Искусные Лжецы

Именно то, к чему мы привязаны, является нашим слабым звеном, именно наши желания, сталкивающиеся с невозможностью своей реализации, и сводят нас с ума.

2009 год.

Так странно было ощущать собственные мысли. Именно ощущать. Словно они могут менять направление или давать тебе поводы волноваться. Балсо не думала, казалось, весь последний год, выживая мыслями Солдата или вовсе ничем не выживая, опираясь на боль. Ощущения сознания в своих руках, а не в цепких руках комнаты было поначалу радостным, но потом, когда все события и все воспоминания накрыли её, перед глазами всё поплыло, и слезы лились ручьём, пока не заболели глаза и не началась полная истерика. Всхлипы не затихали всю ночь. Она молила о пощаде, молила о том, чтобы всё прекратилось. Просила прощения у Бога. Проговаривала каждое имя жертвы по сотни раз и каждый раз ногтями царапала руки до крови, желая нанести себе вред. Какой-нибудь. Быть может, её простят, если она получит по заслугам? Лизе так хотелось в это верить… Она помнила, как убивала детей. Убивала их просто потому, что попались под руку. Просто так. А они боролись за родителей, за родных людей. Она бы тоже боролась, но сейчас она мечтала, чтобы они сидели в укрытии и не высовывались. Правда, было поздно мечтать о чем-либо. Всё они мертвы, а время вспять не повернуть. После разговора с ублюдком, как теперь в своей голове Дрейкова называла Лиза, прошло пять дней, из которых она спала три часа. Три наихудших часа. Лица жертв, кровь повсюду и крики, много криков. Даже когда она просыпалась, в ушах звенел детский плачь, крики родителей, полнейший хаос. Месяцы, проведённые в Гидре, были удушающими. Она ничего не помнила кроме миссий. Но рядом всегда был Зимний. Лиза вспоминала каждое его слово, поскольку он был несговорчив, это было легко сделать. Солдат был подчинён ГИДРе полностью. Каждая его фраза словно была отточенная и проговорённая десятки раз. Он был страшным, поняла Лиза, вспоминая. Сейчас, в здравом уме, насколько он может быть здравым, девушка бы опасалась мужчину. Он не контролировал свои действия. Дай ГИДРа ему указание убить её, он бы не задумываясь убил, без вопросов. Именно это они с вдовой и делали на протяжении месяцев. Убивали без вопросов. Люди были мусором, на пути комнаты и ГИДРы. Им плевать, что есть семьи, дети, братья, сестры, которых ждут дома. Обе организации преследовали собственные цели, никому не известные. Но корить за это они себя и не думали. Зато Лиза каждую секунду видела лица жертв перед глазами и думала о том, как себя чувствуют родственники, которые потеряли родных. И в такие моменты она завидовала Зимнему, ведь ему не дают задумываться о причинённой боли. Сидя в углу и прижимая колени к груди, Балсо опустила лицо, закрыв глаза на минуту, и, открыв их, поняла, что нельзя было спать или закрывать их на мгновение. Нельзя было и вспоминать, но это настигало её постоянно. А ещё больше напрягало ожидание миссии, что Дрейков приготовил для неё. Он хотел добить девушку всеми возможными способами. Чем она ему так насолила? Или он просто срывает злость из-за Романовой на ней? Вставая, Лиза схватилась рукой за спинку кровати, едва не повалившись обратно. Ноги затекли, было страшно представить, сколько она сидела в том углу. Девушка пригладила запутавшиеся волосы и поправила грязную одежду, кинув взгляд на потёртые штаны и дырки на коленях. Она стояла посреди комнаты и кусала щеку до крови, сдерживая новый поток слез. Глубоко дыша носом, Лиза услышала звук каблуков и отошла от двери. Она боялась того, что скоро всё начнётся. Когда дверь открыли, зашла мадам Б и, пройдя внутрь, кинула какие-то вещи на кровать. Лиза максимально далеко отошла от женщины. Она выглядела как угроза. — Завтра утром ты должна будешь быть собрана, людей уже привезли. Будь готова к тому, что они выглядят размазано, — оповестила в последние события мадам Лизу и вышла из комнаты. Размазано. Что вообще это должно значить и с чего вдруг она её предупредила? Вопросы душили девушку и её сознание. Балсо подошла к кровати и посмотрела на вещи. Чёрная водолазка и такие же чёрные спортивные штаны Девушке плевать было, что эти вещи на завтра, Лизе было холодно в дырявых штанах с кровавыми подтеками. Бесило, все вдовы могут ходить даже в душ, пока она чувствовала себя загнанной подопытной крысой. Злость и