Искусные Лжецы

Мужество — это когда заранее знаешь, что ты проиграл, и все-таки берешься за дело и наперекор всему на свете идешь до конца. Побеждаешь очень редко, но иногда все-таки побеждаешь.

Жизнь не может быть бессмысленна. Она может быть хаотична, непредсказуема, но точно не бессмысленна. Каждый из нас появляется на земле со своим предназначением. Кому-то понять его легче, кому-то же не хватает на это всей жизни, но суть в том, что многие ищут не там, где нужно. Они надеяться на одно, имея под носом то, что было предназначено для них самих. Все это иногда вообще имело мало значения. Мы рождаемся, живем и умираем, так и не сделав ничего стоящего. Одни считают, что обязаны другим наплевать на смысл всего существовавшего и зачастую люди, которым не наплевать, растворяются в способах найти ту самую суть, а те, кому все равно, живут счастливо, не заботясь о чувствах людей. Они могут позволить себе дать передышку, закрыть глаза на мелочи и это зачастую делает их гениями, оставляя других в тени. Так зарождается месть, злые планы и чувство несправедливости. Чувство невыполненной цели. И цель меняется в сторону возмездия за отобранную мечту. И когда-то имеющие цель люди становятся злодеями. Их вынуждают, как кажется, возвращать долги. Возвращать боль причинённой утраты собственного труда. Жизненные цели заменяют корыстные. Собственные. Они меняют направление не в том русле, берут пример с того, кому было все равно. Но неправильно, все понимают, что в итоге делает их монстрами в глазах общественности. А общество это самый плохой критик. Они будут решать, правильны твои решения или аморальны. Будут критиковать твой внешний вид, поступки, мышление, принципы, а в ответ ты не можешь сделать ничего, ведь общество берет большинством. Они подавляют чувство собственного достоинства, топча его и ломая. Элизабет была сломлена собственным окружением, но не принимала этого. Все новое — хорошо забытое старое, но ее новое придумали ученые. Они решили за нее то, что она будет чувствовать. Дали ей надежду и забрали, не оставляя ничего кроме потерянности. Очнувшись неизвестно где, девушка открыла глаза и посмотрела на белоснежный потолок, ощущая одиночество, перемешанное с облегчением. И безразличие. Она не знала, где находится, что в капельнице, стоящей по левой плечо, которую ей вводят. Но это было такое приятное безразличие, что девушка улыбнулась, прикрывая глаза на мгновенье. Лиза помнила звонок Джеймса, помнила Таити и то, как песок обжигал ноги. А теперь она лежит в палате и думает о том, что безмерно хочет увидеть солдата. Хочет узнать, где они, и вновь ощутить чувство безопасности, которое только он и мог ей подарить. Резко выдернув иглу из вены, Балсо встала с кровати и подошла к окну. Вид пугал и завораживал одновременно. Она еще никогда не была в такого виду зданиях. Отсюда был виден весь город, и Элиза поняла, что находится в Нью-Йорке. Но все это не имело смысла, девушка никогда не была в этом городе и никак с ним не связанна. Нахмурившись, Балсо подошла к единственной двери, и та на удивление моментально открылась, не задерживая Лизу взаперти. Ситуация напрягала, и Элизе показалось, что она не может сделать шаг за порог комнаты. Как будто она делает шаг в пропасть, а не выходит из палаты. Встряхнув головой и сжав в кулаке ткань больничного халата, девушка откинула страхи и вышла, осторожно ступая босой ногой на холодную плитку. Она чувствовала присутствие людей, которых в помещении находилось не мало, что давило на мозг, но жалко сдерживала силу, стараясь не пропускать через себя историю каждого. Но от них не исходило опасности, что даже удивило Лизу. В восьмидесяти процентов случаев она исходила от людей, которые её окружали, а здесь этого не было. Разве что настороженность. Завернув за