Результат: положительный

— Детка, давай быстрее. Мы по ходу уже опаздываем. — Еще минуточку, Юнхо-я. Мягкий и приглушенный голос слышится за дверью ванной комнаты, куда девушка зашла уже минут двадцать назад и все никак не выходит. Юнхо решает время больше зря не терять, полностью расслабиться и заняться любимым делом — рыться в чужих вещах. На туалетном столике еще так много новой косметики, которой обзавелась его девушка, пора их оценить. Он снимает ненавистный ему пиджак, который она подарила ему еще на прошлой неделе, в надежде приучить своего парня одеваться солидней, ведь ему уже стукнуло двадцать пять, а в гардеробе того кроме старых скейтерских маек и кучи спортивных костюмов больше ничего не найти. Вообще-то Юнхо очень любит свои вещи, одевает их годами, некоторые еще со школы остались, потому что каждая вещица куплена в порывах юношеского максимализма, ну, и может еще с каплей фанатской любви. Хорошо ему позволено хотя бы любимую черно-фиолетовую гавайскую рубашку оставить сегодня на себе. По мнению парня, этот черный пиджак всю ее красоту только скрывает. — Ну-ка посмотрим, что тут у нас, — парень оглядывает кучу тюбиков перед собой и решает взять тот, что розовый, уверенный в том, что он наверняка очень приятно пахнет. — Ну привет, дорогая. Юнхо открывает крышку, приближает к носу и немного надавливает на тюбик, чтобы запах крема вышел наружу. Действительно, пахнет очень свежо, с нотками лемонграсса и кажется жасмина. Адская смесь, конечно, но Юнхо нравится. Он начинает читать оборотную сторону тюбика: написано как-то слишком много и ничего непонятно, но для себя решает, что это крем для лица. — Отлично, пойдет. Крем из тюбика ложится тонким слоем на большую ладонь парня, разгоняя прекрасный аромат все больше. Юнхо размазывает немного сначала на тыльную сторону ладони, еще раз принюхивается и уверенный, что терять больше нечего — мажет по рукам полностью еще и похлопывает в ладоши от удовольствия, удивляясь тому, как тот быстро впитался. — Ты что делаешь? — внезапный голос девушки позади чуть не доводит до инфаркта. Юнхо вздрагивает, чуть не выронив тюбик из рук и поворачивается к своей девушке, что шикарно выглядела в этом коротеньком платьице с цветочными вышивками. — Черт, Хана, я чуть коньки не отбросил. Ты чего так подкрадываешься? — Это что, мой крем для ног? — девушка забирает многострадальную вещицу из рук своего парня и легонько бьет его тюбиком по голове. — Ты с ума сошел? Это же Шанель! — Крем для ног? — удивлению Юнхо нет предела. — А чего он так приятно пахнет тогда? — А чем по-твоему он должен пахнуть? — кричит все еще обиженно Хана. — Ну, не знаю… — парень почесывает затылок, не зная на самом деле, а чем собственно должен пахнуть обычный крем для ног, — химикатами всякими. Ну, там, может для лечения грибка. — Ты идиот? — девушка одаривает своего парня взглядом эксперта, которому приходится вести беседу с умалишенным, и устало выдыхает. — С чего бы Шанель выпускать крем для лечения грибка? Юнхо остается лишь виновато вытянуть свои губы и тихо промямлить про себя «а мне то откуда знать». Хана, не обращая на него никакого внимания, убирает крем в полку туалетного столика, от греха подальше, и посмотрев в зеркало, поправляет прическу. Взгляд цепляется за часы, что висят над зеркалом. Вот черт, они действительно очень даже прилично опаздывают. — Все, выходим, — командует Хана и хватает со стульчика свою сумочку. — Так, стоп. А где твой пиджак? Юнхо непонимающе сначала смотрит на нее, а потом, проследив за ее взглядом, на пол, где он и оставил ранее свой пиджак. Ох, сейчас начнется. — Серьезно, Юнхо? — девушка скептически поднимает одну бровь и кладет руки на талию. — Ты хоть знаешь, сколько он стоит? — Я это… — глаза парня сначала бегают по комнате в еле заметной панике, а потом внезапно становятся такими уверенными и наглыми, подбородок поднимается выше, на лице довольная ухмылка, а длинные пальцы дотрагиваются до первых пуговиц своей гавайской рубашки, — подумал, может к черту все? Давай повеселимся дома. Юнхо соблазнительно поднимает одну бровь, смотрит взглядом похотливого хищника, а руки продолжают расстегивать пуговицы на рубашке. Он делает первый уверенный шаг в сторону своей девушки, пинает ногой пиджак, что валяется между ними, дабы не мешался, и, дойдя уже к своей цели вплотную, распахивает полностью рубашку, оголяя тем самым свою широкую грудь. — Ты так сладко пахнешь, — шепчет он в раскрасневшееся ухо своей девушки и кладет свои большие руки поверх ее маленьких и изящных рук на талии, поглаживает ее пальчики в попытке их убрать с соблазнительных форм и наконец, добивается своего. Хана кладет руки на широкие плечи своего парня, из-за высокого роста которого приходится немного встать на мысочки, несмотря на наличие каблуков на ногах. — Мой оппа тебя убьет, если мы не придем, — спокойно отвечает Хана, полностью игнорируя шаловливые ручки своего парня, которые уже переместились на ее поясницу и спускаются все ниже. — А он и так тебя недолюбливает. Сработало. Парень, наконец, останавливается, поднимает голову к потолку и обреченно выдыхает. По мнению Юнхо, брат его девушки действительно тот еще маньяк непойманный. Вечно смотрит таким презрительным взглядом, комментирует каждое сказанное слово, чаще всего сарказмом или очередным напоминанием о том, что айкью его пятилетнего сына выше, чем у парня его сестры. Сегодня день рождение его жены, и Хана изъявила желание прийти на дружеский праздник со своим парнем, в попытках помирить наконец двух ее самых любимых мужчин. Юнхо же уверен, что это очень плохая идея. По дороге на такси ему приходится выслушать еще несколько наставлений своей девушки о том, как нужно себя вести среди друзей и коллег по работе ее обожаемого брата: никаких приставаний в темных углах, незаметных касаний под столом, а главное глупых медицинских шуточек. Ее оппа очень уважаемый в своих кругах врач, который предельно серьезно относится к своей работе и не потерпит легкомыслия в сторону их деятельности. — Оппа! — Хана бросается в объятья брата и крепко целует его в щеку, стоило перед ними открыться большой входной двери. — Я так скучала! А где моя любимая невестушка? Девушка упорхает вглубь огромной шикарно обставленной квартиры брата, оставляя своего парня на произвол судьбы. Потому что первое, что видит Юнхо после того как снял свои кроссовки и поднял голову, это убийственный взгляд мужчины, что самоуверенно скрестив руки на груди, смотрит на него свысока. Но и Юнхо не из пугливых. Поставив свою обувь на полку, он полностью выпрямляется, и теперь его очередь смотреть на мужчину свысока благодаря своему росту. — Привет, Сонхва-хен. — Ты опоздал. Надменный тон