Бешеный Дозор

Следующие сутки... двое... трое? Бесэй не совсем понимал, сколько прошло времени, потому что все его существование заполнили страх, жажда и боль. Он бежал через лес, и ветки хлестали по морде, он спотыкался о стволы упавших деревьев, проваливался в ямы. Но продолжал намеченный пеленгатором путь. Самодельная обувь давно превратилась в ошметки, и он, остановившись, чтобы передохнуть, ее снял, наплевав на осторожность, и побежал дальше босиком, утопая в грязи почти по щиколотку. Все это время в голове паника сменялась страхом, адреналином и бредовым коктейлем из мыслей от «как он мог?» до «может, и мне поступить так же?». Все закончилось, когда в какой-то из дней он проснулся от холода на опушке леса. В голове было ясно, на душе было чисто, он был спокоен... как будто стресс, переполнив его тельце, выплеснулся, и внутри осталась только пустота. Из полузабытого курса психологии он вспомнил про стадии горя и ухмыльнулся в шарф, с горечью осознав, что, кажется, проскочил одну или две и попал сразу в «принятие». Дождь все так же поливал землю, но теперь почти совсем без ветра. Бесэй пошарился в складках плаща и нашел пеленгатор. Батарейка практически села, но, судя по точкам на экране, было недалеко... он встал и повернулся вокруг своей оси... стрелка указывала на другой край поля, начинающегося сразу за лесом. Бесэй прищурился и увидел вдалеке черный вертикальный штрих, испускающий искусственный неоново-голубой свет. Он подумал секунду... вздохнул, бросил на землю сумку, ненужный теперь уже пеленгатор. Последний путь хотелось проделать привычно. Налегке. Он вышел из-под кроны деревьев, попробовал лапой грязь... поморщился, сделал шаг и припустил привычной трусцой, набирая скорость. Пить хотелось настолько, что горло сводило судорогой. Хорошо, что слюны почти не осталось, и нечего было глотать. Но от бега пришло привычное облегчение. Лишь бы только не свалиться раньше времени... дотянуть, не упасть. Он бежал, пытаясь отвлечься от мучений воспоминаниями. Грязь влажно хлюпала под лапами, пузырились лужи, колени хлестала трава. Багровая мгла застилала обзор, лишая зрения... мир сузился до тоннеля прямо перед носом, в голове гремел пульс. Но бежать все равно было приятнее, чем кое-как плестись в заданном направлении. — Что б тебя, Рак-Ша, — выплюнул он имя прабабки, споткнувшись в очередной раз о кокетливо торчащую из лужи корягу, — и сына твоего, и внука, мряв! До земли долететь успел, не успел воды нахлебаться. Его вовремя догнал Танк. *** Зажатый между теплой пластиной брони и осторожно, но крепко держащими его лапами, Бесэй подумал, что во всем виновато смирение. Поэтому он так легко отдался на волю судьбе. Он смотрел на уходящее за спину Танку поле и чувствовал себя спокойно. Не хотелось шипеть. Не хотелось рычать. Не хотелось бежать. От движения Танка слегка покачивало, и он весь вибрировал убаюкивающе, усталое тело решило, что оно в безопасности и можно перестать вырабатывать адреналин. Дождь шелестел вокруг, жадно чавкали грязью ботинки Тупыля. Голову Бесэя мотнуло, и он широко распахнул глаза, поняв, что начал засыпать. Тряхнув головой, он попытался сосредоточиться на ощущениях, чтобы не поплыть опять. Зацепиться за реальность. Ощутить капли дождя, падающие на капюшон, холодный шарф... и что-то еще, такое родное, внушающее ощущение того, что все будет хорошо, и он в безопасности. Мысль крутилась в воздухе, в голове, во всем его теле, но ускользала от измученного жаждой и болезнью мозга. Он так напрягся, что невольно выпустил когти и с противным звуком попытался вцепиться в закованное в броню плечо. Танк, почувствовав движение, остановился и бережно оторвал его от теплого, насиженного места. Бесэй жалостливо мявкнул и пожалел, что тот закован в