угол, Балсо едва не врезалась в девушку, но та сразу среагировала и остановилась. — Почему вы вышли из палаты? — вопрос в лоб, и она лишь кинула взгляд на девушку, тут же вернув в планшет, от которого не могла оторваться. — Меня никто не держал, — обескураженно ответила Балсо и открыла до сих пор сжимающий халат кулак, после чего помятую ткань разгладила ладошкой, что вряд ли помогло вернуться ей в прежний вид. Лиза, забыв про все правила этикета, залезла в мозг девушки и узнала, что ту зовут Мария Хилл и она заместитель директора, имя которого Ник Фьюри. Балсо узнала бы ещё больше, если бы девушка не хлопнула у неё перед носом в ладоши, вернув тем самым в реальность. — Вы в курсе, что это не прилично? — упрекнула Хилл девушку и обошла, направляясь обратно в палату, откуда Лиза недавно вышла. На слова женщины Балсо разинула рот, удивлённая осведомлённостью Марии о её мутации. — Что вы успели сделать? — этот вопрос крутился в голове и светился красным светом, сообщая об опасности. Они могли делать всё, что хотят, пока она находилась в отключке. — Где я вообще нахожусь? — догнав Марию, задала Балсо ещё один насущный вопрос. — Присядь,— женщина лишь сказала одно слово, словно махнув рукой на вопросы, которые задала Балсо, продолжая её игнорировать. Элиза не села, она встала рядом с кроватью и сложила руки на груди, смотря прямо на девушку и сведя брови к переносице. Её бесило то, что всё вопросы остались без ответов и никто не спешил ничего объяснять. И Балсо опять залезла ей в мозги, стараясь найти ответы без помощи, опираясь на собственные силы. Девушка абсолютно случайно наткнулась на собственное имя и голова резко заболела, вытаскивая из мыслей Марии. Схватившись за виски, Балсо вскрикнула и пригнулась будто бы от удара. Как она смогла поставить барьер на ней? Как Марии удалось заблокировать доступ Элизе к информации о ней. Подняв голову и выровнявшись, она смерила Хилл злобным взглядом. Лизе всё казалось бредом, действующим будто специально на нервы и выводящим из себя. — Ты ответишь мне на все вопросы или я поджарю твои мозги до хрустящей корочки, — прошипела девушка, вспыхнув от злости как спичка. Они дали ей чувство свободы, но вот уже начали появляться трещинки и сомнения, дающие Лизе повод начать защищаться. Мария не напряглась. Она даже не посмотрела в её сторону, продолжая заниматься своими делами, что доводило Балсо до белого каления. Элизабет, будучи в гневе, подняла руку, медленно сжимая кулак и подходя к женщине. Она будет жалеть обо всём, что намеревалась сделать, но в эту секунду все казалось правильным. Как будто что-то внутри толкало ее на неправильные поступки и злило изнутри. Элизе казалось, что сила была на ее стороне и все было под контролем, но когда Мария начала оседать на пол от мучений, ее устройство запищало и экран светился красным. Звук раздражал слух, и Балсо пришлось ослабить хватку на секунду, что помогло услышать шаги. Шаги и мысли десятка людей, направляющихся в эту палату. Они приближались, а демон и ангел на плечах Балсо развели спор. Ей было до ужаса страшно, что они могут сделать, но этот страх поглощала злость и гнев, разрастаясь по сознанию лианами, скручивая каждую ненужную эмоцию и заполоняя собой все пространство. Медленно повернув голову на дверь, Лиза не разжимала кулак. Она размышляла, что они могут предпринять, что сделать против ее сил. Как устранить? Это так завлекло девушку, что та погрязла в собственных мыслях, не замечая, как первый агент зашел в комнату. Она поняла, что произошло только тогда, когда мужской голос потряс тишину, стоящую в помещении, но не в голове Балсо. Она редко могла слышать тишину, постоянно читая людей как отрытую книгу, не имея возможности перестать это делать. Тот же звук, что издавало устройство Марии, заполнил