мужчины уже начинает порядком раздражать, а терпения играть в эти игры у Юнхо с каждым разом становится все меньше. Зачем он вообще согласился сюда прийти? Парень пытается вспомнить, как так получилось, и в голове сразу же всплывает тот шантаж сексом, которым он был удостоен две недели назад и с которым ему пришлось позорно смириться. Черт, а мог бы сейчас с другом сидеть в их любимом баре и накидаться как следует, вместо того, чтобы изображать здесь из себя благоразумного парня. — Вообще-то это не я, — пытается оправдаться Юнхо, потому что любое другое, что приходит ему в голову, этого мужика перед ним только еще больше взбесит. — Хана… — Все еще не понимаю, что она нашла в таком идиоте, как ты. А вот и оскорбления пошли. Причем так скоро. Обычно Сонхва дожидается, когда парень расслабится в его присутствии, и бьет прям под дых своими замечаниями по поводу внешнего вида или интеллектуальных способностей. Ну что ж, раз такое дело, то и Юнхо не собирается сдаваться. — Ты просто со мной не трахался. Хен. Последнее Юнхо говорит с особым нажимом, намекая на полное отсутствие какого-либо страха и смирения перед оппонентом. Довольный своей выходкой, он сует руки в карманы и проходит мимо мужчины. Но внезапно его крепко хватают за локоть, давая понять, что разговор еще не закончен. — Будь так добр, не открывай больше свой поганый рот. Особенно в присутствии моих друзей. Сонхва смотрит взглядом профессионального убийцы, отпускает руку парня, изображая на лице брезгливость, и, поправив свою шикарную прическу, направляется в глубь квартиры. Юнхо ничего не остается, кроме как последовать вслед за ним, уговаривая себя, что скоро все это закончится и он сможет, наконец, поехать домой. В гостиной с высокими белоснежными стенами и огромной люстрой на потолке уже накрыт стол, за которым сидят некоторые гости, среди которых Юнхо узнает только Сана: самого адекватного по мнению парня друга и по совместительству студента Сонхва. Тот же лучезарно улыбается, стоит заметить только что зашедшего гостя и, извинившись перед своим собеседником за столом, стремительно встает со своего места и направляется к Юнхо. — Привет, дружище! — улыбка Сана кажется светит ярче, чем эта дорогущая люстра, а теплая рука крепко сжимает большую руку Юнхо. — Наконец-то ты пришел! Юнхо расслабляется и широко улыбается, безумно радостный тем фактом, что ему не придется торчать тут одному среди кучки выскочек. Он отпускает руку Сана и сразу же приобнимает его за плечи, чтобы вместе дойти до стола и сесть рядом с ним. — Как тебе моя рубашка? — спрашивает Юнхо, раскрывая свой черный пиджак. — Купил на блошином рынке всего за десять тысяч вон. — Шикарная! — присвистывает Сан, рассматривая изображенные на ней черные пальмы на фоне фиолетового заката. — Но, я надеюсь, ты ее постирал после покупки? Мало ли, кто ее мог носить. — Ну, — Юнхо опускает обратно пиджак, как только замечает осуждающий взгляд Сонхва, грациозно держащего одной рукой бокал шампанского, а другой поглаживающего плечо своей миниатюрной жены, которая выглядит как ребенок в руках своего мужа. — Пока никакой сыпью не покрылся. Сан заливисто смеется, прикрывая рукой свой рот. Жаль, а Юнхо так нравятся его белоснежные зубки. И зачем эти аристократы вечно закрывают улыбку рукой? Наверняка на свои зубы они истратили уйму денег, зачем их скрывать тогда? Вот они с другом вечно ржут как кони, если смешно. Почему бы от души не посмеяться? Хотя, Сонхва запрещает ему это делать в своем доме, постоянно напоминая, что чувство юмора у Юнхо как у недоразвитых школьников. Да плевать. Скоро этот вечер закончится. — Как там Минги? — интересуется Сан, заботливо накладывая побольше мяса в тарелку Юнхо. — Так ведь зовут твоего друга? Он такой забавный. — Ах, точно, вы же вместе с ним ходите на пары по фармакологии, — вспоминает тот, приятно удивленный тем фактом, что Сан даже имя его запомнил. — Да, он ведь на фармацевта учится? Нам иногда приходится ходить на общие пары с ними. — Ну, учится это громко сказано, — смеется Юнхо, не обращая никакого внимания на сразу же реагирующего Сонхва. — Ему просто нравятся химические реакции всякие и изучать действие психотропных препаратов. Но он не наркоман, ты не подумай… хотя, кто нас знает, да? Юнхо продолжает смеяться, но улыбка Сана какая-то явно натянутая. Неужели шутка не зашла? Ладно, что-то он и правда слишком расслабился. Среди таких людей вокруг лучше фильтровать поток своего искрометного юмора. Но не успевает Юнхо извиниться, как внезапно слышится звонок в дверь. — Я открою! Внезапно Сонхва, суетливо и небрежно поставив свой бокал на стол, при этом чуть его не опрокинув, спешит в сторону входной двери. Непривычная для Юнхо картина, конечно. Кто это может быть таким важным, что аж Сонхва теряет всю свою напыщенность? Кажется, вечер становится интереснее. Парень любопытно заглядывает за спины гостей в сторону коридора, откуда наконец сначала видится сам Сонхва, заботливо держащий за руку какого-то парня в белоснежной, идеально выглаженной рубашке, которая так гармонично сочетается с простыми черными джинсами. Юнхо поднимает взгляд выше и замирает, не в состоянии оторвать глаз от лица вошедшего. Парень похож на ангела, что снизошёл до простых смертных: идеально прямая осанка, выразительные глаза и струящиеся светлые волосы. Только улыбка немного грустная, но он очень старается это скрыть, стоит ему посмотреть на буквально светящегося от радости Сонхва. Странно, за столько лет знакомства с семейкой своей девушки этого парня Юнхо видит впервые. — Есан-и! — кричит сидящий рядом Сан и тоже встает со своего места. Внезапно все вокруг начинают подниматься со стола, чтобы подойти к новому гостю. Даже Хана, которая все это время пропадала где-то на кухне. Единственным сидящим на своем месте в растерянности остается лишь Юнхо. Гости потихоньку начинают освобождать проход перед последним прибывшим, а Сонхва заботливо ведет его к почетному месту рядом с собой. Юнхо откровенно начинает веселить внезапное изменение в поведении хозяина дома, который не отлипает от парня ни на минуту, постоянно спрашивая его, удобно ли тому сидится, хочет ли он что-нибудь выпить, совсем при этом забыв о существовании жены. Та же грустно улыбается, смотря на них и потеряв все ранее подаренное только ей внимание. Сан тоже сразу же куда-то пропадает, присаживаясь ближе к этому парню. Интересно, за какие такие заслуги столько почета? После наискучнейшего ужина гости начинают потихоньку вставать со своих мест, чтобы собраться маленькими группа кто куда и обсуждать темы еще скучнее. Юнхо же теряет всякий интерес и уже продумывает план, как бы отсюда свалить, пока вдруг ненароком не слышит чей-то