броню. Он бы впился когтями, зубами и не отпускал. Отчаянно не хотелось в грязь, но Танк был неумолим и таки опустил его на землю. От ощущения холодной грязи по шкуре побежали мурашки, Бесэй нервно дернул хвостом и посмотрел вверх. Оказалось, они пришли. Монолит маяка возвышался перед ним пятиугольным обелиском. Такой чужеродный, искусственный, не вписывающийся в пейзаж. На угольно черной поверхности голубым неоном светилась пара колец. Как раз напротив груди Танка. Бесэй порадовался, что он не один — не дотянулся бы. А сил чтобы лезть не было. Танк протянул руку и аккуратно провел по периметру круга слева. Круг справа начал медленно светлеть, пока полностью не залился голубым. По граням маяка побежали белые огни, слились в один луч наверху, который стрельнул прямо в затянутое тучами небо. Тишина. Ничего не произошло, и Бесэй, наплевав на то, что вода зальет глаза, поднял морду вверх. Взгляд скользнул по свинцу над головой, пара капель упала на переносицу, заставив моргнуть. Тупыль, стоящий рядом, тоже задрал голову и начал рассматривать небо. Они не сговариваясь разделили его, и каждый вглядывался в свой сектор. Слабый проблеск света первым заметил Танк. Он осторожно тронул Бесэя за плечо, и, когда тот обратил на него внимание, указал пальцем на светлый росчерк, который завис в зените. Тот выглядел как точка, которая постепенно увеличивалась, пока не превратилась в узнаваемый округлый силуэт космического челнока. От нетерпения Бесэй подпрыгнул из последних сил — тяжелая отсыревшая одежда ужасно давила, прибивала к земле. И хотя с челнока с такого расстояния их не могли видеть, он начал махать над головой лапами. Было отчаянно страшно, что их проигнорируют. Что сделав круг над поляной, пилоты решат, что тут никого нет и заберут резко вверх. Бесэй подбежал ближе и вцепился в скользкую броню Тупыля. Подтянулся. Соскользнул. Разозлился. И, наплевав на все, дрожащими лапами начал сдирать с себя тяжелую, сковывающую движения одежду. Оказавшись в одной легкой футболке и спортивных штанах, полез на Танка. Тот, наконец, понял, что от него требуется и, ухватив за лапу, подтянул наверх. Усевшись на плече и ухватившись за один из рогов шлема, Бесэй задрал голову и громко мяукнул подлетающему кораблю. То ли его услышали, то ли по совпадению, но пилот подсветил их фонариком. И Бесэй впервые за несколько дней улыбнулся от радости. По настоящему. Их не кинут. Их нашли. *** Корабль приземлился в грязь, но пилоты не вышли. Просто открыли с одного бока железной капли дверь, за которой виднелся коридор. Они с Тупылем прошли по нему молча. Коридор вел прямиком в трюм. И свернуть из него нельзя было ни вправо, ни влево. В обшитых серым пластиком стенах не было ни вентиляции, ни других дверей. В темной, укрепленной, карантинной каюте, куда их определили, не было окон, но они и не требовались. Главное — там было безопасно и тепло. И сухо! Дверь герметично, с шипением закрылась за их спинами, и Бесэй осмотрел небольшую комнату, освещенную желтоватым светом энергосберегающей лампы. Две кровати, между ними пустой стол. За ним стенной шкаф. Бесэй заглянул в него из любопытства... и не обнаружив внутри ничего, опечалился. Он не до конца понимал, что ожидал там увидеть. Возможно что-то оставшееся от прежних ребят, которые вот так же сидели тут, ожидая вердикта от руководства. Он медленно закрыл дверь, постоял немного, рассматривая на поверхности полотна собственную тень. А потом развернулся, добрел до кровати и уселся. По-прежнему мучила жажда, но еще очень хотелось есть. Тупыль, презрев кровать, уселся в обычную позу на пол у двери. Устроился в самом углу и вытянул вдоль стены нижние лапы. — Охр-р-ня-яешь? — едва ворочая языком, зачем-то поинтересовался Бесэй. Тупыль не ответил и даже не