Оглянуться назад

      Народу в пятницу вечером в «Весёлом гусе» всегда было много, но Макс удачно забронировал столик — в дальнем, похожем на аппендикс конце зала, где, собственно, кроме этого длинного стола ничего и не было. Сергей Палыч пришёл первым, расположился на самом козырном месте и от нечего делать принялся изучать меню. Макс в качестве закуски обещал печено вепрево колено, кнедлики и всякую солёную мелочёвку, которую обычно берут к пиву. А вот пиво каждый выбирает (и оплачивает!) сам.       С деньгами у Сергей Палыча как всегда последние -дцать лет была напряжёнка. Ипотека, кредиты и алименты и так съедали почти всю зарплату, а после символического подарка Максу на День рождения, пировать особо было не на что. Поэтому решено было ограничиться литром Крушовице и ста граммами водки. Или, если станет совсем скучно, опять достать кредитку и тогда уж брать чего душа потребует.       Выпить Сергей Палыч любил. Всегда любил, а в последние годы полюбил особенно сильно, ибо только так на время забывалась его извечная тоска и меланхолия. О которых, впрочем, из знакомых никто не догадывался, но которые здорово портили ему и без того невесёлую жизнь.       Сергей Палыч жил один в ипотечной студии на последнем этаже длиннющего человейника на городской окраине. На работу, от одной мысли о которой по утрам у него к горлу подступала тошнота, тащился больше часа по всем пробкам, а с работы бывало — и все два. По вечерам, навернув полуфабрикатных котлет с растворимой пюрешкой, заваливался с поллитрой креплёного смотреть телевизор или торчать в интернете, а по выходным, съездив в Ленту, проделывал всё то же самое, но уже в компании трёх литрового пакета вина.       И тем не менее, Сергей Палыч слыл человеком общительным и весёлым. С коллегами был мил, а на посиделках с приятелями, куда, несмотря на свою вечную лень и депрессию, всё же изредка выбирался, травил байки и анекдоты, рассказывал небылицы времён ранней юности и не очень ранней зрелости, а если подворачивался удобный случай, даже пел собутыльникам под гитару. Душа-человек, одним словом.       О том, что за маской «нормального мужика» и «своего парня» (это на шестом-то десятке!) скрывается одинокий, не сильно кому-то нужный, проживающий как будто не свою жизнь и оттого чувствующий себя несчастным человек, посторонним было знать не обязательно. Сергей Палыч и сам бы с радостью этого не знал, но, шатаясь вечерами по пустой квартире и вслушиваясь невольно в звенящую тишину, вынужден был признать, что неспроста незавешенное вечно окно порой так манит его своей чёрной пустотой.       Когда-то Сергей Палыч был женат. И не единожды — целых восемь раз! Не все его браки, правда, были официальными, но длились не так чтобы мало — по несколько лет. От трёх жен у него были дети, но как-то так получалось, что связь с ними он практически терял, едва расставался с их матерями. И сейчас только ежемесячно удерживаемая с его зарплаты в счёт алиментных платежей сумма напоминала Сергей Палычу, что свой генетический след в истории человечества он оставил.       Развод с последней супругой привёл Сергей Палыча к финансовому краху. И, что самое печальное, к потере единственного жилья, отчего ему, только что отметившему пятидесятилетний юбилей мужчине, пришлось влезать в кабалу с сакральным названием «ипотека». И вот уже четыре года Сергей Палыч, стиснув зубы, молча тянул эту лямку. Молча — потому что пожаловаться на жизнь ему было некому. Близких друзей у него уже лет сорок не водилось, а выворачивать душу перед остальными никакого желания не возникало.       Если говорить о личной жизни, то последние годы она у Сергей Палыча отсутствовала. Как класс. Иногда, конечно, он давал себе слабину, отсчитывал кровно заработанные, плакал над ними минут пять и лез на соответствующий сайт — оценить обстановку на рынке эскорт услуг и присмотреть себе… подходящего мальчика.       