разговор рядом с собой. — Думаю, для такого нужно большое мужество, чтобы признаться в своей ориентации. Нашей стране еще долго учиться толерантности, — говорит восторженно мужчина, сидящий рядом с Юнхо на диване. — Полностью с вами согласна, — поддакивает женщина рядом. — Люди так жестоки. На западе это абсолютно обычная тема, а наш народ все еще шарахается от них, как от заразы какой-то. Такое неуважение и животное поведение, ужас. — И он такой красивый! Да я и сам начал сомневаться в своей ориентации, как только он зашел. И как Сонхва рядом с ним так держится? — продолжает первый, говоря абсолютно серьезно, в то время как Юнхо еле сдерживается, чтобы громко не заржать, поняв наконец, о ком идет речь. — А вы были на его выставке на прошлой неделе? — Боже, да! — встревает вдруг вторая женщина, стоящая недалеко от них и сразу же приближается, чтобы вклиниться в разговор. — Я была в таком восторге! Эти краски, эти тени - просто бесподобные работы. Юнхо моментально поворачивается в сторону камина, где тихо беседуют Сонхва, Сан и парень, о котором идет речь прямо над его ухом. Точнее, болтают только Сонхва и Сан, пока этот парень тихо стоит рядом с ними и иногда кивает головой, явно делая вид, что очень внимательно слушает. Юнхо может поклясться — ему здесь тоже скучно. Это заметно по тому, как парень постоянно потирает свои руки, иногда тянет рукава своей рубашки и сразу же заправляет их обратно, тем самым имитируя хоть какую-то занятость рук. Но Юнхо плевать, ему безумно скучно сидеть тут одному и Ханы все еще поблизости не видать. Он давно привык, что рядом со своими родственниками она вечно где-то пропадает, а потом часами рассказывает, как весело провела время и какие сплетни успела собрать. Они встречаются уже четыре года, и Юнхо тайно радуется тому, что предложение съехаться вместе от его девушки все еще не поступает. Ежедневно видеться с ее обожаемым братом нет никакого желания. Он уверен, постоянную промывку мозгов ей проводит именно Сонхва, уверяя сестру, что она найдет парня намного более достойного и финансово обеспеченного, а пока она молода, может поразвлечься и с такими чудиками, как Юнхо. — Так вот ты где. А я тебя повсюду ищу, — рядом внезапно возникает Хана, такая счастливая и взбудораженная. Юнхо бы обиделся, что очень он сомневается, что она все это время его на самом деле искала, так как из гостиной он вообще никуда не выходил, но молчит, тайно надеясь, что подошла она, чтобы сообщить о том, что им пора собираться домой. — Пойдем, я тебя познакомлю кое с кем. Девушка тянет своего парня за руку, чтобы тот встал, наконец, с насиженного дивана и, не переставая улыбаться, ведет его сквозь толпу в сторону камина. Юнхо не знает, как бы ненавязчиво намекнуть ей о том, что не стоит пытаться создавать ему приятное времяпровождение с ее братом. Это все равно плохо закончится. Сонхва не остановится перед желанием вновь его чем-нибудь уколоть, а Юнхо все равно даст в ответ что похуже. И так каждый раз. — Скучаете тут? — весело интересуется она у ребят, жарко обсуждающих какую-то медицинскую тему, которая каждый раз вгоняет Юнхо в еще большую тоску. С Минги говорить об этом намного веселее: тот вечно рассказывает какие-то жуткие истории об отравлении препаратами, или они вместе весело обсуждают, какими таблетками закинулись бы, чтобы якобы покончить с жизнью или что лучше подсыпать, если надо кого-то незаметно для полиции убить. Черный юмор в них всегда бьет ключом, жаль только, что все вокруг такие серьезные. Юнхо уверен, такой опытный врач, как Сонхва, или тот же студент медицинского, как Сан, тоже имеют в своем арсенале кучу уморительных историй связанные с их работой. Но от них такого точно никогда не дождешься. — Хана, где ты пропадала? — старший брат девушки сразу же тепло улыбается, перекидывая руку через плечо сестры, и тянет ее ближе к себе, тем самым победно оторвав ее руку от Юнхо. — Да так, с девчонками болтали, — Хана обнимает брата в ответ и обращается уже к парню, который продолжает тихо стоять на своем месте. — Есан-а, я так рада, что ты смог все-таки приехать. Познакомься, это мой парень, Чон Юнхо. Девушка тянет своего парня ближе, демонстрируя тем самым о ком именно говорит. Юнхо же гордо выпрямляет плечи и сует руки в карманы. Если уж ему и приходится тут торчать, то он намерен по полной оторваться. Как раз и Сонхва рядом, возможность позлить его прям сам Бог послал. — Да, я уже рассказал о нем Есану, дорогая, — Сонхва почуяв опасность, сразу же вклинивается в чужое знакомство и пытается увести сестру, надеясь на то, что за ней последует и сам Юнхо, но весь его план проваливается самым неожиданным образом. — Кан Есан, приятно познакомиться. И… мне очень нравится ваша гавайская рубашка. Голос этого Кан Есана оказывается абсолютно не таким, каким представлял себе Юнхо. Такой басистый, глубокий и манящий, вместо манерного и писклявого, как обычно бывает у этих гомосексуалов, или кто он там. Парень чуть улыбается, давая понять, что Юнхо это не послышалось, и речь реально шла о его гавайской рубашке, на которую все остальные только странно косились весь вечер. Сонхва моментально останавливается, решая, что уж лучше остаться и самому все проконтролировать. — Спасибо, — благодарно отвечает Юнхо и дарит собеседнику свою фирменную улыбку до ушей, при этом посылая дразнящие сигналы в сторону Сонхва, мол "видал, победа за мной, умник". — А мне нравится… эм… ну, не знаю. Я не гей, в отличие от тебя, чувак, так что сорян. Дать оценку не смогу. — Юнхо! — сразу же осуждающе реагирует Хана, а Сонхва рядом еле сдерживается, чтобы не врезать ему прямо на глазах своих гостей. — Извинись, сейчас же! Это очень дорогой и уважаемый друг моего оппы! — Вообще-то я его пациент. Юнхо удивляет то, что этот парень отреагировал больше на сказанное именно Ханой, а не на оскорбления в свой адрес. Но больше всего поражает то, что Есан улыбается в ответ. Кажется, Юнхо впервые видит за этот вечер того, кто делает это не скрывая своих белоснежных зубов, а наоборот, даже робко убирает руки за спину. Улыбка Юнхо самопроизвольно становится еще шире. Наконец-то становится хоть чуточку веселей. Пациент говоришь? Теперь все ясно. — Правда? — уже посмеиваясь интересуется он и делает некую паузу, намекая тем самым, что сейчас будет уморительная шутка, которая всем точно понравится. — А он случайно не твой проктолог? Глаза парня напротив неожиданно загораются, а губы моментально смыкаются, явно давая понять, что еще чуть-чуть и он разразится громким смехом. Но вряд ли кто-нибудь его поймет. Это единственное, что успевает заметить Юнхо, потому что через долю секунды на него набрасывается Сонхва и со всей силы бьет прямо в лицо.