повернул в его сторону голову. Бесэй вздохнул и привалился к стене спиной, засунув руки в карманы. В одном нащупал какую-то бумажку и вытащил ее на свет. Это оказалась записка от Врача. Она была свернута в узкую полоску, но никак не запаяна. Бесэй осторожно ее развернул, стараясь не порвать. Бумага пожелтела от времени, вытерлась по сгибам. Как будто письмо было довольно старым. Оказалось, что это страница из дневника. Выцветшие до кофейного цвета чернила рассказывали историю строгим наклонным почерком. Бесэй всматривался в буквы, некоторые не разбирал... в общих чертах понял, что это что-то из прошлого. Кто-то пострадал и оказался выкинут на окраину жизни, и все из-за неосмотрительности доктора. На полях свежими чернилами этим же почерком шли извинения и адрес, куда их надо было отослать. Бесэй развернул лист и провел пальцем по надписи, пытаясь представить — кто этот кот, и станет ли ему легче от откровений мертвеца. За закрытой дверью что-то мягко стукнуло, стены тряхнуло. — Кажется, прилетели, — оторвался от чтения письма Бесэй, — ты готов? — окликнул он Тупыля. Тот традиционно не ответил, тогда Бесэй соскочил с кровати и в два прыжка пересек комнату, остановившись прямо перед Танком. Протянул лапу и чуть тряхнул его за плечо. Еще раз и еще раз, чуть сильнее и хрипло спросил, затаив дыхание: — Уснул? От последнего тычка тяжелое, закованное в броню тело начало сползать по стенке, заваливаясь набок. — Эй!!! Эй!!!! — похлопать по щекам мешал шлем, поэтому Бесэй в отчаянии завопил, скользя когтями по грязной, твердой поверхности: — Кто-нибудь!! Помогите!!! Охрана!!! Охрана!!! *** Зал, в который их привели, напомнил Бесэю пещеру. Они вырубали такие в пустынных горах, чтобы спрятаться в полдень от особо жестоких солнечных лучей. Красноватые стены были задрапированы легкой, дышащей тканью. Она слегка шевелилась, вздымаясь и опускаясь, как будто вдоль стен дул незаметный из центра зала сквозняк. Освещение было скудным. Желтоватые лампы были направлены ко входу, и Бесэй зажмурился. Даже так оно резало по глазам. И мешало разглядеть, что там пряталось в скрытых сумраком углах комнаты, разбушевавшаяся паранойя вопила, что из темноты за ними следят. В зал их ввели четыре стражника от кончиков ушей до кончиков хвостов облаченные в защитные костюмы. Бесэй шел сам, а Тупыля загрузили на грави-носилки, и они тихонько скользили по воздуху перед ним. Он считал шаги про себя, сам не зная, зачем. Может быть, чтобы успокоиться, потому что им ничего не объяснили. И сейчас он совсем не понимал, что им грозит. Процессия прошла через зал и остановилась перед противоположной от входа стеной. Как и все остальные, она была затянута коричневатой драпировкой. Три из четырех стражников отступили в густые тени, четвертый остался стоять возле носилок. Бесэй чуть подумал и обошел их по периметру. Встал с другой от стражника стороны. С минуту ничего не происходило. Бесэй нервно переступил с лапы на лапу и подвинулся чуть ближе к Тупылю, парящему на уровне его глаз. Казалось, если взять Танка за лапу, то сразу станет спокойнее и как-то увереннее. Но сделать этого он не успел, потому что за тонкой занавесью перед ним зажегся красный огонек. Увидев его, стражник сдвинулся с места, как будто это был условный сигнал. Нажал что-то на пульте управления носилок, и те с шипением начали опускаться. Бесэй еле успел отскочить, чтобы не дай бог не придавили лапу или хвост. Стражник дождался, когда они опустятся полностью, и вопросительно взглянул на огонек. Тот оставался неподвижным и, видимо, это было знаком, что все в порядке, потому что стражник просунул руки под голову Тупыля, нажал на скрытые застежки шлема и потянул его на себя с усилием. Бесэй видел, как под тонким костюмом защиты напряглись его