Бешеный Дозор

Чавк! Чавк! Шмяк! Хлюп! Лапы скользили по размокшей грязи, утопали в ней почти по щиколотку. На каждом шагу глина вылезала между пальцами длинными, холодными, похожими на червей ошметками и налипала на шерсть. Дождь шел третий день, и если в лесу он был еще более-менее терпим, то тут, в поле, сводил с ума каждой каплей, долбящей по капюшону и скатывающейся с него на замотанную морду. Бесэй поежился, воровато оглянулся и подтянул промокший насквозь шарф почти до самых глаз. Прижал к щекам ладони, чтоб не задувал случайный ветер, и еще сильнее припустил. Он ненавидел дождь. И грязь. И холод. Да что уж душой кривить, он ненавидел эту планету и с каждым чавкающим шагом ее проклинал. Вспоминая на ходу имена всех предков до тринадцатого колена, которые один за другим, едва достигнув совершеннолетия, записывались в Легион. — Чтоб тебя, Рак-Шша, — выплюнул он имя прабабки, споткнувшись в очередной раз о кокетливо торчащую из лужи корягу, — и сына твоего, и внука, мряв! Он упал на четыре лапы, но инерция догнала и почти ткнула его мордой в лужу, как нашкодившего котенка. Оказавшись в опасной близи от мутной поверхности воды, Бесэй с трудом подавил желание укусить мерзкую жижу и порвать ее задними лапами. Но трогать ее было нельзя. Он осторожно попятился, стараясь сохранить равновесие. Лапы предательски разъезжались, он едва балансировал и почти окунулся в размокшую грязь, когда за шкирку его схватило что-то жесткое, дернуло вверх. Бесэй лязгнул зубами, поджал лапы и прищурился. Через дождевую завесу проступило белесое пятно. — Тупыль, ты? — напряг зрение Бесэй, вглядываясь в плоскую маску Танка. Некогда белую, но теперь всю в серых разводах. Маска подвинулась ближе, и Бесэй увидел заляпанный грязью герб своего отряда на бронированной пластине, прикрывающей лоб. Тупыль молча кивнул, воткнул его обратно в грязь, подальше от подлой лужи. Чуть пихнул в спину, поторапливая — не отставай. — Отъебись, — злобно огрызнулся Бесэй и попробовал сделать шаг, чтобы отойти от Тупыля, но лапы увязли, и он чуть снова не навернулся, — хотя, нет, не отъебывайся, помоги. — он вытянул лапу, раскрыл ладонь и поманил пальцами к себе. Сдвинувшийся было с места Тупыль замер, и Бесэю показалось, что Танк тяжело вздохнул. Иллюзия, конечно. Какие у Танка могут быть чувства. Ни одной эмоции не читалось в его широкой спине. — Чего стоишь? — сварливо мявкнул Бесэй, в приступе отчаянного страха и, повысив голос для храбрости, добавил: — Лапу дай! Воткнул — доставай. Тупыль медленно, нехотя повернулся. Чавкнул ботинками по грязи, сдвинувшись с места, подошел и застыл как статуя. Возвышаясь пугающей, молчаливой глыбой. Бесэй, стараясь игнорировать заходившее от страха и истощения сердце, прижал уши и выпустил когти, приготовившись себя защищать. Тупыль постоял немного, гипнотизируя его прорезями для глаз. Лязгнул броней, протягивая руку, и осторожно, будто Бесэй был сделан из стекла, вытянул его из грязи, не спеша поднял до уровня глаз. Кошачьи инстинкты взяли свое, и Бэсей повис безвольной креветкой. Только глаза открыл пошире. И зашипел. Он шипел и шипел, почти беззвучно. Широко открывая пасть, скрытую за тканью шарфа. И очень жалел, что не видно клыки. Продолжал шипеть, пока Тупыль бесконечно длинным движением поднял его повыше и пока подносил к своему плечу, зарычал, когда чуть качнулся и особо четко ощутил крепкие пальцы, впившиеся в его шкирку. И перестал шипеть, только когда оказался на теплом металле, закрывающем шею и часть груди. Неожиданно. Потому что в Легионе нежничать было не принято. Если можно было усложнить — усложняли. А мелкие, барханные кошки — такие, как Бесэй, — так и вообще огребали вдвойне. То, что он попал в скауты — было наполовину везением, а наполовину тяжелейшим трудом и часами тренировок. Клоками потерянной в битвах шерсти, обломанных когтей и укусов от зубов. На втором курсе он крупно повздорил с оцелотом и почти месяц валялся в госпитале со сломанной лапой. Вышел, нашел и выцарапал ему глаз, закончив карьеру нахала. Инвалиды разведке были ни к чему. И с тех пор от него отвалили, за глаза окрестив «карманной яростью». Обращались по-возможности вежливо, но на расстоянии. Как будто над головой у него появилась вывеска «не переходи черту». Бесэя такое, в целом устраивало, даже очень. Пусть он был не стабилен и даже, возможно, травмирован, зато к нему никто никогда больше не лез. На выпускном экзамене им нужно было сдать тест. Ну как тест — битва за флаг между тремя отрядами. Высаживали на случайным образом подобранную планету с каким-то длинным заумным названием. Запомнить его