Сторона, которая всё сломала.

Мегарис опустилась на скамейку. Та была ещё совсем новой. Краска нигде не успела слезть, а садились на неё только раза четыре. Поттер прихватила блокнот в воздухе, так как писать было неудобно без стола. Написав размашистое «Где тебя носит, черт возьми?», она снова захлопнула дневник. Ждать ответа было бессмысленно, так как Геллерт не ответит – он просто придет. Как ни странно, Грин-де-Вальда опередила Нагайна. Женщина очень отличалась от себя в молодости, но это было неудивительно – с её превращения в змею прошло не меньше шестидесяти лет. Лицом она напоминала Мегарис какую-то добрую старушку, которая живёт по соседству и кормит детишек пирожками. Было одно но. Нагайна кормила бы детишек отравленными пирожками. Нагайна села рядом с неестественно прямой спиной. Будто палку проглотила. – Вы хотели поговорить? – Прошипела Мегарис, рассматривая по большей части затылок женщины. Та предпочитала говорить только на серпантьяго. Английский, кажется, теперь давался ей с трудом. – Зачем? – Даже на серпантьяго можно говорить шепотом, что и сделала женщина. – Зачем вы убили его? Мегарис вздохнула, подпирая голову рукой. Пока она подбирала слова, чтобы они не показались женщине осуждающим, на горизонте появилась фигура Геллерта. Поттер заметила его боковым глазом, взглянула в его сторону и натянуто улыбнулась. Мужчина прислонился плечом к стене Нурменгарда, видимо не желая вмешиваться. – Видите ли, Волдеморт был опассен. Да, он любил вас, но ничего нельзя было поделать, – Мегарис прекрасно понимала, что её эти слова не успокоят. Её бы не успокоили. Она подалась вперёд, упираясь локтями в коленки и заглядывая в хмурое, будто серое, лицо. – Сслушайте, Том ссам... – Том? – Нагайна взглянула на неё с таким искренним недоумением, что девушка даже на секунду растерялась. Неужели меледиктус действительно не знала прошлого своего хозяина? Знала ли она хотя бы свое прошлое? – Волдеморт, – исправилась Мегарис, переключая внимания на свои пальцы, которые вертели резинку на запястье. – Он, как и я, и многие другие, посстрадал от Дамблдора. Знаете же ведь такого? – Знаю, – закивала женщина, неожиданно чересчур активно. Мегарис нервно хмыкнула. Выглядело так, будто у той сейчас голова отвалится. – Он чассто ходил к хозяину. Ссидел по долгу и расспивал этот.. как его там... – Алкоголь? – Предположила Мегарис, но скорее на автомате. Мысли её витали где-то в другом месте. Они рисовали картину, как Волдеморт и Дамблдор ходят к друг другу в гости, как к себе домой, строя планы. Волдеморт под чарами гламура проникал в Хогсмид, а в последний раз был и в самой школе. Значило ли это, что он появлялся там раньше? Возможно наблюдая за Поттерами, их жизнью и делая пометки на что можно надавить, основываясь на личные секреты. Могла ли Мегарис подставить саму себя, ходя туда сюда с дневником и постоянно оглядываться на Дамблдора, тогда как реальный шпион был где-то рядом? За спиной, за углом и в мужском туалете. Нужно было спросить Араминту, никогда ли она не натыкалась на подобные следы. А Нагайна всё говорила: – ...