мышцы. Шлем сначала не поддавался, потом чуть заметно сдвинулся. Охранник уперся нижней лапой в тело Тупыля, еще поднапрягся и в конце-концов медленно стянул шлем. Аккуратно положил его на пол, рядом с носилками. Еще раз глянул на красный сигнал и спешно отступил к остальным, скрывшись в тенях. Морда Тупыля... да что там, вообще морду Танка Бесэй видел впервые и невольно затаил дыхание. Возможно, сглотнул бы неверно, если было бы чем. Он был каракалом. И в темном освещении зала его рыжеватая шкура была почти красной. Бесэй знал, что им вставляют импланты, но впервые своими глазами видел следы от них: от кончика носа, по переносице и дальше на лоб шел тонкий шрам, скрывающийся под сложной биопанелью. Под ней же скрывались уши, обернутые в белый металл брони они напоминали рога. Глаза у Тупыля были закрыты, и можно было подумать, что он умер, если бы не едва заметно раздувающиеся ноздри. По всей морде, копируя следы швов снятого шлема, цвела инфекция рабиса. В приглушенном свете похожая на коралл. Бесэй так увлекся разглядыванием, что не заметил, как поднялась занавесь, за которой скрывался некто, и подпрыгнул, когда женский, чуть хриплый голос резанул по ушам: — Удивительно, что он живой. Удивительно, что выжил ты. Но раз так вышло, добро пожаловать, более удачливая половина штрафного отряда. Бесэй приземлился на все четыре, изогнувшись дугой и прижав уши. Зашипел, подняв голову на звук голоса, ожидая там увидеть... сам особо не понимая, что. На небольшом, обитом тканью троне сидел не страшный зверь, а мускулистая кошка в милитари-штанах и простой белой футболке. В руке она держала небольшой фонарь. По ее морде через переносицу шел старый, давно заживший шрам. Рассекал веко, уходил по щеке за ухо. По нему-то Бесэй и узнал, кто она такая, несмотря на темноту и задурманенность мозга, несмотря на усталость и голод, и жажду, и желание спать. Не вставая, он упал на колени, принимая позу повиновения, подполз как можно ближе к ее лапам, не касаясь их. Соблюдая дистанцию. Тихо, с придыханием прошептал: — Королева Бей-Шша, чем я вам могу быть полезен? «Шша» особенно хорошо удалось пересохшим горлом: преисполненное тихого, благоговейного уважения. Королева шевельнулась, привлекая внимание, и Бесэй робко поднял взгляд. Изображение двоилось, но он разобрал, что она опустила фонарик на подлокотник кресла. Запустила руку в карман и вынула уже такой знакомый брикет. Не спеша развернула, швырнула под лапы съедобную часть и протянула Бесэю обертку. — На-ка, засунь это в свою пересохшую пасть. Бесэй молча протянул лапу, ухватил обертку за самый краешек. И, не раздумывая, одним движением засунул в рот. Страха не было. Волнения не было. Не было никаких желаний. Только смиренное удовольствие от того, что кто-то принимает решения за него. Оказавшись во рту, обертка тут же прилипла к небу, Бесэй попробовал ее слизнуть, но она порвалась, и ошметки запутались в шипах языка. Кусок прилип к горлу, и пришлось глухо кашлянуть. Он даже подумал: а вдруг слюны не хватит, вот смеху-то будет — помер от того, что не смог воду проглотить. Он почти улыбнулся, когда почувствовал теплые капли, превращающиеся в горячие струйки, стекающие по бокам языка, чтобы скопиться под ним. Он подождал, пока обертка полностью растворится, а потом, жмурясь, сглотнул пригоршню теплой воды. Пищевод с непривычки тут же свело судорогой так, что подогнулись лапы. Он упал, схватившись за живот, и тихонечко замычал. Что там говорил про воду Врач? Попытался сквозь боль вспомнить Бесэй. Какие там были симптомы? Головная боль? Зуд... будет ли слезать шкура с пораженных мест? Или жажда выжжет кишки быстрее? Боль не уходила, нарастала, и в агонии он подумал, что, в общем-то, нечего больше терять. Отнял руку от живота и выпустил