было нереально, по крайней мере, ему не удалось с наскока. Их долго собирали, проверяли, одному из них вручили аптечку, лекарства в ней были от самых известных заболеваний. Выдали экипировку — Бесэю достались плащ, пара мягких перчаток и таких же мягких сапог. У обуви был открыт нос, чтобы не мешать лазать по деревьям. Раздали скудное описание планеты, из которого было понятно, что там есть чем дышать. И все. Остальное — вопрос сообразительности и стремительной адаптации. Всего в отряде их было четверо. Скаут, Врач, Техник, Танк... в общем, скука. Из интересного — на общем сереньком фоне научных задротов выделялся здоровенный Танк, от кончика хвоста до кончиков ушей зашитый в отливающую молочной белизной броню. Когда Бесэй его увидел впервые — застыл зачарованно. Он был огромный... реально огромный и такой гладкий, что его хотелось куснуть. Наверное виноват был цвет, кто им эту броню придумывает? Бесэй облизнулся, топорща усы, и нервно дернул хвостом, стараясь не отвлекаться от сборов. Уткнулся в свой вещмешок и оттого не заметил, как Танк повернулся в его сторону и долго наблюдал, как он копошится, пытаясь понять, что к чему. Их обещали высадить на экваторе, поближе к теплу, и весь полет Бесэй предвкушал, ждал. На его родной планете в этой широте располагалась пустыня с горячим белым песком. Длинные, высокие, сказочные барханы. Слепящие днем, белеющие ночью и балующие на восходе росой. Весь путь с материнского корабля на поверхность Бесэй жмурился, предвкушая, точил тихонько о ткань штанов на коленях когти. Вот-вот они приземлятся, и вместо мерзкого пластика вокруг будет чудесный, чистый, кварцевый рай. Когда они приземлились, открылся шлюз, и дыхнуло сырым холодом, Бесэй первым заподозрил, что, кажется, творится что-то не то. За открытой дверью их встретил темный, пропитанный болотными запахами вечер. Экспедиция выгружалась. Один за другим по полозьям съезжали ящики вниз и приземлялись с хлюпающим звуком. Бесэй спрыгнул последним прямиком в холодную лужу. Дернул лапой, в попытке стряхнуть воду. Зря. Зато длинное имя планеты, которое он пытался запомнить, стало не нужно. Поморщившись, про себя он окрестил неприветливую планету «Срань». Лагерь разбили неподалеку, выбрав кочку посуше. Ее окружали невысокие деревья с иглами вместо листьев. И, следуя правилу выживальщика номер один: не знаешь, не трожь, они обошли их как можно более осторожно. Сбились в кучку на вытоптанном неизвестно кем пятачке земли, встали в круг, спинами друг к другу. Техник, имя которого Бесэй не запомнил, достал сканер и направил его на ближайшую «ель». — Что там? — заметил Врач его шевеления. — Опасно? — Пока нормально, — ответил Техник, глядя на показатели, — спектр зеленый, живем. Врач довольно хмыкнул и чуть повел хвостом, сделал шажок к ближайшему дереву. Выпустил когти и с удовольствием вогнал в кору. У Бесэя аж все зачесалось, так захотелось повторить поступок. Он не сдержался: зажмурился и мурлыкнул, представив как дерет податливую древесину, и хрупкая кора крошкой сыпется ему под лапы. Приятно... Но! Дела не ждали. Он распахнул глаза и принялся стягивать со спины вещмешок. На то, чтобы окопаться, ушло не более часа. Лагерь должен быть легким, походным, чтобы если что — сняться с места в течении трех минут. Серебристые купола палаток слились с сумерками, чуть мерцали нити страховки, окружавшей периметр. Поужинали брикетами, никто не хотел разводить огонь. Когда совсем стемнело, с болота раздалось чуть слышное жужжание. Врач встрепенулся и поставил уши торчком. — Спокойно, — шикнул на него Техник, глядя в свои приборы, — местный гнус. — Опасный? — еле слышно спросил Бесэй. — Не знаю... — Пожал плечами Техник. — Безопасный, пока до нас не добрался. Бесэя тогда впервые продрало неприятным, холодным от самой шкирки. Захотелось свернуться в клубок, закрыть лапой нос. — Да ну, — одернул он сам себя шепотом, — пока ничего не случилось. Ты просто замерз... — Мря? — уловил его бормотание Врач, — чего ты там мямлишь, котенок? — Я не котенок, — ответил Бесэй и попытался добавить в слова тихого грозного рыка, — не разговаривай так со мной. Он смял обертку от брикета и потянулся было запихать ее в пасть, но на полпути передумал. Соприкоснувшись со слюной, обертка должна была распасться водой. Но что-то дернуло его, какое-то странное интуитивное предчувствие. Слишком мало они знали об окружающем их болоте. Поэтому, вместо того, чтобы выпить, он мягко разгладил ее, сложил вдоль сгибов и засунул в карман. На будущее. Пригодится потом. Отужинав, разошлись по палаткам. Все, кроме Танка... он остался снаружи, молочно отсвечивая в бликах луны полированной броней. — Дежуришь первым? — спросил у него Бесэй, выглянув из палатки. — Вытянул короткую спичку? Танк не ответил, только чуть сдвинул голову в его сторону, и Бесэй был готов поклясться, что он его рассматривает. Молча. — Ладно, ладно...