***

— Поверить не могу, что ты такой мудак! Хана все еще пыхтит, доставая еще одну салфетку из своей сумочки, так как та, что запихана в нос Юнхо, уже полностью пропиталась кровью. Девушка грубо кидает в грудь своего парня пачку с салфетками и поворачивается в сторону дороги, куда наконец приезжает ее такси. — Не звони мне больше, понял? — кричит она напоследок, перед тем как сесть в машину и стремительно уехать прочь. Юнхо грустно усмехается - да он и не подумает. Его девушка вечно такое заявляет, а потом сама звонит и непринужденно предлагает встретиться, поболтать. Ну и после этого они снова «так неожиданно» оказываются наутро в одной постели. И так все четыре года. Остается только поплестись пешком домой, так как кошелек его остался в пиджаке, который он оставил на том злосчастном диване. Лучше бы он и правда дальше сидел на нем и рот свой не раскрывал. И на что он только надеялся? Он же так хорошо держался весь вечер, отмалчивался как надо и коротко отвечал, если кто-то обращался к нему. Почему именно заговорив с этим геем, ему вдруг захотелось острить? Неужели это все из-за комплимента по поводу его гавайской рубашки? Ему было очень приятно, что ее заметили. Ну, еще бы, парень, судя по тому, что Юнхо ненароком услышал, кажется художник. Может ему цвета понравились? Юнхо они тоже очень нравятся. Дойдя наконец до дома, первым делом он звонит своему лучшему другу, который оставил кучу сообщений, интересуясь, не сдох ли он там среди этих умников. — Алло, — слышится сонный голос друга. — Я дома. Дуй ко мне, — отвечает Юнхо, доставая из холодильника единственное, что у него там имеется — пиво. — С каких пор мы празднуем то, что тебя снова кинули? — друг сонно посмеивается в трубку, но по его дыханию становится ясно, что он незамедлительно встает с постели, чтобы спуститься на два этажа ниже. — Я ведь прав? Стой, я дойду, и расскажешь, что ты на этот раз ляпнул перед ее братом павлином. Юнхо звонко смеется и закрывает дверцу холодильника. Лучший друг слишком хорошо его знает. Через несколько минут они располагаются на единственном диване в небольшой квартирке, которую Юнхо снимает уже несколько лет, и глушат очередную бутылку пива. Вообще-то он давно думал съехать отсюда, как только нашел отличную работу в небольшой IT-компании, куда его с радостью приняли за его веселый и жизнерадостный нрав. Однако, одного своего друга здесь оставить ну никак не может. Минги все еще учится, вечно у этих медиков учеба по десять лет или больше, Юнхо не очень в этом разбирается. Он не раз предлагал другу переехать к нему и делить аренду на двоих, но тот вечно повторял, что не хочет внезапно прийти домой и застать его с девушкой, которая частенько к нему приезжает. — А я вот ни разу настоящего гея не видел. Тебе очень повезло. Юнхо прыскает от смеха, чуть не выплюнув пиво изо рта. Минги, увидев это, тоже разражается смехом, тыча пальцем в друга, мужественно продолжавшего держать жидкость во рту. Они успокаиваются только к тому моменту, как парень, наконец отсмеявшись, смог сглотнуть. — Придурок, я чуть не задохнулся, — начинает наигранно возмущаться Юнхо, стирая с футболки несколько пролитых в истеричном смехе капель пива. — Ну, рассказывай, как он выглядит? — Минги поворачивает голову в сторону друга, снова ложась на спинку дивана. — Ничего такой, — отвечает тот, помешивая свое пиво на донышке бутылки, чтобы залпом допить. — Но, знаешь, не такой типичный. — В смысле? — Ну, — Юнхо потягивается за новой бутылкой и, открыв ее крышку ключом, делает глоток, — выглядит он конечно, как это сказать, утонченно что ли: хрупкий такой, чистенький и аккуратненький, но голос немного басистый и очень даже мужественный. Да и походка у него тоже… не типично гейская. Обычная такая, как у всех нормальных пацанов. Минги задумывается и тоже делает глоток своего пива. Сегодня его другу действительно пришлось несладко. Нос не разбит, но прилично отек и покраснел. Надо его отвлечь от внешнего правильного мира и вновь окунуться в их бесконечные рассуждения о неправильном. — Ты бы ему вдул? — Чего? — Юнхо оскорбленно раскрывает глаза и тоже поворачивается к другу, но увидев его слишком серьезное лицо, снова начинает смеяться. — Ты чего несешь? — Не, ну а че? — искренне удивляется Минги и, подтянув под себя одну ногу, выпрямляется на диване. — Это стандартный вопрос любого уважающего себя мужика. — Ты отвратителен, — качает головой Юнхо и продолжает пить. Что это с ним? Неужели сам Чон Юнхо не понял шутки? Или удар в лицо в доме этих аристократов его так изменил? Отвратителен? С каких пор он вообще таким словом начал пользоваться в своей речи? — Ну так что? — Минги все не унимается, внимательно смотрит в глаза напротив, давая понять, что не отстанет, пока