зависть разъедали ей душу, что усугубляло ситуацию. Натянув одежду, Балсо свернулась калачиком на койке и смотрела на дверь, которая располагалась напротив. Голос разума кричал, что она безжалостный монстр, но она бы никогда такого не натворила, будь разум под контролем. Или натворила бы? Всё в сознании перемешалось и не исключено, что она сошла с ума. Девушка проигрывала смерти, сотворенной собственными руками. Заглядывала в прошлое, вспоминая единственный счастливый момент с родителями. Нелепо, что она помнит каждый квартал в Брусации, в городке в Болгарии, где она прожила всё детство, но помнит лишь единственный момент с собственными родителями. Их внешность стёрта из памяти временем, но она помнила мамины русые волосы и зелёные, как будто ель в зиму, глаза. Они пугали и завораживали своей тяжестью. Смотря в них, на душе появлялось ощущение умиротворения. Как же Лизе хотелось взглянуть на неё, хотя бы на фотографии, которые сгорели в пожаре десять лет назад. Девушка не заметила, как сон утянул её в кошмары, и она проснулась в поту, когда дверь открылась. Она подскочила и рукавом вытерла лоб, после чего быстро начала завязывать хвост. — За мной, — властный голос наставницы прогремел как буря среди ясного неба, и Балсо тихо прошла в дверной проём, по пятам следуя за мадам Б. Звук её каблуков был слышен, казалось, везде, и он бесил Лизу, нервы которой были на пределе. Можно ли было вообще чувствовать расслабление, когда ты идешь убивать людей. Да, можно, если твои мозги скрутила и пустила в мясорубку красная комната. Сейчас как никогда хотелось в эту мясорубку, лишь бы не видеть смерть от своих рук и не пропускать всю боль через себя. Страшно было всегда, с первого дня прибывания. Но сейчас вспотели ладошки, запульсировали виски и ощущения захватил беспорядок. У Балсо всегда всё было по полочкам. Даже после миссий с зимним солдатом. Казалось, она и вовсе не была там и наблюдала за всем со стороны. Сейчас же всё реальнее некуда. Лиза и Мадам Б зашли в комнату. Вид был не воодушевляющий, Балсо сдерживала рвотные позывы. Лица людей были измазаны в собственной крови и плоти. Их было четверо. Женщина подтолкнула Лизу к жертвам и отошла назад, а когда дверь сзади захлопнулась, Балсо вздрогнула, а паника накрыла её с головой. Резко развернувшись, она подбежала к двери и стучала по ней кулаками. — Я не сделаю этого, я не могу! — крикнула она, зная, что её слышат. — Подойди к первому, — голос Дрейкова прозвучал в комнате. Медленно опустив руки и отойдя от двери, девушка развернулась и выдохнула, заметив, что дрожат губы. Или она вся дрожит. — Пожалуйста, — прошептала она, надеясь на каплю благоразумия в изуродованном мозге Дрейкова. Но это было полное отчаяние, ведь Лиза понимала, что он свихнулся. — Подойди к первому, — с сумасшедшей улыбкой прошептал мужчина. Девушка медленно подошла к мужчине, что сидел на коленях с опущенной головой. — Мне так жаль, — тихо сказала она и закрыла глаза, врываясь в его мысли. Абу Бакар, являлся членом Десяти колец. Пытал Тони Старка. Работал в Гульмире на Хо Инсена. Всё, что слышала в голове мужчины, девушка доносила Дрейкову, что стоял поодаль. — Ничего интересного, устраняй, — резко послышался голос снаружи. Лизе пришлось напрячься. Она подняла руки, и когда первая слеза скатилась по щеке, девушка потянула за ниточки, и афганец замертво упал к её ногам. Открыв глаза, она зажала рот рукой, чтобы не зарыдать. Балсо убила его по приказу, даже не попытавшись ничего из этого остановить. — Я больше не могу, я не могу так, — не отводя взгляда от бездыханного тела, девушка отрицала всё происходящее. — Следующий, — лишь ответили ей. Второй мужчина сверлил в ней дыру взглядом. Она чувствовала его страх и злость. Было интересно, он зол на жизнь, комнату или на нее, потому что не предотвратила всего? Слезы падали с щёк на пол беззвучно. Медленными шагами Лиза подошла к нему и остановилась немного подальше, боясь не то самого мужчину, не то того, что собирается с ним сделать. — Раза Хамидми Аль-Вазар, так же член Десяти Колец, был причастен к похищению Тони Старка, заключил сделку с Обадайей Стейном, — девушку напрягал факт того, что всё они из одной организации и связаны со Старком. Фамилия казалась до боли знакомой, и Лиза вспомнила, что часто видела заголовки с этим именем в газетах, надеясь не увидеть