когти, поднял к морде раскрытую лапу, уткнулся носом в ладонь и осторожно провел по голове, пытаясь нащупать гребни болезни. Когти уткнулись в ровную шкуру и скользнули к ушам не встретив сопротивления. Бесэй так удивился, что прижал к горячечному лбу подушечки пальцев, а потом и всю ладонь, но ничего чужеродного под ней не оказалось, он нащупал только сбившуюся колтунами шерсть. Он распахнул глаза и снизу вверх уперся глазами во взгляд королевы. Она наблюдала за ним, чуть усмехаясь, показывая клыки. — Но... но как?... — не выдержал Бесэй и задал вопрос совсем без уважения. Бей-Шша уперлась локтями в колени и подперла голову ладонью, кажется, раздумывая — отвечать ли. Рассматривала его, пока он, преодолевая спазмы в желудке, перевернулся. И наконец встал, покачиваясь на ослабевших лапах. В конце концов, она без стесненья зевнула, продемонстрировав длинный красный язык. И нехотя, чуть лениво протянула: — Не пил, вот и выжил. Организм выработал иммунитет, — она задумчиво постучала пальцами по щеке, — вообще удивительно, что из всех возможных вариантов лекарством стал именно ты... шансов было один к миллиону. Сработали не научные изыскания, а лотерейный билет. — Лекарством? — Бесэй все еще покачивался, но боль начала отступать, постепенно возвращалось зрение. И он разглядел кисточки на ушах королевы, она была каракалом, как и лежащий у него за спиной Тупыль. — Условно, — поправилась Бей-Шша, — сейчас мы проверим. Подойди-ка к своему молчаливому дружку. Бесэй, не оборачиваясь, с почтением сделал несколько шагов назад, пока не поравнялся с носилками. Остановился напротив незащищенной головы Тупыля и слегка на нее покосился — жив ли? Понять этого он так и не смог, если раньше ноздри раздувались, то сейчас почти перестали. Захотелось наклониться поближе, попытаться услышать слабое дыхание или увидеть едва заметное трепетание век. Бей-Шша, как будто услышав его метания, повелительно скомандовала: — Наклонись к нему ниже. Бесэй дернулся, попытался склониться, не отворачиваясь от королевы. Ослабшие лапы подвели, он не удержал равновесие и неуклюже завалился на Тупыля. — На меня можешь не смотреть, — добавила Бей-Шша, — сосредоточься на Танке, видишь наросты болезни у него на морде? — Д-да, — стрельнул глазами на Тупыля Бесэй, выдергивая из-под себя руку, чтобы повернуться и устроиться полулежа на его груди. Ближе к морде. — Отлично, открой рот и лижи. — Л-лизать? — Бесэй подумал, что ослышался. И одновременно представил: а что, если он заразится вновь? С отступившей угрозой сдохнуть от неизлечимой болячки и от обезвоживания в нем снова пробудились ростки жажды жизни и очень не хотелось умирать. — Лижи, — ответила королева, откидываясь на спинку и закидывая лапу на лапу, — если не начнешь, то ему не жить. Бесэй поднял лапу и провел по щеке Тупыля пальцами, раздумывая, настолько ли он ему дорог, чтобы вот так принести себя в жертву. От прикосновения Тупыль едва заметно завибрировал, точно так же, как тогда, когда нес его через поле на последнем отрезке пути. — Ты мурлычешь мне, — с запозданием понял Бесэй, от эмоций сдавило горло, — ты мурлычешь... мне... хотя я... хотя мы... Он чуть-чуть приподнялся на цыпочках, чтобы быть как можно выше, высунул язык и медленно провел по морде Танка от кончика носа ко лбу, потом к ушам. Отстранился на мгновение, осмотрел влажную полосу от собственного языка и прошептал: «За все спасибо!». Закрыл глаза, прижал уши и с упоением продолжил лизать. Короткая шерсть Танка чуть цеплялась за язык, болезнь на вкус горчила. Но Бесэй не останавливался, залезая в самые труднодоступные уголки. Прошелся языком по носу, в ноздрях. Зацепил губы и вылизал под ними. Тупыль от его усилий стал чаще дышать, мурлыкать громче и через двадцать минут уже тарахтел