— попятился он опасливо, пока не уперся задом в подушку, кинутую посередине убежища, — вопросов не имею, отбой, болван железный. Он дернул замок, намертво запаивая вход. Теперь снаружи в нее не смог бы пробраться ни гнус, ни кто бы то ни было еще. Чуть покрутился на месте, вытаптывая себе в подушке удобную ямку. Мурлыкнул, свернувшись калачиком, и провалился в сон, накрыв хвостом нос. Пробуждение было самым ужасным за всю его жизнь. Причиной тому был холод. Мелко стуча зубами, он кое-как выпрямил лапы и распушил шерсть, пытаясь согреться. Кряхтя, потянулся, содрогнулся всем телом и дернул вниз язычок замка. Вжикнула ткань, когда он раскупорил вход в свой кокон, в прорезь ворвался холодный, пахнущий тиной воздух и сизый свет. Бесэй часто заморгал, привыкая к нему. И высунул голову в прореху, чтобы осмотреться. Видимо он встал самым первым, других не было видно. Кочку, которая их приютила, окружал плотный туман. Серели палатки и чуть виднелись силуэты елей. Вокруг было оглушающе тихо, замолк даже заставивший разволноваться гнус. И чуть правее от входа безмолвной статуей возвышался Танк. Он сидел в той же позе, в которой его оставили вечером, только руки по бокам свесил. Земли касались широкие, закованные в броню ладони. Смотрел он прямо, но все равно казалось, что спит. — П-с-с-т, — окликнул его Бесэй. Танк не сдвинулся, не повернул голову. Ну точно спит! Нахал! Бесэй аж зубами скрипнул от раздражения. Вывернулся из палатки, припал на все четыре и тихо-тихо, змеей подполз к болвану. Когда до блестящей пластины наколенника оставалось каких-то полметра — застыл, чуть дергая хвостом. Отсчитал про себя — три, два, один... и прыгнул! Хотел напугать, чтоб железный подскочил и, возможно, свалился в болото. Но до цели не долетел, Танк со свистом выбросил руку и поймал его в горсть, обхватив поперек груди. Сжал так, что хрустнули ребра. — Кх-р-р-р, — захрипел Бесэй, ударившись о жесткую перчатку. Из легких выбило воздух и он забарахтался, загребая лапами пустоту. Панически зашипел: — Пу-ш-ш-ш-ти... Танк одну бесконечную секунду держал его в воздухе и казалось, что он вот-вот примет неправильное решение: крепко-крепко сожмет кулак. Бесэй представил, как его кишки и кровь текут по белой броне бурыми полосами, и еще отчаяннее задергался, прижав уши и издав негодующий мявк. — Тупыль, — неожиданно низко, утробно выдал Танк. Надо же! Разговаривает. Бесэй настолько удивился, что даже когти втянул, отвесил челюсть и выкатил глаза. Уши сами по себе встали торчком, не веря, что Танк издал разумные звуки. Тот чуть разжал кулак, давая ему набрать в легкие воздух. Ткнул большим пальцем свободной руки себе в грудь и гулко добавил: — Я. — Бесэй, — от неожиданности страх пропал, отступив перед любопытством и адреналином, — отпусти меня? На землю... — и, подумав, добавил: — Э-э... пожалуйста? Танк разжал совсем руку, давая ему мягко выскользнуть и приземлиться на все четыре лапы. И застыл, ожидая, пока Бесэй одернет одежду и лизнет себя пару раз для успокоения. При этом делая вид, что укладывает помятую шерсть. — Вы чего тут устроили? — раздался за спиной голос Техника. — Ничего, — ответил Бесэй, сверля Тупыля взглядом, — познакомились... — Надо же, — подал голос Врач. Он выбрался из своего убежища и встал рядом. — Я думал они там со своей половинкой мозга вообще ни бе ни ме. Дальше быстро собрались, почти не разговаривая: скатали палатки, закусили, кто чем был горазд. Торопились... и так отставали на целую ночь, неизвестно, когда были высажены остальные команды. — Сначала флаг найдем, окопаемся, потом уже решим, чего как, — поведал Техник. Бесэй согласно кивнул, наблюдая, как на очередном приборчике гуляют зеленые и розовые разводы. Техник медленно поворачивался вокруг своей оси, пока в поле сканирования не вплыл небольшой светящийся треугольник. — Там, — поднял руку Техник, указывая куда-то на северо-запад. — Глянешь? — обратился он к Бесэю, который размял пальцы, щелкнув костяшками и подошел к ближайшей псевдо-сосне. — Да, — ответил он коротко и вонзил в кору когти. А потом размашистыми рывками, обнимая ствол лапами, взлетел на самый верх. Насколько хватало глаз, их окружал лес с редкими проблесками болота. Оно зеленело в прогалинах, заманчиво, будто поляны. Выдавал его темно-зеленый свет. Да какая-то трава с узкими жесткими