Почему мальчика? Да потому что только к лицам своего пола испытывал Сергей Палыч неподдельный интерес. Столкнулся с этой своей особенностью он ещё в юности. Сначала пытался закрывать на неё глаза, потом отчаянно сопротивлялся, потом поддался ей безоговорочно, а потом, уверившись, что шашни с мужиками ничего хорошего ему не приносят, записал её в разряд пороков. И с этим своим пороком уже вполне осознанно Сергей Палыч боролся всю жизнь. Иногда, надо сказать, одерживал временные победы — тогда в его жизни появлялась очередная женщина, и он, взяв себя в руки, принимался строить то, что в народе называют нормальной семьёй. Хватало его, как правило, года на два-на три — потом скрывать всё возрастающее раздражение по отношению к супруге становилось невозможно, и семейная жизнь Сергей Палыча с грохотом летела под откос.       Ещё одной занозой в его сердце, с каждым прожитым годом жалящей его всё больнее, была зависть. Нет, Сергей Палыч был далёк оттого чтобы кусать локти при виде чужих славы, успеха или больших денег. К этому он относился спокойно. Его мучило другое — он отчаянно завидовал молодости. Каждый раз, глядя на молодых людей, порой ещё даже школьников, Сергей Палыч вынужден был душить в себе злость и раздражение, и специально напоминать, что время скоротечно — пройдёт максимум лет двадцать-двадцать пять, и красота и свежесть лиц, сила и энергия упругих тел будут потеряны для сегодняшних беззаботных счастливчиков навсегда. Так же как он сам, эти юнцы превратятся в унылых, неинтересных и никому не нужных дядек средних лет, а потом и вовсе в стариков. Если повезёт, конечно — до старости ещё надо дожить.       Однако ж доводы разума были слабым утешением, когда Сергей Палыч вновь видел прекрасных юных аполлонов и адонисов, так эгоистично и бесстыдно наслаждающихся своей молодостью, красотой и здоровьем, глупо верящих, что все дороги открыты перед ними, и мир лежит у их ног. Больше всего на свете в такие минуты Сергей Палыч хотел оказаться на их месте сам. Хотел стать таким же желанным, полным сил и веры в себя. Как само собой разумеющегося ждать светлого будущего и непременного счастья, которого, конечно, он не может не заслуживать. Просто потому что.       Слишком хорошо Сергей Палыч помнил себя в молодости. Помнил, сколько наделал ошибок, как неправильно распорядился судьбой, не получив толком нужного образования, не сменив вовремя специальность, вместо этого упорно пытаясь «мутить бизнес», к которому по большому счету у него не было ни способностей, ни призвания. Как в юности по-глупому расстался с любимым человеком и как поздно этот факт осознал.       О том, что чувство, так небрежно растраченное им ещё в школьные годы и было той самой настоящей любовью, которую воспевают поэты и которая посещает в жизни лишь немногих, Сергей Палыч догадался, разменяв уже четвёртый десяток. Сколько было у него мужчин, да и женщин тоже — а никого он так и не полюбил. Как ни искал в каждом встречном хотя бы частичку того, единственного и неповторимого, находил лишь мираж, словно туман, рассеивающийся вблизи. С тех пор ничего не изменилось, разве что с годами сильно потрёпанный жизнью Сергей Палыч вызывал всё меньший интерес у представителей обоих полов.       А ведь когда-то он был красив. Так красив, что прохожие бывало оглядывались ему вслед, а девчонки караулили у подъезда и бросали в почтовый ящик любовные записки. Теперь же, глядя на себя в зеркало, Сергей Палыч искренне удивлялся — неужели этот рано постаревший лысоватый мужик, с глубокими носогубными складками и слишком обильными для полтинника морщинами, мышиного цвета ёжиком наполовину поседевших волос и тяжёлым взглядом, получился из черноглазого кудрявого блондина, чья кожа будто светилась изнутри, а задорная улыбка заставляла всякого улыбаться в ответ? Откуда теперь этот землистый цвет лица, мешки под глазами, бородавка на скуле (была же просто родинка — небольшая и кокетливая), почему побледнели и превратились в линию некогда алые, как сама кровь, полные губы, куда исчез игривый блеск бездонных карих глаз, где ловкость и энергия движений? Сам Сергей Палыч на такого субъекта и не взглянул бы лишний раз добровольно, а мысль о том, что к нему можно испытывать некие романтические чувства, и вовсе вызывала у него только смех.       Таков был Сергей Павлович Сыроежкин, пятидесятичетырёхлетний менеджер отдела продаж ООО «Интеграл», сидящий сейчас за столиком чешского пивного ресторана «Весёлый гусь», размышляющий, не мало ли ему будет сегодня выпивки, и ждущий своего старого приятеля Максима Чижикова, возжелавшего вдруг спустя тридцать лет отметить свой день рождения в кругу друзей детства.