не получит ответ на свой вопрос. — Нет, конечно! — громче заявляет Юнхо. — С чего бы вообще? Я же не пидор. — Да при чем тут это? — отмахивается Минги, уже порядком раздраженный, что его друг так сильно тупит. Он двигается ближе - тема для обсуждения вообще-то очень даже серьезная. — Ладно, спрошу по-другому. Чисто гипотетически, если бы ты был геем, ты бы ему вдул? Ну, физически он привлек бы твое внимание? — Ты издеваешься? Как я могу это знать? И какой еще чисто гипотетически? — Какой же ты скучный, — сдается Минги и обиженно откидывается обратно на спинку дивана. — Еще пару таких встреч с этим павлином и с тобой поговорить нормально будет не о чем. Юнхо не совсем понимает, что происходит. Минги конечно тот еще чудик, за что он своего друга и ценит, но, кажется, впервые за все время их дружбы тупит именно Юнхо. Ведь любая даже самая отвратительная тема никогда не была помехой для их совместных обсуждений или возможности посмеяться. Они могут часами говорить о том, что сделали бы, если бы обнаружился у них рак. Какой вид эвтаназии выбрали бы в случаи полной потери двигательной деятельности, например, попади они в аварию. А тут вопрос совсем другого характера. Ведь он касается человека совершенно незнакомого и не имеющего ничего общего с ними. — Что ты хочешь от меня услышать, Минги-я? — устало выдыхает Юнхо. — Ты бы сам смог на такой вопрос ответить? — Конечно! — незамедлительно реагирует тот, все еще обиженно надувая свои пухлые губки. — Я бы обязательно с тобой всем поделился, если бы познакомился с настоящим геем. — Боже, что ты несешь? — сдается наконец Юнхо и отворачивается от друга. — Ты становишься таким же, как все они! — внезапно вспыхивает Минги. — Об этом говорить нельзя, а над этим нельзя смеяться. Как же меня бесит вся эта бесполезная цензура и раскрученная лживая толерантность. Наконец, у нас появилась новая тема для обсуждения. В чем проблема? Свобода слова - вот за чем идет прогресс! — Но я же шучу с тобой обо всем на свете! — теперь очередь Юнхо обижаться и пыхтеть от возмущения, правда, зацепившись лишь за первую часть сказанного другом. — Даже в нос сегодня получил за это! — Тогда чего вдруг решил встать на чистую и безгрешную сторону натуральности? Почему именно эта тема тебя так смутила? Юнхо очень хочет незамедлительно возразить что-нибудь в ответ, но, не найдя ничего весомого в свое оправдание, замолкает. Действительно, а почему? — Наверное… — начинает вскоре Юнхо, тщательно обдумав свой ответ. — Потому что я его прям зауважал. Минги моментально затихает и с нескрываемым интересом на лице двигается к другу ближе готовый внимательно слушать дальше. Лицо Юнхо становится таким задумчивым - именно такой реакции на свой вопрос Минги и ожидал, а не эти истерические отрицания и игру в «нормальность». — Знаешь, — продолжает Юнхо, пялясь на стенку напротив, — мне показалось, что ему на самом деле понравилась моя тупая шутка. Почему-то я уверен, что ему там было безумно скучно и некомфортно, как и мне. Над ним так тряслись все вокруг. Особенно Сонхва, который буквально не отходил от него ни на шаг. Каждый хотел высказать свое восхищение его красотой или работой, выразить толерантное отношение и полное принятие его ориентации. Как будто о чем-то другом с ним говорить больше нельзя. А тут я такой: в гавайской рубашке и с каламбурами соседского аджосси. Минги слушает предельно внимательно, иногда кивая головой в знак согласия, что кажется понимает, о чем толкует его друг. — Разумеется, он чертовски красив, — признается Юнхо, опустив голову и покрутив в руках уже теплое пиво, — но я бы, наверное, хотел бы с ним подружиться. Что-то подсказывает мне, что он может оказаться очень даже интересным собеседником, с которым можно открыто обо всем поговорить и пошутить. Прямо как мы с тобой. Юнхо смотрит на друга, в надежде, что весь сказанный им бред тот обязательно оценит всерьез и не будет потом годами потешаться. Хотя, такого никогда и не было. С чего бы ему именно сейчас об этом беспокоиться? — Тогда мы должны его найти, — делает свой вывод Минги, твердо решив, что обязательно поможет своему другу в поисках возможно еще одного такого же свободомыслящего и легкого на подъем человека. — Да и мне самому уже стало интересно, вдул бы ему я сам. — Ты все еще отвратителен, но я обязательно прилипну к тебе с таким же вопросом, — смеется ехидненько Юнхо, тайно радуясь тому, что наконец они смогли хоть как-то обсудить эту тему и прийти к определенным выводам. — Хотя, погоди. А с чего мы взяли, что он ну… типа, занимает позицию пассива? Может это он будет не прочь вдуть тебе. — Вот и выясним, — хлопает в предвкушении ладошками Минги. — Ты прав, возможно вопрос наш изменится. Обсудим, кто бы из нас ему дал!