листьями и коричневыми соцветиями, окружающая такие проплешины. Бесэй всматривался, прокладывая маршрут, и с каждой минутой грустнел. Нет, не то чтобы не было вообще дороги. Она была, прямая как стрела, пущенная в цель. Но опознавалась не сразу, так как не была утоптана и на первый взгляд выглядела как нагромождение камней и старых прогнивших стволов. Останков от некогда живших гигантских зверей. Кусками утоптанной суши. Но сильно напрягало то, что она была одна через все болото, как ни всматривался, не искал обходные пути Бесэй. От размышлений его отвлек тихий свист, он очнулся и дернул ушами. Засуетился, прячась в ветвях и тихо соскользнул вниз, вдоль ствола. — Ну что? — на морде Врача и Техника читалось едва сдерживаемое нетерпение. — Не нравится мне это, — нахмурился Бесэй, — путь есть, но без альтернатив. А вдруг вляпаемся? Вокруг болото одно. — Его передернуло от осознания. — У нас есть он, — кивнул на Танка Техник. И окликнул: — Эй, пойдешь первым. Я подстрахую со сканером, но заряд ограничен. Тупыль молча встал, дошел до прогалины, где начиналась дорога и замер, ожидая, когда остальные будут готовы. Выдвинулись гуськом, умеренно торопясь. По расчетам дойти до флага должны были к вечеру. Осторожно ступали по шатким камням, перепрыгивали подозрительные зеленые проплешины. Первым шел Тупыль, внимательно осматриваясь. При всей своей внешней громоздкости он передвигался легко, почти бесшумно... только иногда на длинных прыжках (и когда он хватался за ветки) слегка клацала броня. Пару раз они застревали перед высокими заторами из ломаных веток, глины и высохшей тины. На такие первым забирался юркий Бесэй, осторожно глядел в сплетения корней внутри структуры. Смотрел, как сподручнее перебраться более крупным коллегам. Помаленьку светало, прогревало окружающий воздух, насыщенный влагой, превращая его в вязкий туман. Забравшись на очередной завал Бесэй чертыхнулся. Прямо за ним плескалось белое облако испарений и было не видно ни зги. — Эй, Скаут, — окликнули его снизу, судя по голосу — Врач, — ну что там? — Туман, — так же тихо ответил Бесэй изо всех сил щурясь, — и... и... и что-то еще... летает. На поверхности белесого облака медленно двигались черные точки. Ныряли в него, снова поднимались к поверхности, лениво кружа. Бесэю это не понравилось страшно... от планеты категории Срань нельзя было ожидать ничего хорошего. Он медленно втянул когти, отпуская корягу, за которую цеплялся и плавно стек обратно к товарищам, стоящим в тени завала. — Там что-то есть, в тумане... живое ли нет, не знаю, — поведал Бесэй, и Техник блестнул глазами, расчехляя знакомый сканер. — Сейчас пр-р-р-оверим, — мурлыкнул он. А Врач неожиданно заволновался. Спросил, нервно прянув ушами: — Через стену пробьет? — Сам посмотри, — Техник направил прибор на завал. На экранчике отобразилась темная линия препятствия и за ним вяло передвигающийся рой точек предостерегающего желтого цвета. — Хм, а вот и гнус. Он ткнул пальцем в кнопку, и по поверхности одна за другой побежали строчки анализа. Техник сунул сканер под нос Врачу и спросил: — Сможешь подобрать репеллент? Доктор кивнул. На то, чтобы отмерить и смешать нужное количество реагентов, у него ушло минут двадцать. И еще десять они тщательно наносили его на себя. Отсыревшая, торчащая сосульками шерсть Бесэя не хотела слушаться, путалась, сбиваясь в колтуны. И он громко рычал проклятия. Быстрей всех справился зашитый в броню, молчаливый Тупыль. — Сойдет, — осмотрев всех, резюмировал Врач. — Вперед, — подбодрил Техник. И они полезли на завал. Оказавшись наверху, Бесэй было дернулся, чтобы скатиться по обратной стороне, прямо в плещущее облако влаги. Но Тупыль выкинул руку и перегородил ему путь. — Эй, — возмутился Бесэй, прижимая уши, — я... — Пусть идет, — одернул его Врач. — Он, в целом, затем и нужен... не спящий, не ведающий страха. Бесэй, захлопнул пасть так, что клацнул зубами. Действительно, как он мог такое забыть, известный же факт. Он нервно дернул хвостом и чуть повел носом, пробуя затхлый воздух болота, как будто бы что-то решая, но на деле — чтобы скрыть смущение. Тупыль, не обращая внимания на остальных, мягко соскочил с откоса, в пару прыжков достиг подножья и скрылся в молочных разводах внизу. Его белая маскировка слилась с насыщенным влагой, тяжелым воздухом. Но ненадолго... он шевельнулся, махнул лапами, и туман расступился перед ним. — Ну что? — не выдержал Врач, — работает? Вопрос он не уточнил, но Бесэй понял, что речь идет про репеллент. Тупыль остановился, задрал тупую морду вверх, глядя на них, а потом медленно развел руки и повернулся