***

      С чего бы это Максу пришло в голову собрать столь разношёрстную компанию, Сергей Палыч и предположить не мог. Но сам Чижиков явился на торжество в сопровождении молодой девицы, которую представил гостям как свою лучшую ученицу (Макс был ни кем-нибудь, а профессором консерватории), лауреатку того и сего, и просто верного друга. «Решил похвастаться молодой любовницей», — хмыкнул про себя Сергей Палыч. Была пара одноклассников Макса, их Сергей Палыч, как ни старался, так и не вспомнил. Они тоже пришли не одни, а в сопровождении друг друга, поскольку, как оказалось, давно и плотно друг на друге женаты. Ещё присутствовал какой-то скучный хрен — друг Чижикова по музыкальной школе, тоже с супругой, и крупная дама с «другом» — с ней, как выяснилось, Макс весело проводил все летние каникулы на даче. Ну и младшая сестра Чижикова — Татьяна, весёлая тётка, которая почему-то явилась с подругой. «Это чтоб Танюхе скучно не было», — приватно пояснил Сергей Палычу Макс.       Самого Сергея Палыча, Максим представил собравшимся как соседа по лестничной клетке в их школьные годы и заводилу дворовой компании.       — Первый парень на районе был, между прочим! — сообщил друзьям захмелевший Макс. — Девки табунами бегали!       Сергей на это лишь неловко отшутился — «первый парень» и «гроза девиц» единственный пришёл на встречу один, без пары.       — Мне, вообще, с соседями всю жизнь везло, — продолжал заливаться соловьём Чижиков. — Жаль только, раскидало нас по городам и весям. Но! — Макс сделал загадочное лицо и поднял вверх указательный палец. — Сегодня нас обещался почтить своим присутствием ещё один мой сосед и дорогой друг! Специально ради такого случая в свой отпуск он прилетел в Москву из далёкого Северодвинска!       — Ничего себе! — выкрикнул кто-то из гостей.       — Ты ж в Северодвинске не жил вроде, Макс? — удивился Сергей Палыч.       — Да он москвич, Серёг. И ты его хорошо знаешь! — Чижиков хитро подмигнул ему, и Сергей Палыч почувствовал, как у него вспотела спина. — А вот и он!       Макс замахал рукой двум направляющимся к их столу мужчинам и, кажется, что-то крикнул им приветственное — Сергей Палыч не услышал: у него заложило уши начало плыть перед глазами. «Чёртово давление! — выругался про себя Сергей Палыч. — Как не вовремя!»       О том, что при встрече со старым знакомым полагается хотя бы улыбнуться из вежливости, Сергей Палыч помнил. Он даже приложил к этому определенные усилия, но челюсти словно свело, и губы растягиваться в приличествующую случаю гримасу отказались наотрез. «Ладно, может, с такой мордой он меня и не узнает. Я бы не узнал», — мелькнула на краю сознания слабая надежда и тут же растаяла.       Новый гость со своим спутником уже поздоровались с именинником, вручили ему цветы и пакет с подарком и заняли свои места за столом. Прямо напротив Сергей Палыча.       — Привет, Сыроежкин! — весело улыбнулся ему в усы рыжеволосый мужчина, и Сергей Палычу не осталось ничего другого как просипеть в ответ свой старый школьный отзыв:       — Ну, здравствуй, Гусев.       Странные и запутанные чувства одолели Сергей Палыча. Еле сдерживаемый восторг от встречи со старым другом переплетался с удушающим стыдом и неловкостью — они не виделись с Макаром тридцать семь лет, с самого окончания школы, разругавшись в пух и прах прямо на выпускном. И вот теперь ему приходится представать перед некогда самым важным и дорогим для него человеком сильно потрепанным годами и нездоровым образом жизни стариком. Без тени былой привлекательности.       Сам Гусев, или Гусь, как его всегда называл Сыроежкин, тоже сильно изменился, естественно не в лучшую сторону. Но Сергей Палыч поймал себя на мысли, что этот невысокий плотного телосложения мужчина с коротко стриженными волосами и внезапно густыми, какие рисуют на картинках у боцманов и капитанов, усами по-своему интересен. Если не сказать больше. «Ну и пускай видит, во что я превратился!» — с некоторой даже злостью сказал про себя Сергей Палыч и наконец-то улыбнулся.       — А я тебя в первый момент и не признал, Гусь! — соврал Сергей Палыч. — Богатым будешь! Ишь какой солидный стал, Макар Степаныч, усищи отрастил, как у боцмана.       — А я и есть боцман! — рассмеялся Гусев. — Хожу от одного пароходства в Северодвинске, лет тридцать уже.       — Вот те раз!.. — обалдел Сергей Палыч.       — А то! — подмигнул ему Гусев. — Весь мир повидал. Нахаляву! Хотя нет, мне же за это ещё и платили! — он весело посмотрел на своего спутника. — Знакомься, Серёга! Это Юрка, мой кореш, судовой врач.       