научи меня своему языку любви

      В доме было тепло и пахло едой, когда Сугуру вернулся с задания. Он пробыл четыре дня в Мияги, но даже этого времени хватило, чтобы Сатору соскучился.       Он навалился на него прямо у порога, радостно воркуя что-то в намокшую от дождя черноволосую макушку, прижался к раскрасневшимся от холода щекам и заклевал легкими поцелуями замерзшую кожу. Сугуру, поддерживая того за бока, дабы не запутался в собственных ногах, без единого возражения принимал нескончаемую ласку и жмурился от удовольствия.       — Ты привез мне какой-нибудь сувенир? — заискивающе протянул Сатору, заглядывая любопытными глазами-льдинками в топкое болото Сугуру. На лице у него не пропадала нежная широкая улыбка.       — Нет… а должен был? Ты же и сам в Мияги был уже сотню раз, — искренне поинтересовался Гето, когда вдруг руки, распаковывающие его из слоев теплой одежды, замерли.       Сатору издал какой-то непонятный звук — не то заскулил, не то простонал, не то просто что-то под нос себе проворчал — черт его разберет. Сугуру перехватил его ладони, так и вцепившиеся в полы теплого свитера, и заставил посмотреть на себя.       — Ты чего?       — Нет-нет, ничего, — отмахнулся Годжо и с еще более усердным энтузиазмом все же справился с узкими рукавами. Сугуру мог бы, вообще-то, и сам раздеться, но позволил Сатору эту маленькую глупость. — Просто подумал… а, неважно. Я приготовил ужин, надеюсь, ты голоден?       Гето увлеченно закивал, наблюдая за тем, как суетливо Сатору принялся выкладывать еду в тарелки, не давая ему закидать себя вопросами. Может, он и сказал, что все в порядке, но та счастливая улыбка на лицо так и не вернулась.       Осознание пришло к нему лишь спустя некоторое время. Сатору уезжал по делам из техникума в город и задержался там до самой ночи. Гето уже почти заснул с книгой на диване, когда входная дверь хлопнула. Годжо первым делом отправился в душ, смывать следы ноябрьского холода, а потом примостился под боком у Сугуру и вытащил из кармана какую-то коробочку.       — Это тебе, — сказал тогда он, кивнув на сверток.       Внутри оказался маленький брелок в виде стрекозы. Дурацкий. Детский. Весь разноцветный и кривой. Очень, очень милый.       — Э-э?..       — У Секо скоро день рождения, я искал ей подарок и проходил мимо одного магазинчика, а там была целая стойка с этими брелоками, и я не удержался. Смотри, если ты улыбнешься и нацепишь цветочек себе на макушку, то у тебя лицо будет точь-в-точь, как у нее. Не знаю, на самом деле, почему решил ее тебе купить, но она вроде милая, — он с восторгом ткнул в рожицу брелочной стрекозы и хихикнул сам себе.       Сугуру сжал подарок в пальцах, чувствуя, как от загривка до поясницы у него пробежали мурашки, а в груди потеплело. Сатору действительно подарил ему смешную детскую вещицу в виде стрекозы, потому что она… напомнила ему о нем? Гето даже не нужен был новый брелок — у него и так уже три было на связке ключей, и все три от Годжо.       А потом он вдруг понял одну простую вещь. Брелок напомнил Сатору о нем, о Сугуру… ну, конечно же.       Какой же Сугуру дурак.       Дело было далеко не в том, что это или зачем. Только в этот момент у Гето в голове сложился воедино пазл.       Сатору всегда, сколько Сугуру был рядом, баловал его разным забавным и милым барахлом. Когда им было по шестнадцать, Сатору поймал для него жука-рогача в банку и как-то вечером занес в комнату. Сугуру ненавидел жуков-рогачей… это был единственный раз, когда стены техникума услышали его визг. Сатору частенько притаскивал ему какие-то любимые вкусняшки из города и отдавал последние конфеты из своей пачки во время совместных просмотров кино. Став старше, они выросли и в своих чувствах: когда хочешь встречаться с человеком, ни за что в жизни больше не подаришь ненавистного жука, даже если он был очень большим и вообще самым крутым из всех, которые Годжо видел за свою жизнь. Поэтому в восемнадцать он заявился к Гето на порог с приглашением на свидание и… цветами. Сорванными из клумбы у входа в техникум. Ну а как иначе приглашать на свидания? Сугуру отругал его за порчу имущества, но с алыми от смущения щеками букет все же принял — тот стоял в его комнате до тех пор, пока весь не ссохся.       