вокруг своей оси пару раз. На белой броне не было ни единого черного пятнышка. И Врач ухмыльнулся довольно, хлопнул Техника по плечу и пригласил: — Идем. После этого маленького инцидента ничего интересного не случилось, только унылая дорога с одним привалом на поесть. Планета, поначалу казавшаяся такой опасной стала казаться скорее неуютной и скучной и... мертвой. Ни птицы, ни животных следов на единственном через все болото пути. Поначалу Бесэя это слегка напрягало — если вся живность вымерла, то от чего? Но постепенно это чувство слегка притупилось, скорее всего от усталости и осталось только вялая настороженность. Готовность среагировать на любой шорох, присущая мелким котам. Он жевал паек, сидя на какой-то кочке и думал о том, как же он хочет поскорее разобраться с миссией и вернуться обратно домой — к солнцу. И к горячим белым пескам. С его точки зрения, единственным плюсом планеты Срань — была насыщенность влагой. Ему, привыкшему к капле росы раз в сутки, пить не хотелось совсем. Он вздохнул, отвлекся от созерцания круживших в воздухе мошек гнуса, расправил на коленях очередную обертку. Сложил по сгибам и отправил в карман к первой, оставшейся со вчерашнего вечера. Время перерыва вышло, они выстроились привычной цепочкой и снова отправились в путь. Постепенно болото все же стало сходить на нет, принеся этим смутное облегчение. Стали реже встречаться завалы, на деревьях появилась густая листва. Утоптанный путь помаленьку расширялся и в конце концов они вышли на небольшую поляну, посередине которой лежал огромный, заросший мхом плоский камень. — А ну-ка, — остановил всех Техник, — посмотрим? — Я думал, что мы торопимся, — возразил ему Врач. — Торопились, да. Потому что не были уверены, что дойдем первыми. А сейчас гляньте-ка сюда. Он развернул ко всем экранчик сканера. На нем редкими снежинками медленно кружились точки, обозначающие гнус. Почти все они собрались внизу экрана, со стороны болота, а выше зелеными штрихами был обозначен лес и в центре треугольник флага. — Видите? — постучал он когтем по экрану. — Это мы вот тут, три белые точки. Это флаг, а вокруг... И в два голоса Врач и Бесэй ответили: «Никого». Тупыль стоял рядом и молча разглядывал камень. — Так что вперед, найдем его, погасим маячок. И, считай, дело в шляпе. Дальше только добраться до точки сброса, где нас заберут. Ну и другим отрядам не попасться. Бесэй слушал его вполуха, не в силах отвести взгляд от мощной фигуры Танка. Тот стоял неподвижно и что-то высматривал в глубине зарослей с другой стороны поляны, сплетенных из молодой поросли и какого-то кустарника с крупными черными ягодами. На первый взгляд ничего особенного в этом не было — ну глядит да глядит, но каким-то девятым кошачьим чутьем Бесэй чувствовал, что Танк напряжен. Испуган. Он покосился на Врача и Техника, те стояли, уткнувшись носами в экран и тихо обсуждали подход к точке с флагом. До этого они почти не разговаривали, кроме необходимых для миссии фраз. Да Бесэй особо общения и не жаждал, стараясь держаться особняком, но тут не выдержал и окликнул их: — Ребят... На него не обратили внимания, и тогда он добавил звука: — Ребята!!! — Мр-р-я? — поднял на него зеленые глаза Врач, поставив торчком широкие, как локаторы, уши. — Вам не кажется, что Ту... Танк....эээ... вроде бы....эээ... напряжен? — спросил Бесэй, ощущая себя слегка дураком и готовясь провалиться в болотную тину от внезапно нахлынувшего смущения. — Х-м-м, — протянул Врач, взглянув на Тупыля, — с чего ты взял? — Не знаю, — честно ответил Бесэй, — просто такое чувство... — Он вроде как наполовину только живой, поэтому нам сложно его «читать». В смысле — тебе и мне... может быть ты справишься, Техник? Техник отвлекся от расчетов маршрута и задумчиво посмотрел на горгульей застывшего Танка, перевел взгляд на Бесэя и с сожалением выдал: — Нет. Он не киборг, не андроид, не подчиняется мне. Диагностику себе проводит сам. Все, на что мы можем надеяться, так это то, что он даст нам знать... хотя вряд ли. Танк меж тем отвис и, медленно поднял голову вверх, заставляя и Бесэя посмотреть на небо. На сером небосводе чужой планеты показались первые звезды и тонкий лунный серп. Бесэй почему-то решил, что это все к непогоде. Он подошел ближе к Тупылю и встал рядом с ним, как будто с его позиции было лучше видно что-то, незаметное остальным. Они так и стояли, пока их не окликнул Техник. — Вроде тут по прямой можно срезать, если карта не врет. Но все равно нужны глаза на земле. Скаут? Бесэй с сожалением оторвался от созерцания неба и покосился на Техника: — Куда? — Туда, — ответил ему Техник и лапой