Макар представил Сергей Палычу пришедшего с ним мужчину — высокого подтянутого блондина лет сорока на вид. В очках, с острым, немного хищным, но в целом приятным лицом.       — У него тоже отпуск сейчас, а он ни разу в Москве не был, прикинь! — Гусев продолжил знакомить Сергей Палыча со своим другом. — Ну, я и предложил ему — махнём на пару недель? Не всё ж по Турциям да Египтам жариться!       — Да я б насовсем сюда перебрался, — решил вставить за себя слово Юра-судовой врач. — Эт Степаныч у нас морской волк по призванию, а я так — сухопутная крыса, которую вынужденно запихали в трюм. Мне эти севера вместе с морем в печёнках уже сидят.       — Так за чем же дело стало? — искренне удивился Сергей Палыч. — Доктор себе применение везде найдёт, а в Москве тем более!       — Э-э… — Юра замялся и быстро посмотрел на Гусева.       — Ну, может, и переберёмся… переберёшься. Ты, — несколько неуверенно сказал Макар и вернул Юре такой же быстрый взгляд.       Сергей Палыч глотнул пиво и поперхнулся. Вытер вспотевшие вмиг ладони салфеткой и принялся, словно ничего не произошло, рассуждать о ценах на столичную недвижимость.       — Только вот квартиры здесь бешеных денег стоят, — со знанием дела начал Сергей Палыч. — Вы, Юра…       — Можно на ты, — перебил его доктор.       — Да. Так вот, если соберёшься чего здесь приобретать, я тебе координаты хорошего агента скину. Он мне очень выгодный вариант нашёл и банк хороший присоветовал.       — Так ты что ж, Серёжа, на старости лет ипотечником заделался? — Гусев сочувственно на него посмотрел. — У тебя же квартира хорошая рядом с моей была.       — Ну… сколько воды с тех пор утекло, — грустно фыркнул Сергей Палыч и почесал лысину. — Жёны, дети, разводы… Пришлось вот. Но ничего, лет за десять выплачу, я надеюсь.       Гусев присвистнул, Юра тяжело вздохнул.       — Может, дом за МКАДом? Подальше, где воздух чистый? Ну… как вариант, — Юра внимательно посмотрел на Макара. — Наверняка ж те же деньги и будут.       — А что ты на меня смотришь? — Гусев развёл руками. — Захочешь переехать — переедешь. Потом. А в ипотеку ввязываться — это дурь, когда жильё есть.       — У меня — нет, — с нажимом сказал Юра.       — Будет. Скоро! — в несвойственной ему манере прошипел в адрес своего товарища Гусев.       — Опять ты?!. — огрызнулся доктор, хлопнул по столу ладонью и встал. — Я курить. Я видел, тут курилка есть.       Он быстрым шагом пошёл куда-то в сторону туалетов и служебных помещений, Макар проводил его долгим взглядом, а потом махнул рукой и принялся за пиво.       — Макар… А вы… э-э… вместе? — сам не ожидав от себя такой наглости, спросил Сергей Палыч.       — Десять лет, — коротко сказал Гусев, уже без всякого намёка на веселье глядя Сыроежкину в глаза.       — Ничего себе… — прошептал пораженный Сергей Палыч. — Да я ни с одной женой столько не смог.       — Каждый старается преуспеть в том, к чему стремится, — серьёзно заметил Макар. — Ты хотел, чтоб у тебя было много женщин, и, как я понял, ты в этом преуспел.       Его слова прозвучали как издёвка, больно резанув Сергей Палыча в самое сердце. Слишком поздно он понял, чего хочет на самом деле. И то, что в этой жизни оно ему уже не светит — тоже.       — Ну, ты тоже. Преуспел, как я вижу, — не скрывая сарказма, парировал Сергей Палыч.       Он словно бы снова перенёсся в школьные годы, в эти их бесконечные ссоры и перепалки, начинавшиеся из-за пустяка и заканчивавшиеся ничем.

~~~

      — Да чего тебе всё время неймётся, Сыроега? — крикнул, схватив его за грудки Гусев. — Шляешься вечно не пойми где, не пойми с кем! Дома не застать! Школу прогуливаешь! Выгонят же, балда! И что? Лучше, что ли, тебе будет? Чего ты вообще хочешь в жизни?       — Чего хочу? — Серёжа ударом руки освободился от его хватки. — Денег! Славы! И женщин, много женщин, вот! Но тебе этого не понять, педрила!       — Ах ты!.. — Макар рывком притянул его ближе к себе и занёс кулак для удара. Потом так же резко убрал от него руки и отвернулся. Серёжа даже испугаться не успел — он знал, что Гусь его не ударит.       — Ну а ты, ты сам-то знаешь, чего хочешь? — и не подумав извиниться за оскорбление, спросил Серёжа.       — Знаю, — не оборачиваясь, процедил сквозь зубы Макар. — Только вряд ли тебе это интересно будет.       — Интересно! Скажи.       — Я хочу жить с любимым человеком. Вместе, под одной крышей. Быть с ним, что бы ни случилось. Хочу, чтобы он любил меня!