он отвечал мне с раздражением. Говорил, что вссё правильно. Вссё так, как должно быть. Это меня немного расстраивало, знаешь... Почему-то именно в планы с этим сстариком он не хотел меня проссвещать. Может потому что... – Я васс поняла. Потому что я разговариваю на ссерпантьяго. Вряд ли я бы вас разговорила, но вы должны признать, что ваш хозяин вссегда был параноиком. Женщина невесело улыбнулась, бросая взгляд на рыжуя макушку – Мегарис слегка повернула голову. В сторону всё ещё ожидавшего Геллерта. Нагайна перевела взгляд на мужчину, но быстро его опустила. Был ли он спасителем, что убил в ней темень? Был ли он палачом, что убил единственного человека, которого она любила? Был ли он убийцей, который выдернул из её грудной клетки сердце? Был ли он мучителем, который практически заставил её жить с этой болью? Нагайна не знала ответ ни на один из вопросов. – Ты его любишь? Мегарис удивлённо обернулась на неё, то ли не ожидая такого вопроса, то ли вообще забыв, что рядом с ней кто-то есть. Поттер как-то неопределенно передёрнула плечами, а потом отвела взгляд, смотря в одну точку. Нагайна вздохнула. Любит. – Я думаю, что да, – женщина перевела на неё взгляд, слегка изумленная тем, что Мегарис решилась ответить. – Наверное, вссё произошло сслишком бысстро. Я вообще думала, что мне не до этого будет – за моей жизнью гонялиссь вссе кому не лень. Кто-то для того, чтобы убить, а кто-то для того, чтобы ссберечь, и то, только потому что я фактически вынудила... Общение с Геллертом было моим сспассательным кругом, в частности от идиотов, кружащих вокруг. Я ссама не заметила как это перероссло в заинтессованность... Мне хотелоссь сто процентов его времени. Чтобы он уделял вссё внимание только мне! Поначалу я исспугалассь. Выглядело как зависсимость, но в целом, – она взглянула на свои запястья. Полностью чистые и без единого изъяна, но вспомнив о красных пятнах и боли её резко передёрнуло, – это, наверное, так и ессть. Но ссейчасс я не чувсствую, что чувсствовала в конце декабря. Ссейчасс это вссё ощущаетсся притупленно и прямо как ссамая настоящая любовь. Мы не так чассто целуемсся или, типо, трахаемсся, но я хочу чтобы он был рядом. – Ты что-то ссделала, да? Что-то плохое, а ссейчас боишься это переделывать, потому что это вссё поменяет. Кардинально, – Нагайна с сочувствием смотрела на Мегарис, но руки для утешения не распускала. – Да, – пробормотала она, снова посмотрев в сторону Геллерта. Тот вопросительно выгнул бровь. Видимо заметил, что разговор Мегарис особой радости не приносит. – Я боюссь, что ессли поменяю что-то то произойдёт то, отчего я и бежала. Моя ссмерть. Я боюсь, что меня убьют, потому что мне едва ли ссемнадцать. Я фактически бессполезная. – Я видела в газете, что ты ссделала с Хогвартссом. Разве это бессполезноссть? – Но поймав опустошенный взгляд Мегарис, приоткрыла рот и кивнула, мол: «поняла». Нагайна так резко встала и поспешила уйти, что Поттер даже сначала испугалась и на пару секунд впала в ступор. Чем она могла обидеть женщину? Но потом резко откинулась на спинку скамейки, так что по позвонкам ударило, и прошипела на английском: – Ну, и катись куда подальше... – Какие мы злые, – она подняла голову, прищурившись из-за солнца, но всё же смогла отчётливо разглядеть фигуру Геллерта. Так вот почему Нагайна ушла – Грин-де-Вальда она избегала, вообще стараясь даже на глаза ему не попадаться. Сегодня, кажется, был исключительный и последний раз. Он сел рядом, закидывая ногу на ногу и вдыхая свежий летний воздух. – Геллерт, – он посмотрел на неё, улыбаясь. Она что-то хотела сказать. Что-то определено важное и нужное, чтобы раз и навсегда определить в каких вообще взаимоотношениях они находятся. Но то ли слов было не подобрать, то ли у Мегарис резко остановилась работа всего мозга, решив не портить ничего. Особенно сейчас. Но сказать, что-то нужно было, ведь Геллерт всё ещё ждал. Вышло только по-настоящему