указал на испугавшую Тупыля прогалину. Бесэй тяжко вздохнул и двинулся к колючему кустарнику, загребая рыхлую влажную землю босыми лапами. *** Прогалина оказалась короткой. Росшие по бокам в начале пути кусты при углублении в лес охватывали ее своими колючими лапами. Они оказались не просто густыми, но и шипастыми, что делало их непролазными. И если миниатюрный Бесэй мог проползти внизу или перелезть по деревьям там, где допрыгивал, то остальным — более габаритным, груженым техникой — это оказалось недоступно. В дело пошли таланты Танка, который с хрустом ломал тонкие упругие ветки руками в бронированных перчатках, а Техник и Врач уныло плелись за ним. Бесэй бдил, наблюдая за процессом с веток ближайшей осинки. В конце концов, перемазанные болотной тиной и черным ягодным соком, они вывалились на огромный утоптанный плац. Бесэй слез с какой-то сосны и встал рядом с застывшей троицей товарищей. Они пялились на открывшиеся просторы с пару минут, охваченные странным приступом агорафобии. То, что открылось перед ними, явно было искусственного происхождения. И очень древнее, превратившееся в заросшие вездесущим кустарником руины. Они обломками зубов торчали вокруг поляны, охраняя ее от наступления леса. Держа последнюю линию обороны, разделяющую вымершую цивилизацию и напирающую со всех сторон стихию. — Как думаешь, — наконец нарушил молчание Врач, — как они выглядели? И Бесэй уточнил: — Они? — Ну, те, кто тут раньше жил... жили. — Не знаю, — пожал плечами Бесэй, — да мне и не важно. Что дальше? Куда? — В центре поля, вон за той треугольной руиной, — ответил Техник. Руина была осколком какого-то здания и единственная торчала не с краю, как ее собратья, а прямо посередине лысого, вытоптанного куска почвы. До ближайшего укрытия, если не считать саму древность, было далековато. Не меньше трех минут, если бежать на всех четырех, налегке. Бесэй поежился, хотя обычно в открытой местности он чувствовал себя лучше, чем в лесной чаще, но вся эта Срань вокруг сбивала его природные ориентиры. Он бочком подобрался поближе к Танку, который обычно шел первым, и пристроился сразу за ним. Они шли очень тихо и по-ощущениям очень долго. Сероватый закат скатился в темную ночь, окрасив поле в серо-белую тень. Единственным источником света был экранчик сканера, который нес Техник. Он прикрыл его какой-то тряпицей, чтобы не выдавать расположение и подглядывал туда изредка, Бесэй не совсем понимал зачем — цель была практически в поле видимости. Решил, что по привычке. Спина Тупыля покачивалась, белея прямо перед ним. Руина росла на глазах с каждым пройденным метром и оказалась огромной, когда они подошли. Особенно для мелкого Бесэя. Он задумчиво скользил по ней взглядом, рассматривая трещины, куски арматуры и мертвую, связывающую все воедино лозу. В центре стены был проем, закрытый железной, изъеденной ржавчиной дверью. Перед ней они и остановились, и Бесэй подумал: «Что дальше?». Вперед выступил Техник, скользнул к полотну, на ходу снимая с пояса длинный узкий нож — Флаг за этой дверью, — не оборачиваясь пояснил он, — попробую открыть ее. Он встал перед железным полотном и провел по едва видимому зазору пальцами, одетыми в кожаную перчатку. Чешуйки ржавчины зашелестели, осыпаясь. Часть налипла на подушечки пальцев, и Техник брезгливо тряхнул лапой. На шаг отступил. Подбросил нож и ловко ухватил его за рукоять. «Выпендрежник» — сердито про себя отметил Бесэй и переступил лапами, сам не зная, к чему готовясь. А Техник прислонил нож плоско к двери и одним длинным жестом провел по периметру, счищая грязь со стыка. Дверь была высокой, он едва достал до верхнего края полотна, прижавшись к нему вплотную. И поэтому, когда закончил, пару раз чихнул, очищая забитый нос от пыли. Разобравшись с периметром, он принялся за замок. Вернее, за ржавый штырь, служащий вместо щеколды. Чуть поддел его кончиком, пытаясь выяснить — можно ли сдвинуть, или он намертво ржавчиной врос в толщу дверного металла. Все это время какая-то странное беспокойство мучило Бесэя, не давая ему спокойно стоять. Что-то во всем окружении, в действии Техника, в опустившейся вокруг ночи было не так. Какое-то слабо ускользающее нечто бередило занозой уставшее за день внимание. Техник закончил очищать запор, ухватился за него и потянул. Ничего не произошло, и фигура возле двери нервно повела плечами и дернула хвостом, выдавая нервозность. Потом он уцепился снова, уперся лапами и потянул изо всех сил... металл не сдвинулся, а сдвинулся Техник, оставляя на земле длинные взрытые полосы. Он попытался подергать затвор вверх и вниз еще пару раз, в конце