~~~

      — Не преуспел, — спокойно сказал Макар. — Хотя очень старался. Ничего, из того о чем я мечтал, не сбылось.       — А… Юра? — Сергей Палыч с недоверием покосился на старого приятеля.       Гусев хотел сказать что-то, но вдруг закашлялся и, закрыв носовым платком рот, быстро вышел из-за стола.       — А где Степаныч? — через минуту вернулся из курилки Юра и сразу же стал интересоваться у Сергей Палыча пропажей своего любовника.       — Да поперхнулся чем-то. — Пожал плечами Сергей. — Наверно, в туалет убежал, в себя приходить.       Реакция Юры его удивила — он болезненно скривился, сжал кулаки и отвернулся в сторону. Просидел так, ни слова не говоря, до самого возвращения Макара. Лезть к нему с расспросами Сергей Палыч посчитал бестактным.       Вскоре пришел Гусев, вполне бодрый и даже опять весёлый, подмигнул кисло улыбнувшемуся ему Юре, извинился перед Сергей Палычем за вынужденное бегство и принялся расспрашивать его о жизни.       О своей жизни Сергей Палыч предпочёл бы забыть и никогда о ней не вспоминать, но Гусь насел на него как в старые добрые времена — фиг отделаешься.       — Ну, вот ты всё и знаешь, — вздохнул Сергей Палыч, закончив беглый пересказ череды своих мелких житейских неурядиц и крупных жизненных неудач, которую для краткости принято называть биографией. — Работа херовая, семьи нет, дочка обо мне вспоминает только когда ей деньги нужны. Которых тоже нет. С сыновьями вообще не вижусь — мамаши не дают. Жильё… Ну, разве что квартира вот своя будет. Лет через десять. Если доживу.       — А чего ж не дожить-то? — Гусев посмотрел на него не то с сочувствием, не то с откровенным испугом. — Ты болен чем-то, Серёжа?       — Я? Да нет…       Сергей Палычу вдруг стало совестно. Прибеднился дальше некуда, это перед посторонними-то людьми! Стыдоба! А всё ностальгия дурацкая! Накатила на него, сам не заметил как. Старая привычка плакаться чуть что Гусю, ставшая когда-то чуть ли не рефлексом, вылезла через тридцать с хреном лет, и Сергей Палыч забылся — разнылся как школьник перед лучшим другом. А ведь Гусь, точнее Макар Степанович Гусев, ему давно уже никто.

~~~

      — Гусь, а Гусь, Таратар мне пару опять влепил. Вот что делать? Меня мать съест! — закрыв дверь класса на швабру, Серёжа подошёл к Макару, засунул руки ему под форменную куртку и ткнулся носом в шею.       Начавший уже прибираться Гусев, отложил тряпку в сторону, обнял Серёжу и поцеловал в макушку.       — Конечно, влепил, Сыроега… — Макар сильнее прижал его к себе, и Серёжа кожей своей головы почувствовал его тёплое дыхание. Волна мурашек побежала вниз, прогоняя грустные мысли о некстати схваченной двойке. — И на месте твоей мамаши, я б тебе всыпал по первое число. Потому что нехрен было дурака валять! Ты же умный, Серёг… — для виду проворчал Макар, запустил пальцы ему в волосы и принялся легко массировать затылок. Серёжа невольно мыркнул, как пригревшийся на руках у хозяина кошак. — Ну, ничего, контрольную переписать можно. У меня, вон, трояк, я перепишу завтра. А сегодня мы с тобой вместе готовиться будем. До субботы твоя мать в дневник всё равно не заглядывает, а там, глядишь, уже и новая оценка будет!       Всё это Серёжа и сам прекрасно понимал — и что двойку переписать можно, и что до субботы мать его отметками принципиально не интересуется — не хочет расстраиваться раньше времени. Но ему было нужно услышать это от Макара. Нужно, чтобы он обнял, пожалел, ну и отругал немного. Только в этом случае Серёжа чувствовал облегчение, только после этого утихали его тревоги и за спиной вновь вырастали крылья.       — Ладно, давай дежурить, Гусь! — Серёжа нехотя отлепился от друга и уже вполне счастливо ему улыбнулся. — У нас на сегодня много дел!

