Проходящие мимо магглы определённо подумают о том, что им нужна такая же яркая герлянда, когда зелёный свет на миг осветит всю аптеку и улицу за окнами. Мужчина покинет Нью-Йорк в ближайший час. Голдштейн, которой поступил сигнал от Грин-де-Вальда через сорок минут после убийства семьи Роугхардов, не успела ничего сделать, обнаружив в аптеке только два бездыханных тела.