Искусные Лжецы

Людская масса, когда она исполнена уверенности, выказывает неукротимое мужество, но если люди трусят, то чем больше их, тем более ужасному и паническому страху они поддаются. Ибо страх, охватывающий их, возрастает от множества трусливых речей, умножается обилием постыдных действий, усиливается при виде множества унылых и исступленных лиц.

Два месяца спустя.

Тони был готов кричать на директора из-за его непонимания и жесткости. Конечно, мужчина понимал, что Ник должен быть строгим и все в этом духе, но Старк привык поступать так, как ему хотелось. И если бы Элиза была под его попечением, ей бы уже давно не приходилось испытывать боль от тока при малейших попытках почесать кожу под ошейником. Но она была под охраной Щ.И.Т.а, а его главой был Фьюри, который не испытывал ни капли сожаления к ребенку, видя в ней угрозу. Поэтому уже несколько недель Старк не оставлял попыток заставить его выпустить девушку из камеры, дав одну из комнат на общем этаже. Приводя аргументы в виде того, что Мстители смогут защититься от мутанта не способного даже свои чувства держать под контролем, что уж говорить про других людей. Но мужчину, чей глаз формально украл кот, было почти невозможно переубедить, а его доводы в виде «Мстители разбросаны по всему миру» были довольно оправданы. Потому Тони пришлось приходить к нему всю следующую неделю и показывать отчеты по психическому и физическому состоянию Элизабет, дабы убедить его в ее относительном спокойствии и нежелании убить каждого встречного. Ведь Балсо уже не посылала психолога на всех ей известных языках куда подальше. Разве что когда он переходит границы. Но это был явный прогресс.