~~~

      — Ну, здоровье — это главное! — кивнул ему Макар и в пару глотков осушил свой бокал.       Сергей Палыч последовал его примеру, потом вспомнил, что давно не поднимали тост за виновника торжества и принялся желать здоровья и долгих лет имениннику, затем сцепился языками с Чижиковой сестрицей, заказал себе ещё пива, параллельно пустившись в обсуждение с гусевским хахалем текущей экономической ситуации, тот утащил его в курилку, где разговор плавно перетёк к проблемам зелёной энергетики, в которой ни один, ни второй ровным счётом ничего не понимали, а потом… Потом Юра захотел выкурить ещё сигарету, а Сергей Палыч решил выйти на свежий воздух — под лопаткой слева нехорошо закололо и дышать стало трудно.       Когда он вернулся в зал, Юры на месте ещё не было. В толпе чижиковских приятелей взгляд Сергей Палыча сразу же выхватил Макара, одиноко, несмотря на наличие соседей по столику, сидящего на своём месте. Он не общался ни с другими гостями, ни с Чижиковым, не пил пиво и не ел закуски. Гусев отрешённо смотрел перед собой, или лучше сказать — в себя. Сергей Палыч был готов поклясться, что на этом, на первый взгляд ничего не выражающем лице сквозь маску равнодушного спокойствия проступала тщательно скрываемая напряжённость, а во взгляде сквозила боль и, может даже, отчаяние.       — Всё хорошо, Макар?       Гусев вздрогнул от неожиданности, посмотрел на Сергей Палыча странно и медленно, словно через силу, улыбнулся в усы.       — Я всё думал, каково тебе будет с короткой стрижкой?       — Со стрижкой?.. — удивился вопросу Сергей Палыч. — Не знаю. Теперь уже ни одна стрижка не спасёт — морда лица не та. А тебе вот идут… усы. Никогда не думал, что отпустишь.       — Усы, — Макар пригладил их рукой, а потом почему-то провёл по своим волосам. — Ну, пусть будут пока, — ответил он невпопад.       — А потом что, сбреешь, что ли?       — Да нет… А где, кстати, Юрка? Всё курит?       «Не хочет об усах говорить, вот чудной! Я ж не о зарплате его спрашиваю, просто комплимент сделал», — Сергей Палыч в замешательстве замолчал, чтоб по незнанию опять не сказать что-нибудь не то.       — Юра курит, да. А я вот на улицу бегал, а то там совсем дышать тяжко стало. Хотя вентиляция вроде хорошая, в курилке-то…       Внезапно между ним и Макаром повисло напряжение. Куда-то пропала непринуждённость и лёгкость общения, и Сергей Палыч понял, что вообще не знает о чём говорить.       — Всё курит… — неодобрительно покачал головой Макар. — Врач ведь, видит, чем такое заканчивается, а всё бросить не может. И мой пример не помог…       — А ты давно бросил? — уцепился за новую тему Сергей Палыч. — Или вообще не курил? В школе не курил — я помню!       — В мореходке начал. Дымил как паровоз! А бросил пару лет назад… — сказал Макар. И вдруг, болезненно сдвинув брови, слишком серьёзно для такого праздного разговора добавил: — Ты не кури, Серёжа, не надо. Вот прямо сейчас бросай и всё!.. Очень тебя прошу.       — Да я… — растерялся Сергей Палыч, — так только, балуюсь иногда… Я больше по выпивке! — Он как мог широко улыбнулся и поднял свой бокал с пивом, хоть так разрядить тяжёлую атмосферу. — Давай, Гусь, чокнемся!       — С этим тоже осторожнее, — сказал Макар, глотнув пива. — У нас старпом так до цирроза допился. Сейчас только на таблетках и живёт, считай.       — Угу, — кивнул Сергей Палыч. — Я буду очень, очень осторожно! Пить в смысле…       Он кашлянул, чтобы скрыть смущение, и мельком взглянул на Макара — тот, красный как варёный рак, чуть ли не хрюкал от еле сдерживаемого смеха.