во всю. Бесэй про себя ликовал, наплевав на опасения и что, может-быть, через минуту другую им двоим станет хуже. Продолжал скользить языком по шерсти, пока не услышал: — Стоп. Он замер и открыл глаза. И уперся взглядом в взгляд Тупыля. Глаза у того были зеленые. — Отойди от него, — прервала их молчаливые гляделки Бей-Шша. Бесэй дернул языком пару раз, избавляясь от налипшей на него шерсти и захлопнул пасть, отстраняясь. — А теперь посмотри на Танка, видишь разницу? Бесэй скосил глаза на Тупыля, а тот посмотрел на него и чуть улыбнулся. Он выглядел очень уставшим. Изможденным. Но там, где раньше были гребни рабиса, трясущиеся желе опухоли, было чисто. Только сосульками торчала мокрая шерсть. Бесэй всматривался и всматривался, скользил взглядом по морде и тихо, радостно, про себя млел. Оказывается, он выживет, они оба выживут... от рассматривания рыжей морды его отвлекли звуки со стороны трона. Он перевел туда взгляд и увидел, что королева встала и смотрит на них. — Вы счастливчики, — она расстегнула пряжку ремня, вытащила его из петель. Схватилась за пуговицу штанов, протолкнула ее в отверстие, — и из всех отправленных на планету спаслись только вы. Хотя я, если честно, не верила, что хоть кто-нибудь выживет. Она расстегнула штаны, подцепила пояс большими пальцами и потянула вниз, обнажаясь. Нетерпеливо дернула, освобождая от одежды хвост. И Бесэй заметил, Бесэй понял, зачем это все было, хотя до этого никогда не видел вживую блокаторов: правая нижняя лапа королевы была здоровой, а левая от щиколотки до середины бедра была изъедена рабисом. Застарелым. Некоторые гребни успели закальцинироваться и выделялись из общей массы как обломки желтоватых костей. Сверху бедро обхватывала узкая полоска металла. К ней была прицеплена маленькая капельница и таймер, который отправлял лекарство в кровь. На нем шел обратный отсчет — и до следующего впрыска было минут двадцать. Бей-Шша переступила с лапы на лапу, выбираясь из упавших на пол штанов. Тяжело опустилась обратно на трон, вытянув вперед больную лапу. Кликнула по кнопке таймера, останавливая его. Подцепила полоску, удерживающую капельницу на бедре, потянула вверх без видимого усилия. Умный металл разошелся, королева дернула в сторону, вытаскивая из бедра иглу. — Ну-с, потренировались на котах, очередь кошек, — она приглашающе кивнула застывшему Бесэю, — подойди ближе, садись на ступеньки и приступай. Бесэй почувствовал, что врос лапами в пол и не может никак сдвинуться. В душе все клокотало от смеси зла и странного благоговения, и он все никак не могу найти компромисс с собой. С одной стороны их использовали, убили невинных... ну ладно, чуть-чуть виноватых котов, заставили пройти через мучения. А с другой — это все ради королевы, ради спасения жизни Бей-Шши. Его что-то толкнуло в плечо, заставив отвлечься от метаний и обернуться. Оказывается, пока он раздумывал с носилок слез Тупыль. Бесэй глянул на него по привычке снизу вверх, а тот ему улыбнулся. Взъерошил на голове короткую шерсть и шагнул мимо. К королеве. — Куда! — вскрикнул от неожиданности Бесэй. Танк, чуть хромая, добрался до подножия трона. Остановился на минуту, как будто раздумывая, а потом, тихо лязгнув броней, присел. — Что ж, вижу, умный из вас двоих здоровяк, — Бей-Шша выжидательно посмотрела на Бесэя. А тот, почему-то думал о том, как сейчас из темных углов на них смотрят чьи-то глаза. — Ну? — нетерпеливо поторопила его королева, изогнула бровь и качнула больной конечностью. Сопротивляться, в общем-то, было нечему и, скорее всего, бесполезно. По сути, он ничего не терял. Гордость... может быть, оскорбленные чувства, обиду... все это Бесэй испытывал, но вполне мог, скрипя зубами, отправить их коту под хвост. Он решительно сделал шаг навстречу трону. Потом