***

Девушка сидела, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрела на лестницу, по которой часто спускался Старк. Она не могла слышать его мысли и понять, что он за человек, потому не доверяла и опасалась, вспоминая газетные заголовки и не совсем лестные отзывы о его персоне в статьях. У неё были причины избегать его взгляда и молчать в ответ на вопросы, и она держалась за них двумя руками, не желая расставаться с гордостью. Элизабет не могла понять, почему и зачем он навещает ее, рассказывает истории и даже приносит одежду. Это все подкупило бы любого человека, словно Тони стал их героем, но Старк не был героем. Он был человеком, цели которого могли быть корыстны. Как и у всех, кто держал Балсо в клетке. У нее не было причин доверять мужчине, и он тоже это понимал. Поэтому Тони просто приходил и говорил, практически не получая ответов с первого дня пребывания девушки здесь. Она выбрала закрыться в себе, и Старк не осуждал этот выбор. Он тоже так делал. Замыкался в себе, пил, ходил на вечеринки и возвращался домой под утро без обуви. Но у Элизы не было такой возможности, поэтому она молчала, перебирая в своей голове каждую ошибку. Каждый неверный поступок и каждую рану. Она придумывала себе диагноз. Анализировала свои чувства и копалась глубоко в подсознании, ведь выдалась такая возможность. — Какая лучше? — послышался мужской голос издалека. Балсо не заметила, как Тони спустился по ступенькам, и не услышала, как за ним захлопнулась дверь. Открыв глаза, девушка поняла, что он спрашивает про рубашку, прикладывая то одну, то другую к груди. — У меня сегодня свидание с Пеппер, и если я опять облажаюсь, она меня бросит, так что решай. Все в твоих руках, — подняв взгляд с одежды на Лизу, Тони не увидел ни капли заинтересованности. Как и все предыдущие дни до этого. Склонив голову набок, Балсо, сложив руки на груди, потерла подбородок и ответила — Черная,— на слова девушки глаза мужчины округлились, а легкая улыбка появилась на губах. Он был рад, что она, оказывается, не разучилась разговаривать. — Благодарю. Но, на самом деле я пришёл сюда не за этим, — Старк подошёл к замку и приложил палец, позволяя отпечатку разблокировать невидимую стену. Элиза, не понимая, что происходит, вскочила на ноги. — Что вы делаете? Вам нужно закрыть дверь. Вдруг мутация выйдет из-под контроля, и я что-нибудь натворю... — Балсо тараторила, запиналась в словах, и голос срывался. Ей было страшно настолько, что вспотели ладошки, а ногти впились в их внутреннюю часть. Девушка боялась себя. Боялась, что у неё осталась та безэмоциональная суть, что Дрейков вживил в подкорку, и Лиза не хотела вредить, а, находясь в этой комнате, это было делать легче, чем снаружи. — Успокойся, у меня есть разрешение, а у тебя на шее ингибитор, так что замолчи и иди за мной. Тони не хотел признавать, но ему тоже было тревожно. Не из-за того, что Лиза могла кому-нибудь навредить, а потому, что могла навредить себе. Он видел раны на висках, где, по всей вероятности, останутся шрамы, и заметил, как девушка только что ногтями впилась в ладони. Идя за мужчиной по коридорам, Лиза чувствовала, будто это уже происходило. Она уже была в такой ситуации, но тогда её волновали лишь миссии и люди, которых нужно было устранить. Сейчас она не располагает своей уверенностью, оглядывается и ведёт себя как четырёхлетний ребёнок, когда родители привели его впервые в садик. Ужасное ощущение, но у неё словно постоянно была паническая атака. Она не могла это контролировать, не имея доступа к эмоциям других людей. Не могла принять чужую уверенность и почувствовать её в своём разуме. Раздражала мысль о том, что они отняли у неё единственную особенность. И выводил из себя взгляд охранника, который шёл позади и сверлил своим взглядом ей спину. Будь у Балсо возможность, она бы поселила в его голове зёрнышко неуверенности, которое развивалось бы стремительно, приводя к летальному исходу. Элизабет смотрела в пол и шла за тенью Старка, боясь потерять контроль. Но всё это было в её голове, ведь устройство на шее не позволило бы девушке сделать то, о чем можно было бы потом пожалеть. Элиза, казалось, специально терзала себя боязнью к самой себе. Она ещё никогда так не желала почувствовать чужую эмоцию. Любую, главное почувствовать себя не такой ущербной. Балсо, полностью погрузившись в себя, не заметила, как двери лифта открылись, и свет, проникающий в окна, ослепил, заставляя прищуриться. Послышались голоса, и Лизе даже силы не понадобились, чтобы почувствовать то, как мужчина перед ней стал счастливее. Видимо, та самая Пеппер присутствовала в этом ужасно солнечном помещении. Девушка осторожно вышла из лифта, держа руки на груди и желая стать невидимой. Она клянётся себе, что, заметив страх в глазах людей, не сорвётся и будет вести себя как нормальный человек. Пусть придётся сжать руку до синяка или разодрать кожу на ладони до ран, но она будет выглядеть как человек. Пройдя за Тони к центру гостиной, Элиза чувствовала раздражение. Их фальшивые улыбки были изумительны, но страх в глазах перевешивал на фоне маски и выдавал себя. Но она понимала. Понимала, что отныне так будет всегда и что сама виновата. Тони провёл эту встречу лучше, чем бы кто-либо. Балсо даже не была уверена, что говорила бы что-то. И была благодарна за это, ведь последнее, что она хотела делать, это отвечать на вопросы. Кивка и маха рукой в знак приветствия им хватило, а значит всё в порядке. Не то, чтобы девушка испытывала неприязнь к Пеппер или Хэппи. Не только их личности так сказывались на настроении