~~~

      — Ну, Гусь, ну, пожалуйста, ну дай! Ну я же всегда тебе даю!..       Серёжа наседал на приятеля не первый раз, а сейчас и вовсе повалил более крепкого и сильного Гусева на диван и сел на него сверху. И руки его для верности завёл за голову, изо всех сил прижав запястья к дивану.       — Ну, не знаю, — поморщился Макар, который сопротивлялся только для виду и на самом деле просто позволял Серёже взять над собой верх. — А вдруг порвёшь нахрен? Как я потом буду? У меня тренировка завтра!       — Ну ты ж меня как-то, и ничего! Вот и я также. Давай, а? Ну чего ты ломаешься? Не успеем же, скоро мать придёт!       — Успеем, не успеем, — проворчал Макар. — Я тебя аккуратно всегда, осторожно, чтоб тебе только приятно было. Ты так сможешь?       — Смогу, Гусь, смогу! Клянусь вот, честное слово даю! — обрадовался его скорому согласию Серёжа. — Я буду очень, очень осторожно! — И, отпустив Макара, принялся стягивать с него штаны.

~~~

      — О, а вот и Юра твой! — Сергей Палыч заметил идущего к их столику судового доктора и с радостью замял неловкий момент. — Чего-то замороченный какой-то он у тебя. Не отдохнули ещё, что ли?       — Да мы ж с корабля на бал — в прямом смысле слова! — усмехнулся Гусев. — Не спали толком из-за перелёта.       — Вы как, культурную программу-то себе придумали? Чем в Москве заниматься будете? — поинтересовался Сергей Палыч уже у Юры. — Макар, как коренной житель, тебе все достопримечательности столицы покажет!       — Да… нам бы отдохнуть сперва, — Юра неуверенно покосился на Гусева. — А потом у нас дела тут кое-какие намечены.       — А может, нафиг эти дела? — Макар странно посмотрел на любовника. — Ну, ты ж первый раз тут, кто тебе ещё всё покажет-расскажет? Я не хуже профессионального гида город знаю. Отдохнём хоть напоследок…       — Макар… — голос Юры еле заметно дрогнул. — Сначала дела. У нас уже всё запланировано, нас ждут. А вот потом!.. Ты для меня экскурсию устроишь.       — Смогу ли я потом? — укоризненно посмотрел на него Гусев. — Лучше сейчас.       — Сможешь, Макар, сможешь.       Доктор положил свою руку Макару на ладонь, и Серёжа невольно оглянулся — не заметил ли кто из гостей такого интимного жеста? Гусь со своим любовником, казалось, вовсе не думали об осторожности и свои отношения ни от кого не скрывали. Хотя, разумеется, и не выставляли их напоказ.       Что за дела такие у обоих в Москве, что на них надо отпуск тратить, Серёжа спрашивать не стал — неудобно было. Но для себя решил, что это как-то связано с желанием доктора и, наверное, Макара окончательно перебраться в столицу. Если так, то как знать, может быть они с Гусём увидятся снова? Это было бы здорово…       Сергей Палыч не знал, как объяснить себе такое желание. Он отчётливо понимал, что Макар теперь человек несвободный, да и будь по-другому, между ними всё равно ничего уже не могло быть — слишком много времени прошло. Но видеть его, слышать его голос, знать, что Макар тоже смотрит на него, слушает с интересом — это было так приятно, что Сергей Палыч готов был смириться с наличием этого Юры и даже в какой-то степени полюбить его! Раз этот человек дорог Макару, раз хочет, чтобы тот жил в Москве, за одно это Сергей Палыч готов его благодарить! Они, в конце концов, могут дружить втроём — дружба не любовь, в ней третий лишним не будет.       Остаток вечера пролетел быстро. Гости незаметно перегруппировались, разбившись на маленькие компании по интересам, и Сергей Палыч с Гусём и его Юрой оккупировали дальний конец длинного стола. Разговор наконец наладился, и Сергей Палыч впервые за долгое время почувствовал себя расслаблено и даже вполне счастливо. Пока Макар опять неожиданно куда-то не сорвался.       — Чего это он? Живот, что ли, прихватило? — Сергей Палыч проводил глазами спешащего в туалет друга, а потом вопросительно посмотрел на Юру. — Или тошнит? Он, смотрю, рот прикрывает… Вроде ж немного выпили-то.       Юра окинул взглядом других гостей, изрядно окосевших, и кивнул — их троица на этом банкете была самая трезвая.       — Пора нам, Серёжа, — на вопрос Сергей Палыча Юра, видимо, решил не отвечать. — Такси сейчас вызову. — И достал телефон.       Макар вернулся быстро, промокнул рот салфеткой и наклонился к Юре — шепнул ему что-то на ухо.       — Я уже вызвал, — вслух ответил ему Юра. — Минут через пятнадцать машина будет. Как раз успеешь со всеми попрощаться… То есть «до свидания» сказать, я имел в виду! — Юра нервно дёрнул уголком рта.       — Конечно, я постараюсь, это важно! — серьёзно сказал Гусев.       Макар ушёл благодарить Макса за приятно проведенный вечер, а Сергей Палыч взглянул на часы — время неумолимо двигалось к полуночи. Ещё минут десять, и Макар уедет… Лишь бы не навсегда, лишь бы только увидеть его снова!       — Пора и мне честь знать, — Сергей Палыч подмигнул Юре и тоже стал вызывать себе такси. Как раз, когда закончил, на место вернулся Макар.       — Пойдём, Серёж, выйдем на улицу, — жестом поманил его Гусев. — Мы ненадолго, Юр… Ну, сам понимаешь… — сказал он Юре. Юра кивнул и ответил: «Конечно!»       — Ты что, рассказывал ему про нас? — сам не ожидая от себя подобной непосредственности, выпалил Сергей Палыч, когда они оказались уже за пределами заведения.       На улице было свежо, но не холодно, а ночная темень, подсвечиваемая огнями фонарей и витрин проспекта, казалась уютной и дружеской. Даже шум проезжающего мимо транспорта умиротворял и внушал Сергей Палычу спокойствие. Впрочем, возможно, единственной причиной такого благостного расположения духа было то, что они с Макаром остались наконец-то вдвоём, а впереди замаячила надежда сделать такие встречи регулярными.       — Сказал, — просто ответил Гусев. — То, что было — важная часть моей жизни. Зачем её скрывать?       Сергей Палыч растерялся — вряд ли теперь Юра захочет, чтобы любовник на постоянной основе общался со своим бывшим. Но потом быстро вспомнил собственную потрёпанную, не первой свежести физиономию и не без горечи понял — Юре и в голову не придёт ревновать Макара к такому человеку как он.       — Я… Знаешь, Макар, я рад, что увидел тебя! — Сергей Палыч почувствовал, как скакнуло давление. — Подумать только, столько лет прошло!.. Я ведь и не надеялся даже… И я, действительно рад, что у тебя всё хорошо… и что Юра этот есть… Нет, правда! Он хороший парень, и любит тебя, это сразу видно…       Он хотел сказать Гусю ещё что-нибудь хорошее и ободряющее, выразить надежду, что они увидятся снова, но слова вдруг застряли в горле, и Сергей Палыч только беспомощно открыл рот. И даже поднять на Макара глаза не смог себя заставить.       — Макар… — наконец с трудом произнёс Сергей Палыч. С усилием сглотнул и почувствовал, что губы его предательски дрожат, а на глаза вот-вот навернутся слёзы. Не видавший виды мужик на шестом десятке, а девочка-школьница, одно слово!       — Не говори ничего, Серёжа!.. — тоже словно бы через силу сказал Гусев, а потом обнял его и прижал к себе так крепко, что Сергей Палыч и вздохнуть не смел.       И словно не было этих тридцати семи лет. Школьник Серёжа Сыроежкин, опять закрывшись ото всех после уроков в пустом классе обнимался со своим лучшим другом Гусём, единственным человеком, которого он любил в жизни. И слова, так и не сказанные им тогда в школе, впервые готовы были сорваться с его губ.       Как в тумане Сергей Палыч смотрел на садящегося в такси друга, автоматически протянул на прощание руку Юре и лишь через минуту или две понял, что разрывающийся «Владимирским централом» телефон звонит именно в его кармане.       — Сергей Павлович? Машина ожидает вас на месте. Вы едете? — поинтересовалась диспетчер.       — Еду…       Окончательно в себя Сергей Палыч пришёл только дома. И тут же с ужасом осознал, что не взял у Макара телефон, не договорился о возможной встрече и даже не поинтересовался его страничками в соцсетях. Бросился звонить Чижу — во-первых, с именинником он так и не попрощался, а во-вторых, у Макса-то точно есть гусевские координаты — выцепил же он его как-то из Северодвинска.       Но Чижиков трубку не брал, сколько Сергей Палыч ему ни названивал. На сообщения тоже не ответил, даже не посмотрел их. «Ладно, завтра на свежую голову свяжусь с ним», — решил в итоге Сергей Палыч. Скинул кое-как с себя одежду и, не умываясь, залез под одеяло. Приводить себя в порядок перед сном не было уже никаких сил — голова гудела, слева под лопаткой опять начало колоть, и в целом Сергей Палыч чувствовал себя выжатым как лимон. «Надо на следующей неделе всё-таки записаться к врачу», — отметил он себе уже засыпая, и повернулся на правый бок — так болело чуточку меньше.