Когда они, наконец, съехались в общую квартиру, она была только рада, кажется, принять в себя любые подаренные мелочи. Сатору катался по стране из-за миссий чаще Сугуру, но каждый раз привозил маленькие или не очень сувениры. Фарфоровые мисочки из Ариты. Комплект шарф-шапка-перчатки-носки с Хоккайдо. Странный, пугающий слон ростом по колено откуда-то с Окинавы. Бесконечное множество сладостей (которые Сугуру в итоге отдавал ему), всевозможные сорта чая с Фукуоки. Брелоки с Киото и Осаки. Как-то раз он даже привез ему деревянную фигурку, которую выстругал сам у мастера со скуки, пока ждал Нанами, задержавшегося с проклятием где-то в лесах Хёго.       Дома он тоже никогда не забывал о подарках. Внезапный завтрак в постель мог порадовать Сугуру в любой день недели. Фестиваль обязательно означал, что Сатору купит Гето любую безделушку, на которой у того задержится заинтересованный взгляд. Он угощал его в кафе и ресторанах, покупал ему кофе в перерывах между занятиями. Он оставлял ему смешные записки на холодильнике и входной двери, подсовывал открытки в юкату и писал вдруг комплименты в смс, чтобы Сугуру улыбнулся.       Сатору хранил все их билеты в кино. Он распечатывал их самые хорошие фотографии и ставил в рамки. Все подарки от Сугуру береглись им с особой трепетностью, будь то хорошее праздничное кимоно или нелепые зимние носки с резиновым противоскользящим покрытием на ступнях.       Гето никогда особо не акцентировал свое внимание на этих мелочах: Сатору просто был таким всю жизнь. По какой-то причине он никогда не думал об этой его особенности с требующей внимательностью и серьезностью, но эта стрекоза открыла ему глаза.              Дело было далеко не в том, что это или зачем. Сатору все время думал о нем, поэтому стремился порадовать и постоянно находил вещи, которые в его голове ассоциировались с Сугуру. Все эти подарки, большие и маленькие, взрослые и несерьезные, незначительные и вдумчивые, были его проявлением любви — той самой искренней, глубинной, практически подсознательной. В жизни Сатору любить — значит отдавать. Он думал о Сугуру каждый раз, покупая все эти вещи, или мастеря деревянные фигурки, или чирикая сердечки на записке «ты такой красивый, когда спишь», которую Гето находил поутру на остывшей соседней подушке. Это было так жизненно важно для него.       Сугуру захотелось показать Сатору, как, как сильно он любил его, на его же языке. Он решил обойтись без жука-рогача, поймать которого та еще задача. Просто через неделю, вернувшись с двухдневной поездки, он заявился домой с лавандовым букетом прямиком с Хоккайдо, который втихаря сам нарвал, заодно еще и прикупил у местного торговца небольшую керамическую фигурку пятнистого оленя. Он руководствовался правилом «привезти то, что первое напомнит о Сатору». Вручая с пылающими от смущения щеками подарки, Сугуру так и не выяснил, какая у него в голове выстроилась связь между статуэткой в виде зверенка и Годжо.              Удивление и восторг на любимом лице затопили все ненужные мысли. Какая разница, что это и зачем, если это могло сделать Сатору настолько счастливым? А Сугуру ради такой искрящейся радости в этих самых-самых родных сердцу глазах готов был Сатору хоть весь этот мир подарить.       И обязательно сделать на верхушке самый большой и красивый бант из атласной ленты. Подарок же, как-никак.

конец :)

06.09.2022

♡