еще один и еще один, пока не оказался возле самого подножья. Тупыль сидел слева, там, где было побольше места, и Бесэй занял ступеньку справа от поврежденной конечности. Прямо между лап королевы. Тупыль подождал, пока он устроится, а потом молча схватил и приподнял изящную королевскую лапу. Краем зрения Бесэй увидел, как резко втянула воздух Бей-Шша и впилась выпущенными когтями в подлокотник трона. Тупыль провел лапой, закованной в броню, по икре снизу, перебирая жесткие и мягкие гребни рабиса. Открыл рот, высунул широкий язык и провел по голени вверх. Бесэй затаил дыхание. Наполовину от ужаса, а наполовину от зрелища: мощные мышцы на шее Танка напряглись. Покрытый шипами язык скользнул по изящной щиколотке и не спеша двинулся к узкой коленке, скользя по контурам мышц. На голени, на икрах и дальше на бедре. Тупыль довел влажную дорожку до самого края больного участка и остановился. Чуть отстранился, и облизнулся, как будто распробовал рабис на вкус. Бесэй наклонился чуть ближе, рассматривая, что стало с наростами: их стало меньше. Шершавый язык Тупыля убрал верхний слой. Теперь там, где он облизнул, виднелась кожа. Чуть воспаленная, но все же без ужасных гребней. Он протянул лапу, чтобы коснуться расчищенного места пальцами, но тут королева не выдержала: — Сколько можно! Она наклонилась, схватила его за затылок и ткнула в дорожку, расчищенную на голени Тупылем. Бесэй послушно высунул язык и сделал первый неуверенный лизь. Пробуя на вкус больную плоть. И если у Тупыля он не совсем понимал свои ощущения, тот тут сразу почувствовал горечь застарелой болезни. Он подвинулся ближе и обхватил лапами икру — слишком крупную для него. Закрыл глаза, прижал уши и провел языком по мокрому следу. Раз другой, третий. Он не переставал лизать. Ориентиром ему было легкое рычание: Бей-Шша драла когтями поручни, изгибалась и сучила по полу второй лапой у него за спиной. Но ни разу не попросила его остановиться, чтобы дать всем отдышаться. Когда первая дорожка была вылизана так, что от болезни не осталось и следа, а виднелась только здоровая, нежная кожа. Тупыль чуть развернул голень на себя и провел языком по новому участку болезни. Все повторилось еще раз и еще раз. Сколько они так сидели, Бесэй ответить не смог бы, даже под угрозой смерти. Минуты слились в горечь во рту, вылизанную шерсть, немоту в языке и челюстях. Клацанье брони Тупыля и тяжелое дыхание королевы. Больная лапа постепенно приобретала здоровый цвет. Опухоль сходила, кроме мест, где крепились застаревшие гребни. Они поддавались с трудом, и их Тупыль отламывал руками, предварительно дав Бей-Шше в зубы тряпку, чтобы было проще терпеть. Облизав места сломов, Бесэй с грустью констатировал: — Останутся шрамы. — Ничего, — прохрипела королева, — шрамы — это хорошо. Шрамы... они украшают воительниц. Много вам там еще осталось? — Почти закончили, — признался Бесэй, едва ворочая языком, — небольшой гребень остался только на пятке. — Поторопитесь, — велела Бей-Шша и снова вцепилась когтями в трон. Напряглась, ожидая болезненных ощущений. Тупыль поднял ее лапу на уровень морды Бесэя, а тот скользнул по ней языком. Медленно. По пятке. По стопе и выше между большим и средним пальцем. Королева поджала их и внезапно хихикнула, дернув хвостом, и Бесэй ощутил, как она вдруг вся, в один короткий момент расслабилась. Не рычала больше, а чуть шевельнув пальцами, мурлыкнула... сначала тихо, потом чуть громче, не стесняясь и, отпустив себя, затарахтела во весь голос. Тупыль опустил ее лапу на пол и прогудел: — Все для вас, моя королева. Не стоит благодарности. Бей-Шша чуть прикрыла глаза. В узкие щелки был виден некогда вертикальный зрачок, ставший круглым, расплывшись во всю радужку. Бесэй радовался, смотрел на нее и почти что