Элизы. Люди, которые влияют на её положение и действия, не могут приносить счастье. Они делают всё, что хочется, пока сама Лиза пялиться в стену днями и не может испытывать радость. Возможно лишь единицы в этом виноваты, остальные вынуждены быть вовлечёнными, но проще было распространять гнев на всех. И именно этим Балсо и занималась. Винила всех, даже ту, кого видела в зеркале, понимая, что не права, но отчаянно продолжая это делать. Потому что сложно было принять правду упущенных годов. Сложно принять сложившуюся ситуацию и отпустить, надеясь, что ментальное состояние останется в порядке. Оставалось каждый день чувствовать вину и осознавать, что все было зря. Это помогало держаться, засовывая мысли о самом легком выходе в дальние уголки. Странно, что Лиза могла выжить и не сойти с ума окончательно только с помощью воспоминаний и вины. Она держалась за страх и скорбь как за спасательный круг. Была ли она мазохистской? Возможно. Невротиком? Определенно. Но это была вынужденная мера, чтобы остаться в живых и не стать овощем. И неважно, насколько эти меры были губительными. Балсо чувствовала себя так, как будто все рассыпалось. Все падало из рук с двух тысячи восьмого. А сейчас было пусто. Словно кричишь в бездонную яму, желая услышать ответ, но отвечает гнетущая тишина. Это смешная ирония, ведь когда-то Лиза бы отдала все за то, чтобы услышать тишину в ответ. Девушка стояла рядом со Старком и едва вникала в суть разговора. Кажется, кто-то был против ее нахождения здесь, но это мало волновало Балсо. Она смотрела в окна, вид из которых был удивительный. Она видит Нью-Йорк отсюда второй раз, но это завораживающее зрелище восхищает. Люди придерживаются целей. Спешат и злятся друг на друга. Машины издают этот противный звук, от которого пешеходы подскакивают. Из-за этого Лиза улыбнулась. Отсюда кажется, что там бегают муравьишки, но у каждого свои мысли, чувства, семьи. У каждого своя история. Улыбка Элизы вряд ли была от того, что ее распирало счастье. Скорее ей понравилась мысль о том, что легко было бы внушить этим людям печаль. Или заставить делать странные вещи. Будь у нее в руках блокнот, Балсо бы обязательно записала идеи, возникшие в голове. Встряхнув головой, Лиза отвернулась от окна и очень постаралась перестать думать как антагонист. Ее вспышки агрессии стали частыми, а последствия тяжелыми. Когда Тони с Пеппер отошли, Элиза прожигала взглядом вазу и слушала их пререкания о том, что лучше бы Балсо оставалась в камере, но Тони явно был против этого, так что тихие недомолвки перешли в громкий спор, и сложно было делать вид, что совсем не тебя снова хотят загнать в клетку. И Элизе ничего лучше не пришло на ум чем сказать: — Пеппер, на мне ошейник, необязательно раздувать из мухи слона. Я ничего тебе не сделаю, ты же не тайный агент Г.И.Д.Ры,— пожав плечами, Балсо подошла к барной стойке, чтобы взять воды. Она чувствовала взгляды, но параллельно нахлынула уверенность. Словно все под контролем, здесь она в относительной безопасности и имеет право вести себя как захочет. Это маленькая месть за то, что забрали ее силы. Им придется увидеть, какой она может быть, раз в планы пока не входило ее отпускать. Элиза пила воду и смотрела на людей в комнате. Охранник, имя которого она не хотела запоминать, стоял ближе всех и чуть ли не в рот ей заглядывал. Ужасная у них работа. Тони почти донес до блондинки, что Лиза не опасна в данный момент. А Хэппи, чье имя не могло не вызывать отвращение, разговаривал по телефону. Тупее ситуации и быть не могло. Но когда Старк все же перестал вести переговоры с Пеппер, он на повышенных тонах сказал им с Хэппи уйти с этажа. Элизабет скептически посмотрела на мужчину, когда тот выдохнул и убрал волосы назад. — У нее ПМС или я так настолько страшная? — прищурившись, спросила девушка, кинув пустую бутылку в мусорное ведро. — Пеппер придирчива, дело не в тебе, а в том, что… — Старк замолчал, заметив, что Элизу не интересовал его ответ. Она развернулась в пол оборота и разглядывала интерьер. Громко вздохнув, мужчина молча направился к комнате Балсо, чувствуя, что она идет за ним. Старк провел картой по магнитному ключу, открыл дверь и, встав у входа, протянул ее Лизе. Вытянув пластиковый прямоугольник у Тони, Элизабет прошла в комнату и огляделась. Заправленная белым комплектом постельного белья кровать. Ей понравился минимализм. Это было похоже на мужчину, что стоял позади. Единственное, что напрягло девушку, это компьютер, который стоял на столе, рядом с окном. Словно кто-то нажал на кнопку с тревогой в голове, и срочно нужно было устранить опасность. Быстро соскочив с места, девушка подошла к столу, и, схватив ноутбук, бросила его себе под ноги со всей силой, с которой могла. — Это было необходимо, — смахнув прядь волос, которая упала на лицо, сказала Лиза, заранее зная реакцию мужчины. — Извини, он, наверное, был дорогой, — до Балсо дошло, что она сломала чужое устройство, поэтому она подняла сожалеющий взгляд с поломанного ноутбука и извинилась. — Хорошо, я тебя совершенно не понял, но пусть будет так, — протянул Тони и уже хотел скрыться за дверью, но увидев, как начинают слезиться глаза Элизабет, смотря на разбитую вещь, остался. — Все в порядке? — осторожно спросил он. — Я боюсь его в своей голове. И боюсь себя. Поэтому прошу, никогда не давай мне устройства, способные дать возможность рассказать ему, где я,— вытерев тыльной стороной ладони щеку, по которой скатилась слеза, девушка услышало краткое «хорошо» в ответ, и дверь бесшумно закрыли, оставляя Элизу наедине со своими кошмарами.