там себя. Ее отношение к мужчине было никаким, ведь не найдя своё имя в газете и перелистывая новостные заголовки, девушка кидала бумаги в первую попавшуюся под руку урну. Ей было плевать, что очередной плейбой разбогател ещё больше или помог какому-нибудь приюту от своего имени. — Не интересно, заканчивай с ним. На слова Дрейкова Лиза вылезла из головы стоящего на коленях мужчины и подняв руку, резко повернула запястье. Голова Раза так же резко неестественно дёрнулась, и тот упал, смотря стеклянным взглядом в бетонную стену. Лиза ошарашено посмотрела на собственные руки, словно физически ощущая на них кровь. Ей стало страшно от собственного чувства превосходства, которое её захватило, убивая этих людей. Ей сказали устранить, но во второй раз она даже не сопротивлялась, просто взмахнула рукой и отняла жизнь, как будто это была капля в море и плевать, что могли потерять его близкие. А она знала каждого члена их семей. У Абу была дочь и жена, что ждали его дома, а Раза ухаживал за матерью, когда мог находиться дома. Держа руки на уровне живота, Лиза медленно подняла голову, когда к ней на встречу послышались тяжёлые шаги генерала. — Меня радует твоя безжалостность, но зачем была вся эта драма с первой жертвой? Неразумно, — он держал в руках пистолет и приказал залезть в голову оставшимся двум мужчинам, один из которых что-то тихо шептал себе под нос с опущенной головой, а второй безэмоционально смотрела на двух убитых. Но кроме их родных и того, что оба были в организации Десяти колец, девушка ничего не нашла, но убивать приказа не последовало после проверки мозгов первого, что зародило зёрнышко сомнения в груди. Всё это время мужчина стоял позади и сверлил взглядом спину Елезаветы. Рассказав всю подноготную последнего мужчины, от самого старого родственника до места проживания, девушка вылезла из его головы и смотрела перед собой, понимая, что ничего хорошего дальнейше не произойдёт. — Задаешься вопросом, почему они всё ещё живы? — риторический вопрос, он знал, что да. — Так вот, — мужчина подходит и протягивает оружие Балсо.— Ты выстрелишь первому в череп, а второму в грудную клетку. Вперёд. Кажется, у неё начался нервный тик. Мышцы верхнего и нижнего века самопроизвольно начали бегать вниз-вверх, но она не обращает внимания. Полностью сосредоточившись на оружие, что ей дал генерал, девушка была готова выстрелить саму в себя. Но ей нужно было быть лучше всех, как казалось. Все ощущения и мысли разрывались. Балсо никогда бы не причинила столько вреда людям, сколько причинила им в комнате по приказу Дрейкова. Но так хотелось быть для кого-нибудь идеальной. Так хотелось, что бы её считали лучшей вдовой, что бы считали особенной. Два быстрых выстрела оглушили. Девушка повернулась к единственному живому мужчине в комнате. Но можно ли было вообще называть этого человека мужчиной? Он монстр, что приходит по ночам к маленьким девочкам и забирает их игрушки. Или жизни. Она протянула пистолет, и, когда он пропал из её рук, глаза смотрели на чудовище. — Не смотри на меня так, это всего лишь один шажок к цели, которой я пытаюсь добиться целый год, — он схватил Балсо за предплечье и повёл по наизусть изученным коридорам. Останется синяк, подметила для себя Лиза, но безоговорочно и смирно шла за тем, кто сломал её. Дойдя до комнаты, которую Лиза называла камерой, генерал подтолкнул её внутрь, а после зашёл сам и закрыл дверь изнутри. — Проинформирую тебя напоследок, — он потер рукой подбородок и осмотрел помещение. Лиза же совсем ничего не понимала, и её так бесило, что неведение стало постоянным статусом её существования. — Рад, что ты приняла участие в сегодняшнем задании, — как будто у неё был выбор. — Это всё, на самом деле, было необязательно, но по другому ты не понимала, — дальше Лиза ничего не слышала. Она только думала о том, что эти люди погибли для того, чтобы Дрейков донёс какую-то выдуманную им же цель до её неразумной головы. Она убила их собственноручно, по своей вине. Она не слышала, не хотела идти на компромисс и вот где она теперь. Стоит на горе трупов, что были убиты её рукой, думает о том, какая жалкая и винит только себя, ведь не вернись она в Беларусь ради личных мотивов, ничего бы этого не было. Может, вариант с вербовкой в ЦРУ не был так уж и плох, потому что сейчас она ощущает бесконечное сожаление и отвращение.