прощал все сделанные ею гадости. От стены отделилась черная тень и материализовалась у них за спиной, превратившись в охранника. Он положил им руки на плечи: — Вам досталась великая честь — спасение королевы, и с заданием вы справились. А теперь Ее Величество должна отдыхать. Оставьте ее, я отведу вас в ваши каюты. — Есть одна просьба, — отозвался Бесэй, не двинувшись с места и глядя на мурлыкающую, раскинувшуюся в кресле королеву. Она приоткрыла один глаз: — Слушаю? — Я... и Тупыль. Можете заселить нас вместе? Бей-Шша чуть сменила позу, подтянув обе нижние лапы на трон, обвила их хвостом, положила голову на колени. И мурлыкнула в ответ: — Почему бы и нет? Отказывать нет причин, — и кивнула охраннику, — ты же знаешь, что делать. *** Дальше был получасовой поход по серым, безликим коридорам королевского крейсера. Бесэй так и не понял, как их проводник ориентируется в этом лабиринте абсолютно одинаковых переходов, указателей и дверей. Они шли и шли, пока охранник не остановился перед серой дверью и положил лапу на сканер, расположенный на двери справа. Бесэй угрюмо смотрел на его действия, в этот раз не нервничая и не переступая с лапы на лапу. Сил не было ни на что от навалившейся усталости. Он только надеялся, что в отведенной им каюте есть еда или хотя бы вода. И хотя бы какая-то тряпка на полу, но он уснул бы и просто на твердом пластике. Дверь наконец скользнула в сторону, и охранник сделал приглашающий жест рукой. Бесэй сделал было шаг, но Тупыль и тут, не изменяя повадкам и заложенной в него программе, преградил путь рукой и шагнул в светлый дверной проем сам. Заполнив его полностью. — Что там? — все же не вытерпел Бесэй. Тупыль не шевелился и пришлось уточнить: — Все так плохо? Тупыль повернул голову, глянув на него через плечо, и внезапно улыбнулся. Открыто и почти счастливо. — Нет, — ответил он, делая шаг внутрь и пропуская Бесэя вперед, — сам посмотри. Нравится? — Вау! — ответил Бесэй, глядя в расположено прямо перед входом панорамное окно. — Всю жизнь мечтал о каюте с видом на Срань! Тише-тише... Он увернулся от шутливого тычка Тупыля, который без шуток мог бы отправить его на орбиту, не рассчитай тот силы. — Ну-ка, посмотрим, что тут у нас. Он взялся обследовать каюту в поисках еды и воды, а кровати, как он заметил, тут были. Пара бутылок изотонического питья нашлась в небольшом холодильнике, встроенном в стену. Там же лежали ставшие ненавистными брикеты. — Чтоб их, — гневно зашипел Бесэй, подав Тупылю бутылку воды, к торой тот сразу же жадно присосался. — Может, можно позвать официанта? Доставку из каюты-ресторана в номера? — шок отсупил, сменившись болезненным чувством юмора. Тупыль молча поставил выпитую до дна бутылку на стол, дошел до кровати и рухнул на нее навзничь. Не снимая брони. Подсунул лапы под голову. — Эй, ты чего? — обеспокоился тут же Бесэй, — ты нормально себя... эээ... чувствуешь? — Все в порядке, — зевнув, уверил его Танк, — просто можно поспать. Охранять больше ничего не надо. — Да и то верно, пора отдохнуть. Он добрел до своей кровати. Расстелил ее и залез под одеяло, вытянув нижние лапы и сложив верхние на грудь. Выдохнул, наслаждаясь мягким матрасом. Освещение в каюте начало постепенно убавляться, пока не исчезло совсем. В черноту ночи комната не погрузилась только благодаря свету, отраженному от планеты. Бесэй глядел в потолок, он очень устал, но дрема все равно не шла. В конце концов он спросил не понять кого: — А дальше что? Что будет с нами? Словно в ответ на его вопрос раздался тихий щелчок, и в центре комнаты вспыхнула голубая шестиугольная голограмма. Текст на ней побежал торопливой строкой: «Добро пожаловать в Дозор, солдат. Ты сдал сложный экзамен и зачислен в королевскую армию». Бесэй счастливо мурлыкнул и закрыл глаза.