концов отпустил его и отошел. Отряхнул от ржавчины руки. Повернулся к остальным и кивнул Тупылю — подойди-ка сюда. Что-то недолго ему втолковывал, встав на цыпочки, чтобы быть на одном уровне с шлемом. В конце концов оставил его возле двери и легко подбежал к Врачу и Бесэю. — Что там? — не выдержал Бесэй. Одинокая фигура Тупыля снова казалась ему напряженной и какой-то ужасно одинокой. — Сейчас все будет, — ответил Техник, — тут нужна грубая сила... Эй! Танк, когда досчитаю до трех, тяни, как я тебе объяснил! Он откинул с сканера тряпку и глянул на мерцающий флаг, улыбнулся в усы, зубами стянул перчатку и постучал по экранчику острым когтем: — Начинаем. Напряжение внутри Бесэя достигло пика и стало невыносимым. Разрывало череп и красной тревогой отпечаталось на донышке глаз. В ушах зазвенело и сквозь помехи он услышал обратный отсчет: — Три, два, один... Скрежет двери слился в одно с оглушающей сиреной в мозгу и перед глазами заплясали черные мухи, он схватился за голову глядя, как медленно Тупыль открывает ржавую дверь. Наконец-то сформулировав параною в вопрос: «Если внутрь засунули флаг — почему дверь заросшая и ржавая?». То, что было за дверью, потянулось наружу тонкими темными нитями, рассыпаясь на бусины по периметру и резко взяло вверх. Собралось в блестящую черную воронку роя, который медленно вращаясь против часовой стрелки, будто остановилось время, завис над руиной и ними, смотрящими снизу. — Гнус, — удивленно констатировал Техник, глядя на мрачное облако, — ну ничего, у нас есть репеллент. — Странно, — добавил Врач, — почему они содержались за закрытой дверью? Анализ прогнать сможешь? — Да, сейчас. Техник уткнулся носом в экранчик сканера, и нажал там на пару кнопок. Рой, как будто в ответ на его действия, провернулся и рассыпался на четыре части каждая из которых устремилась к своей цели. То, что было дальше, Бесэй осознал с трудом. Все запомнилось адреналиновыми урывками. Первым удар принял на себя рычащий Техник, закрывающийся от забивших ему пасть и уши черных горошин. Следом упал на колени Врач, он успел закрыть лапами морду, но мелкие мухи впились ему в шею, и он покатился по земле, шипя и пытаясь стряхнуть их задними лапами и локтями. Бегущий к ним Танк, броня которого была черной от грязи, но в основном от кишащей на поверхности ебани и, наконец, упавший на землю сканер, экранчик которого был залит тревожным серым цветом. Тревожный сигнал биологической опасности был последним, что увидел Бесэй, когда первое «нечто», жужжа, врубилось ему в лоб и тут же вцепилось мелкими лапками. Кольнуло, он инстинктивно ударил по месту, где приземлилась зараза, и успел глянуть на лапу, по которой размазалось пятно, бывшее когда-то мелкой мухой. Бесэй ошалело повторил догадку Техника: — Гнус, — и успел удивиться, — репеллент не сработал? Когда его смело черной волной: во рту, в ушах все жужжало и шевелилось. Он, как Врач, упал на землю в тупом стремлении бить по ней головой. Кататься, рвать на себе шкуру, лишь бы избавиться от ощущения жизни под кожей. Он покатился, широко открывая пасть, щелкая челюстями. Раздирая лапами шкуру на морде, лбу, и уже почти добрался до глаз, когда что-то железными обручами обхватило его поперек груди и вздернуло. На секунду вернулось зрение, он увидел, что его держит Танк, в другой руке у которого зажат Врач, а под мышкой Техник. Он открыл пасть и безмолвно крикнул: — Беги!! Танк сорвался с места и с удивительной скоростью двинулся к ближайшим колючим кустам, достиг их за пару минут и нырнул в черничные заросли. Бесэй висел тряпкой у него на локте и видел все, что творилось у него за спиной. Как рой перегруппировался и, тихо жужжа, полетел за ними, и гул нарастал, пока у них за спиной не сомкнулись ветви. Танк дикими скачками тащил их куда-то в чащу, перепрыгивая через кочки, валуны и стволы поваленных деревьев. *** Видимо, Бесэй отрубился, потому что, когда открыл глаза, то совсем не понял, где он и когда он, и что вообще творится. Над головой мерцали звезды, проглядывающие между вершин деревьев, и было тепло. Он повернул голову и увидел языки костра. Вокруг него сидели Тупыль, Врач и Техник. Все, кроме Тупыля, кутались в блестящие термоодеяла. Бесэй в облегчением вздохнул, видимо, все же удалось оторваться, и попытался повернуться, чтобы встать. Не вышло... чьими-то заботами он был плотно завернут в согревающую пленку. Она крепко притиснула его лапы к боками, охватывала шею и плотно прижимала к черепу уши. Он забился, стараясь вытянуть хотя бы одну лапу, завалился набок, злобно мявкнув. Дернулся еще пару раз, но прочная пленка не поддавалась. Тогда