***

Всю последующую неделю Юнхо выдумывает, как можно незаметно узнать какую-нибудь информацию о том парне. Даже в интернете рыскается, но художников по имени Кан Есан так и не находит. Наверняка парень пользуется неким псевдонимом, что очень огорчает. Спрашивать что-то у Сонхва приравнивалось к самоубийству, а Юнхо уж слишком доволен своей жизнью. Даже пиджак свой отдал в жертву, решив, что возвращаться за ним нет никакого смысла. Хоть какая-то надежда на достижение своей цели появляется только через неделю. Наконец, звонит Хана и предлагает все-таки пойти вместе на открытие какого-то бутика ее подруги, на которое она пообещала обязательно прийти со своим парнем. Договорившись о времени и месте встречи, Юнхо судорожно бежит к своему шкафу и начинает тщательно выбирать будущий наряд для встречи. Что-то подсказывает ему, что этот ценитель гавайских рубашек тоже может там появиться. Хана наверняка и его пригласила, раз дело касалось моды. Надо было, конечно, уточнить, бутик чего именно открылся, ну да ладно, он точно справится с задачей. Может надеть свой любимый черный спортивный костюм? Или этот серый свитшот с классическими брюками. Кстати, а откуда они у него? Ах да, очередной подарок Ханы. Нет, нужно прям удивить, чтобы цель точно его запомнила. Юнхо решает действовать так, как всегда делал в таких спорных ситуациях — оставаться собой. Выбор падает на светлые свободные джинсы с обтягивающими резинками на щиколотках и большую белую майку с кислотным рисунком скейтборда на ней. Идеально. Хотя нет, еще фенечку любимую наденет на запястье. Хана ее просто ненавидит, вечно повторяя, что он уже взрослый мужик, какие еще девчачьи фенечки. Подумав немного, Юнхо решает, что сплетет сегодня еще одну. Пока не знает зачем, но уж очень ему вдруг захотелось. В день икс Юнхо довольный своим внешним видом и прекрасной солнечной погодой, с походкой повелителя этого мира направляется в сторону торгового центра, в котором должен встретиться со своей девушкой. Та, увидев его издалека, обреченно закатывает глаза, но все равно радостно улыбается. Она очень скучала по своему энергетику, каким бы странным он ни был, который всегда находит способ ее рассмешить и поднять настроение своими внезапными безумными выходками. Прямо как сейчас: подойдя к девушке с самодовольной улыбкой, он нагло притягивает ее за талию к себе и звонко целует в губы на глазах у проходящих мимо зевак. — Я смотрю, жизнь тебя ничему не учит, — мягко причитает Хана, поправляя волосы своему парню. — Как твой нос? Юнхо лишь игриво подмигивает ей, тем самым проигнорировав ее вопрос, и начинает осматриваться вокруг. Поняв, что ответа не последует, девушка берет его за руку и ведет в сторону главного входа в торговый центр. Пройдя еще кучу коридоров и поднявшись на эскалаторе на второй этаж, они наконец доходят до необходимого бутика, в котором, оказывается, имеется внушительный арсенал бижутерии и аксессуаров. Такого Юнхо не ожидал. Думал, что помрет тут от скуки, в случае если объект его поисков так и не появиться, но глаза падают на ряд со всевозможными банданами и повязками на волосы. Ну все, его уже не остановить. — Все еще удивляюсь, откуда в тебе такой нездоровый интерес к женским вещам. Хана качает головой и наблюдает, как ее парень, уже сидя на корточках, изучает какой-то ободок. Но из глубины бутика вдруг выходит подруга, радостно приветствуя девушку, и уводит ее куда-то в сторону, чтобы познакомить с дизайнером данной коллекции. Через полчаса Юнхо становится безумно скучно. Он уже полапал все, что его интересовало и теперь просто мается по магазину, изучая входящих посетителей. Тот, кого он ожидает здесь увидеть все никак не появляется. — Юнхо-я, какая встреча! — подруга Ханы наконец замечает и его присутствие, все еще не выпуская его девушку из своих рук, — Рада, что ты тоже пришел. Ну как тебе тут? — Привет… — имя подруги своей девушки он так и не запомнил и решает лишний раз не палиться, натягивая улыбку еще шире, — Просто отпад. От души поздравляю с открытием! — Ой, а что это за прелесть у тебя на руке? Девушка указывает на фенечки на запястье Юнхо и смотрит на них с нескрываемым восторгом. Кажется, они ей понравились, что очень радует. Вот только… впервые так не хочется ими делиться. Раньше он без всякого сожаления дарил их всем, кому они приглянулись, а особую сплел и для Ханы, которая в тот момент чуть не растаяла от умиления над возможностями своего парня. Она надела ее пару раз на их свидания и потом где-то потеряла. Но Юнхо не расстроился, обещав, что обязательно сплетет для нее другую. Правда времени на это так и не нашлось, как и напоминаний об этом со стороны его девушки. — Хочешь, — Юнхо решает, что уж слишком жалко он выглядит, пока молчит и стоит как истукан. Человек перед ним явно ведь намекает, что ждет от него определенных предложений, а он мнется как имбецил, — я… я могу тебе ее подар… — Есан-а! Юнхо сразу же замолкает, как только слышит долгожданное имя из уст своей девушки и поворачивается в сторону входных стеклянных дверей бутика. Только что зашедший парень, услышав свое имя, отрывается от экрана своего телефона и, найдя глазами того, кто его зовет, смущенно улыбается. Это он. Это точно он! И он наконец пришел! Милой робкой походкой парень направляется в их сторону, а улыбка его становится все ярче, отчего Юнхо буквально прилипает к полу и теряет ритм своего дыхания. Рука самопроизвольно закрывает запястье, на котором красуются его фенечки. Желание дарить их не тому человеку сразу же исчезает. — Привет всем! — парень весело машет своей белоснежной тоненькой рукой и поправляет лямку своего шоппера, — Простите за опоздание. — Боже, такому милашке невозможно все не простить, дорогой, — подруга Ханы тянет руки в его сторону, но Есан почему-то не спешит за них взяться, явно делая вид, что осматривается вокруг и тем самым не замечает, что ему протягивают руки. — Вау, здесь очень красиво. Мне нравится, — он поворачивается обратно к присутствующим только в том момент, когда девушка от длительного ожидания опускает свои руки обратно. — Покажете мне здесь все? Парень внезапно поворачивается еще и к Юнхо, который на секунду теряется, стоило им встретиться взглядами. Потому что до этого он был занят незаметным рассматриванием объекта своих долгих ожиданий с ног до головы: белые вансы, хлопковые светло-бежевые брюки и широкая укороченная черная майка. Сочетания для Юнхо странные, но на Есане выглядят просто идеально. И ростом он намного ниже, наверное, поэтому такая расцветка на нем выглядит очень даже гармонично. — Конечно, дорогой, пойдем. Парень уходит с девчонками в глубь бутика, пока Юнхо остается стоять высоким деревом прямо посередине основного зала. Так, он