глупо, потому что он вряд ли вообще об этом помнит. – У меня день рождения завтра. Где моё кольцо? Грин-де-Вальд рассмеялся, а она за ним, хотя совсем не понимала отчего же они смеются. Где-то в траве шелестнула ящерица или змея, но Мегарис продолжала смотреть на Геллерта, улыбаясь как-то неестественно и по ужасному тупо. – Мы не дождемся тридцать первого? – Что?... – Нет, я не против, – он поднял руки, будто защищался, но никто не может защищаться с таким довольным лицом. – Но я надеялся сделать это где-нибудь в ресторане или куда мы там пойдем. Но можно и сейчас, что в этом такого, особенно если ты отстроила такой сад? Давай сделаем вид, что у нас уже идёт тут свидание пару часов, ладно? Так более романтичнее. Он давно перестал смеяться. Выглядит таким серьезным, когда говорил это, а когда взглянул на растерянную Мегарис, лишь улыбнулся одними губами. – Мегги, ну что ты? – Он бережно притянул её, поцеловав в лоб. Она уронила голову ему на плечо, кажется вообще потерявшись в происходящем. Ей собираются сейчас что-то дарить или завтра? Зачем она вообще сказала это? Она ведь не знает, что ответить. Готова ли она вообще? Может сначала договор расторгнуть? Или не надо, мало ли что? А как вообще его расторгать...? – Прости, мышонок, но все кольца завтра, сегодня у нас другие дела. – Какие? – Я очень ценю то, что ты запоминаешь, что и когда я говорю, – он сделал акцент на втором слове, но говорил совершенно беззлобно. – Мы идём веселится. – Веселится? – Да, Поттер, веселится! – Крикнули ей с той стороны куда ушла Нагайна. Винда многозначительно посмотрела на неё, махая палочкой в воздухе. Сзади неё Абернэти пытался отбиться от Линды, которая била его своей кофтой. Араминта безуспешно пыталась зажечь сигарету, но зажигалка у нее закончилась. Куинни о чем-то говорила с Нагелем, а ещё с десяток сторонников только выходили из здания. – Черт возьми, совсем забыла, – она закрыла глаза руками, потянув кожу вниз. Они должны были сегодня раз и навсегда покончить с тем, что осталось от прошлого – закончить с Пожирателями, которые перебрались в Америку, отравляя жизнь местным жителям и создавая Геллерту проблемы. Их было немного. Может штук тринадцать-пятнадцать. Они задержались из-за Абернэти, который очень оригинально подшутил над Линдой, стащив её летнюю обувь, в которой было удобно и ходить, и сражаться, и есть кого-то. Мегарис минут десять сама же их и торопила, расписывая Геллерту гневыные сообщения в дневнике, но за разговором с Нагайной всё совсем вылетело из головы. – Ладно, пошли, пока ещё из-за чего-нибудь не задержались. Она направилась к армии, которая наконец полностью собралась у ворот. Линда всё ещё иногда стукала Абернэти по плечу. Мегарис по привычке обвела группу взглядом и снова расстроилась, не увидя там Гарри. Брат жил в Нурменгарде вместе с ней, единственной и неповторимой. Общались они нормально и сторонников Гарри шугаться перестал, но всё равно стали они как-то отдалятся от друг друга. Мегарис лелеяла в сердце надежду, что это ненадолго, да и видно было, что брату тоже сложно. И заговорить с ней ему было сложно, и отдалиться невозможно. Впрочем, это было нормально. Гарри всё ещё, кажется, привыкал к новой жизни и к новой сестре, которая была сильнее его в сто раз, не меньше, а всё что оставалось Мегарис ждать и не торопить его. – Мегги? – Она остановилась, оборачиваясь к Геллерту. Он, не сбавляя скорости и проходя мимо неё, расплылся в широкой улыбке и искренне, по глазам видно, сказал: – Люблю тебя.