он вздохнул и, извиваясь гусеницей, пополз поближе к костру. Он успел сделать всего пару движений, когда его заметил Техник, ткнул в колено Тупыля и указал в его сторону. — Вы зачем меня связали? — злобно сверкая глазами спросил он у Тупыля, когда тот оказался совсем близко и осторожно, словно кожу с фрукта, стал снимать с него тонкую пленку. Тупыль, конечно, ничего не ответил... как будто разговаривать не умел... или не хотел. Закончил снимать обмотку, выдернул из набедренной сумки одеяло и накинул на Бесэя. Кивнул в сторону остальных и огня, дескать — пошли, надо бы устроить разбор полетов. — Кха, кха, кхе... связали мы тебя, потому что ты самый мелкий, — без всяких вступлений ответил ему Врач, когда они добрались до свободного места возле костра, — а заразы тебе досталось столько же, сколько и остальным. Бесэй занял место между по-прежнему молчавшим Тупылем и притихшим Врачом. Протянул руки к лижущему ночь пламени. Под шкурой пробежали мурашки, разошлись по закостеневшему телу живым теплом. Он поежился, вытянул когти, хрустнув костяшками. Пошевелил, как бы пробуя на ощупь теплый, согревающий воздух, и некстати сладко зевнул. Со стуком захлопнул пасть и, раскрыв глаза, уставился на сидящего напротив Техника. Вся морда у того была в запекшейся крови. Она тонкой коркой шла по губам справа и закрывала затекший глаз. Длинные полосы бурой подсохшей корочки пересекали правое ухо. — Что... — начал было Бесэй, не в силах отвести взгляд от изуродованной морды Техника, — что случилось? Техник протянул к к костру лапы со своей стороны и точно так же, как Бесэй, вытянул когти, развел в стороны пальцы, ловя перепонками между ними тепло. Помолчал немного и хрипло ответил: — Рабис. Бесэй почувствовал, что и так широко раскрытые глаза сейчас выпадут из орбит, тем самым обозначив степень его крайнего удивления. Он поспешно моргнул, проверяя на месте ли они, открыл пасть, чтобы задать вопрос. Повернулся к Врачу да так и замер. — Что? — заметил его смущение Врач, — на себя посмотрел бы, выглядишь не лучше. Он подцепил когтем кусочек засохшей кровяной корочки на предплечье и попытался ее содрать. Из образовавшейся трещины тут же влажно набухла капля сукровицы. — И... и какой у нас план? — наконец задал вопрос Бесэй, правда не совсем тот, который собирался задать сначала. Техник тяжело вздохнул, бросил короткий взгляд на Врача, втянул когти и сложил на коленях лапы. Ковырнул дырку на штанах и ответил: — Попытаться выжить. — Мы тут так посчитали, — подключился Врач, — до точки сброса у нас три дня пути. Можем успеть. Инкубационный период у рабиса как раз три дня... — Это если в нормальном состоянии... — пробурчал Техник. — ... дня три, — повторил Врач, — но если не пить, то можно растянуть максимально на восемь. — Не выдержим, — тяжко вздохнул Техник, — здоровый-то кот протянул бы дней пять без воды, а мы... посмотри на нас. Мы теперь даже отмыться не сможем. Он уныло окинул взглядом набухший от влаги, пропитанный болотом и туманом лес, и снова протянул к костру лапы. От одежды пошли клубы пара, и, глядя на них, Техник прикрыл здоровый глаз. Как будто вот-вот уснет, разморенный теплом огня. — Но... но откуда? — наконец-то собрался с силами Бесэй. — Это же редкое заболевание. — Нас покусали, анализы показали, что это точно от них, — Врач снова потянулся к покрытому кровяной корочкой горлу, но опомнился и одернул руку. Посмотрел на нее, как на врага, с силой втянув длинные острые когти, — а откуда рой взялся на месте флага... и почему, не знаю. А ты что думаешь? — Я думаю, что шансы наши не велики. И меньше всего их у Скаута, — ответил вместо Бесэя Техник, — а больше всего у Танка. Все думаю, лучше уж сдохнуть от жажды или от... что там по списку? Светобоязнь, жжение, паралич. Такое все вкусное, что не знаю даже, что выбрать. — Он ухмыльнулся, и рана, натянув кожу, перекосила улыбку. — Но есть же лекарства, я слышал, — все еще не веря в мрачную судьбу, попытался возразить Бесэй в попытке отречься от очевидного. — Блокаторы, — поправил его Врач, — дорогущие, а потому не для всех. И они не лечат, а только замедляют. — Понятно, — упавшим голосом подытожил Бесэй, ощущая, как безнадежность накрыла черной свинцовой волной. По-детски захотелось закрыть глаза и ущипнуть себя за хвост, чтобы проснуться и всего этого не было! Не было! Внезапно слева зашевелился Тупыль, подполз ближе к Бесэю и молчаливо над ним навис. — Ну что? — раздраженно спросил он его, отрываясь от мрачных размышлений. Танк молча простер над ним ладони, прикрывая от неба, да так и застыл. На землю упала первая капля затяжной бури.