наконец пришел. И что дальше? Как с ним заговорить? Черт, он ведь был рядом, чего Юнхо вдруг будто язык проглотил? И все подготовленные за эти дни ожидания шуточки будто испарились из памяти. Хотя, наверное, лучше сначала извиниться за предыдущие. Или не стоит? Ужас как хочется, будто взбудораженной перед своим крашем школьницей, позвонить своей подружке по имени Минги за советом и словами поддержки. Пока он думает, какой-то посетитель, проходящий мимо, сталкивается с ним и возмущенно бубнит «че он стоит тут как столб посередине?». Юнхо зачем-то извиняется и осматривается в поисках места, куда бы подвинуться, дабы никому больше не мешать. Минуты текут с небывалой скоростью. Посетителей становится все больше, тем самым обзор на объект своего интереса Юнхо частенько теряет, что к концу дня начинает даже раздражать. О его существовании на время снова забывают, стоит появиться этому парню. И чем он так всех привлекает? Хотя, чему тут удивляться, Юнхо ведь сам каждый раз перемещается в другую сторону магазина, дабы не упустить его с глаз. Популярные вещи и люди ему совсем не интересны, почему же здесь все его внимание приковано лишь к одному человеку, вокруг которого снова вьются с таким трепетом, вне себя от счастья, что тот одарил их своим присутствием. Но Юнхо ведь тоже рад, только подойти все никак не может. С каждой минутой уверенность в себе начинает ослабевать, а вдруг эта дружба нужна тут только ему? С чего бы этому парню такой друг, как Юнхо? Который ранее его оскорбил и очень пошло пошутил, а потом даже поздороваться нормально не смог, стоял истуканом и будто воды в рот набрал, еще и пялится постоянно. Как этот парень умудряется сохранять стойкое терпение и невозмутимый вид? Потому что сам Юнхо давно бы вмазал за такое. Отвлекаясь на свои мысли, Юнхо упускает момент, когда эта троица приближается, наконец и к нему. — Еще раз спасибо, Есан-и, что пришел. Ты не представляешь, какая это честь для меня. Подруга Ханы еле сдерживает свой порыв кинуться парню в объятья, в то время как сама Хана пристально смотрит на Юнхо, намекая взглядом быть послушным мальчиком и не ляпнуть тут что-нибудь непристойное снова. Есан же продолжает улыбаться, но, кажется, уже устал от этой компании или просто устал к концу дня. Не совсем понятно, но той бывалой энергии уже явно стало в разы меньше. Хотя, вроде, не так много времени прошло. — Спасибо, что пригласили. Удачи в продажах! Парень поднимает кулачок в знак поддержки и улыбается шире, но Юнхо все еще кажется, что сделано это буквально из последних сил. Кажется, приходит время прощаться, потому что Хана вызывается проводить дорогого гостя до выхода из бутика, а подруга уходит снова в сторону кассы. Юнхо не знает куда себя деть. Пойти за Ханой? Не слишком ли жалко это будет выглядеть? Этот парень так ни разу с ним и не заговорил. Хотя, что он должен был сказать? «Привет, гомофобный придурок, давно не виделись»? Или «Ты не мог бы перестать пялиться на меня, иначе я вызову полицию». Эх, Минги, где ты, друг, когда так сильно нужен? Он ведь наверняка накинется с вопросами, когда Юнхо вернется домой. И что он ему расскажет? О том, как испугался? Как сталкерил за парнем весь вечер и так ничего и не выяснил? О том, как засомневался в своих способностях коммуникации и простоял все это время неким декором? О том, что он трус. — Хочешь поесть чего-нибудь, Юнхо-я? Хана оказывается рядом слишком быстро. Неужели этот парень уже ушел? Момент упущен? Все возможные моменты упущены. Юнхо абсолютно ничего не сделал, хотя так ждал этого. Всю ночь плел новую фенечку, но зачем? Почему это вдруг стало так важно? И так грустно и одиноко, как только этот парень ушел. — Мне надо… домой, — Хана, услышав наконец ответ своего парня, лишь поднимает в недоумении бровь. — Мне тут Минги написал, кажется, он отравился. Я побегу. Напишу тебе позже, ладно? Юнхо торопливо целует свою девушку в раскрытые от удивления губы и мчится к выходу. Хоть бы успеть. Он ведь не мог так далеко уйти, верно? Чертов эскалатор, еще и люди столпились. Дайте пройти! Наконец первый этаж, коридоры, опять эти коридоры! Так, а куда дальше? В какую сторону он пошел? К главному выходу или в сторону парковки? На улице оказывается уже начинает темнеть. Скорей, времени нет, бежать в сторону выхода, толкнуть тяжелые двери, выйти на свежий воздух и глубоко вдохнуть. А что дальше? Оглянуться направо, потом налево. Неужели упустил? Не ту сторону выбрал? Хотя, погодите, там на другой стороне дороги видится светлая макушка. Черная майка, светлые брюки и шоппер висит на плече. Это он! Нашел! Невероятно, он успел. — Есан! На плечо тяжелым грузом ложится чужая большая рука. Есан вздрагивает от неожиданного соприкосновения и поворачивается назад. Перед ним тот самый парень. Он явно бежал к нему: частое дыхание, челка прилипла ко лбу, а глаза горят радостью и облегчением. Кажется, он позвал его по имени. Неужели запомнил? — Вы в порядке? — интересуется Есан и отводит плечо, делая вид, что хочет полностью повернуться лицом к собеседнику, чтобы чужая рука наконец от него отцепилась. Юнхо сразу это замечает. Такое начинает уже порядком раздражать. Он ведь не зараза какая. Ну что ж, парень, ты сам напросился. — Давай я тебя провожу, — предлагает Юнхо, все еще тяжело дыша от бега. — Уже темнеет, а насилуют только красивых. Парень перед ним вместо того, чтобы прочитать триаду о том, что вообще-то проблема насилия не повод для тупых шуточек, неожиданно улыбается и качает головой. Из-за такой реакции, Юнхо тоже не выдерживает и начинает нервно посмеиваться. Все пропало, он опозорился хуже некуда. Ну ведь так хорошо молчал весь вечер, откуда снова вылезла эта отвратительная сторона его искрометного юмора? — Хорошо. Есан поворачивается в ту же сторону, куда ранее шел и продолжает идти, но теперь чуть медленней. От него пахнет кондиционером для белья. Странно, Юнхо был уверен, что от таких популярных людей должно пахнуть каким-нибудь дорогущим парфюмом или может хоть красками, он ведь художник. Но кондиционер для белья. Пахнет полевыми цветами. Юнхо нравится. — Что-то мне подсказывает, что я скоро доиграюсь своими шутками, и не зря ты на них так странно реагируешь. Если ищешь подходящий угол, чтобы меня прирезать, он будет за этим домом. Юнхо нервничает, из-за чего начинает говорить больше и быстрей. Потирает руки пока идет и внимательно следит за реакцией собеседника. Тот снова улыбается, на этот раз чуть шире, и заглядывает прямо в глаза. — Я понял, что это была попытка сделать мне комплимент. Спасибо, кстати. Тем более, вам явно за них стыдно. Есан поправляет лямку своего шоппера и снова смотрит перед собой, аккуратно обходя проходящих мимо людей. Юнхо автоматически тянет его к себе ближе, чтобы тот не столкнулся с впереди идущей шумной компанией, которых к вечеру становится все больше, а тротуар как некстати все больше сужается. Но чувствует, как тело в его руках снова начинает ускользать, как только возможная опасность миновала. — Но я ведь пошутил об изнасиловании, это ужасно. — Все зависит от контекста. Но я рад, что вы считаете шутки такого рода ужасными. А этот парень явно не сильно разговорчив. Юнхо делает вывод, что Есану его компания наверняка не по нраву. Пристают тут с глупыми вопросами всякие извращенцы. Но почему улыбка все еще присутствует на лице, а глаза так красиво горят в свете уличных фонарей. — Если вы волнуетесь о ситуации у Сонхва-хена, то не стоит, — парень снова заглядывает прямо в глаза, — Отношение к таким как я мне всегда разъясняют рано или поздно. Вы же сделали это так скоро, освобождая меня от изнурительных разговоров. А шутка про проктолога действительно смешная. Жаль я не успел вам об этом сказать. Вы были сильно заняты своим кровоточащим носом. Юнхо мог поклясться, что последнее сказано с целью напомнить о том, что бывает, если пошутить не в том месте и не в той компании. Есан снова отворачивается и смотрит себе под ноги. Кажется, разговоры о таком даются ему с трудом. Он разочарован. Снова приходится обсуждать его ориентацию, выяснять, как к этому относятся новые знакомые и оправдываться. Не такого диалога Юнхо добивался конечно. — Может, выпьем по стаканчику? — он пытается разрядить обстановку и находит самый близкий по духу способ. — Смотри, тут какой-то бар. Выглядит достойно. — Я не пью. — Быстро пьянеешь? — Мне нельзя. Юнхо теряет всякий ориентир. И что дальше делать? Этот парень пытается таким образом от него избавиться? И почему это нельзя? Хотя, ответ на самом деле просто гениальный, если надо быстро дать понять, что настаивать дальше нет никакого смысла. Но так быстро отставать Юнхо не собирается. Он берет парня за руку и ведет в сторону столика на веранде какого-то кафе, откуда пахнет ароматным кофе и выпечкой. — Тогда хоть мороженого поедим. Жарко, ужас. Есан покорно садится за предложенный стул, но выглядит обеспокоенным, когда садятся рядом с ним, а не напротив. Юнхо смотрит изучающе, двигается еще ближе к чужому лицу и хитро сужает глаза, положив еще и руку на плечо, тем самым давая понять, что жертве лучше сидеть на месте. — И почему тебе нельзя пить? Это какая-то гейская настороженность, да? Типа, чтобы не повышать всемирную статистику СПИДа? Ну теперь Юнхо не остановить. Он уже решил для себя, что парень перед ним вроде понимающий и не обидчивый, наверняка оценит шуточку. Но впервые этого не происходит. Улыбка постепенно начинает сходить с красивого лица, глаза потухать, а ручки крепче сжимают лямку шоппера. Может, Юнхо переборщил с расстоянием между ними? Но ему так хотелось разорвать эту броню, которую Есан строил весь вечер, не позволяя касаться себя. Сонхва ведь разрешалось, а если они тут собираются поговорить по душам, то Юнхо не намерен мириться с бесполезной по его мнению неловкостью в построении возможной дружбы. — Ты прав, статистику мы поддерживаем со всей ответственностью, — голос парня пронизывает холодом, а глаза превращаются в пару льдинок. — У меня ВИЧ, так что советую убрать руку, а то покроешься сыпью, которая вскоре превратится в язвы. Юнхо даже не думает шевелиться, продолжая внимательно изучать глаза напротив. Это ведь шутка? Есан хотел отплатить той же монетой? Еще и неформально начал говорить, неужели это просто очередная попытка от себя оттолкнуть? — Но у тебя на коже нет никакой сыпи или язв. — Они под очень толстым слоем тоналки. Без нее мы из дома не выходим. А теперь убери руку, пока не поздно. Выражение лица Есана никак не меняется: все такое же отчужденное, безэмоциональное и холодное. Но чего уж точно Юнхо делать не собирается, так это то, что ему говорят. Как же с этим парнем сложно. Юнхо помнит, как впервые познакомился с Минги. Тогда он сбил его, катаясь на своем скейте, и врезался в будущего друга на полной скорости, когда тот внезапно вышел из-за угла дома. Оба начали громко смеяться, валяясь неподъемными тушками друг на друге, вместо того, чтобы выяснять, кто из них тут слепой крот. В такие моменты появляется некая уверенность, что именно этот человек надолго поселится в твоей жизни, никогда не осудит и всегда поймет. Такая уверенность неожиданно появилась и по отношению к этому таинственному парню, но несколько иным образом. Юнхо не может зацепиться хотя бы за один показательный факт, но их точно слишком много накопилось за всего два дня знакомства и пары фраз. О том, что такое ВИЧ и как им можно заразиться он прекрасно знает - данную тему они с Минги тоже долго обсуждали и вместе изучали. Наверняка Есан принимает определенные лекарства для борьбы со своей болезнью и для поддержки иммунитета, поэтому пить алкоголь ему нельзя. И о том, что на его лице нет даже намека на тоналку, Юнхо тоже знает — на таком близком расстоянии он отлично видит, как покраснели его щеки. — Не уберу. Юнхо продолжает наслаждаться недоумением на лице парня. Он уже давно прошел выставленную обществом черту и возвращаться назад не имеет никакого желания. Намерения сблизиться с ним увеличиваются по ходу того, как глаза напротив начинают постепенно теплеть, губы размыкаться в попытке снова что-то возразить, но смыкаются обратно, ожидая, что же будет дальше. А дальше Юнхо подносит руку к чужому лицу, аккуратно проводит большим пальцем по коже в области скулы и растирает пальцы, для того, чтобы наглядно продемонстрировать доказательство своих сомнений. Пальцы чистые. Как и лицо парня. — Врешь. На губах Юнхо победная ухмылка, а на лице Есана возмущение с еле заметным облегчением, которое не скрыть от больших зорких глаз. Но, несмотря на сказанное, рука исчезает с плеча Есана, от него отворачиваются, но отодвигать свой стул не спешат. Юнхо слышит рядом обрывистый выдох. Парень наверняка рад, что от него, наконец, отстанут. Но Юнхо на это лишь хитро усмехается и тянется к своему запястью, чтобы снять сплетенную бессонной ночью фенечку. Он уверенно берет чужую руку в свою, такая холодная, бледная, но невероятно гладкая и приятная на ощупь. Пальцы длинные и тонкие, как и запястье, на котором теперь так мило смотрится его творение из цветного бисера: красные цветочки на зеленых веточках. Юнхо какое-то время любуется этим, довольный собой, что так удачно выбрал цвета и поднимает глаза на Есана, теперь наслаждаясь чужим удивлением в глазах и теплой улыбкой на губах. Вот оно. То чувство, оно снова накатывает. Уверенность, что перед ним именно тот самый человек, которому он готов довериться и впустить в безумный хаос своей жизни. — Будешь со мной дружить?