комнату, но его звуковые волны были в тысячу раз сильнее, и Балсо разжала кулак, падая на колени и закрывая уши руками, крича от боли. Ее словно пытались выжить из принадлежащего ей тела. — Остановите это! — кричала девушка, пытаясь остановить боль, на самом деле ничем себе не помогая. Ногти впились в виски, оставляя кровоточащие царапины, но одна боль могла заглушить другую, и это правило Лиза хорошо усвоила в красной комнате, поэтому лишь сильнее царапала кожу, создавая раны и ковыряя их. Пока все резко не закончилось. Балсо выдохнула и подняла голову, все так же сидя на коленях посреди палаты. Откинув волосы, она посмотрела на агентов, окружающих ее, и поняла, что не смогла прочитать их мысли или почувствовать эмоции. И тут до нее дошло. Рука потянулась к шее и почувствовала ошейник. Такой же, какой Г.И.Д.Р.а надевала ей по возвращению на базу. Веки опустились, а из груди вырвался смешок. Потом еще смешок, и Лиза не заметила, как истерический смех разрывал душу. Они все одинаковые. Ничего не отличает друг от друга. Те же цели, те же методы. Она не чувствовала, как ее подхватили на руки и понесли непонятно куда. Не чувствовала, когда посадили на пол и не слышала, как щелкнула система безопасности. Ей было смешно. Смешно до такой степени, что слезы капали на халат, оставляя пятна. Элиза была потеряна. Она не знала, можно ли было чувствовать радость от потери силы, находясь в сознании, но она чувствовала и корила себя за это. Девушка радовалась, но была зла на эту радость. Ей казалось, что мутация, дарованная ей невесть чем, имела цель. Должна была иметь, ведь другого объяснения этому не находилось. Но сейчас, когда этот ошейник заглушал силы и не давал ей возможности слышать людей, становилось тихо. Эта тишина была порой необходима, потому, сидя в камере на холодном полу с ошейником на шее, она безудержно хохотала, ни о чем не думая. И плакала, испытывая такую же безудержную вину за это. Впервые она не думала, не слышала и не прогоняла через себя судьбы других людей, находясь наедине с абсолютно пустой головой и истерикой. Находясь в собственном беспорядке чувств, девушка не могла зацепиться за мысль, и, смотря в пустоту, смех стихал, медленно забирая с собой слезы, оставляя только пустой взгляд, направленный в стену напротив. Прежде чем Лиза оглядела помещение, прошло немало времени и судя по приходу неизвестного ей человека, они ждали, когда она подаст признак жизни. Эта мысль рассмешила, и ироничная улыбка появилась на губах. —Долго заставила ждать? — спросила Лиза, решив, что формальности излишни. —Ждать чего? — мужчина сложил руки на груди и встал напротив едва заметного электронного поля. Балсо не знала, что это, но выглядело ненадёжно. — Когда я подам признаки жизни. — Да, вы нас напугали. Это поднимает вам настроение? — на его слова Элиза отвела взгляд, борясь с желанием попытаться сорвать с шеи ингибитор. — Честно? — приподняв бровь, девушка продолжила: —Я зла. Бесконечно зла, но кажется, у меня отрицание или что-то типо того. Словно я наблюдаю за всем, что происходит, со стороны. Знаете это чувство? — девушка вновь посмотрела на незнакомца, который очень напоминал ей кого-то. — Да, когда я потерял родителей, всё стало неестественным, бессмысленным, но я это пережил. И вы переживете, — он подошёл к стулу, что стоял в дальнем углу, и поставил напротив девушки, не переходя невидимую стену, и садясь на него. — Меня зовут Тони Старк... — мужчина остановился, увидев замешательство на лице Балсо. —Слышали обо мне? — ухмылка появилась на его губах, а в голове девушки всплывали картинки из многочисленных газет и обрывки цитат. — Видела пару раз в газетах, будучи в бегах от правительства. У вас была не лучшая репутация в двух тысячи восьмом. Как там писали? Террорист? — Балсо пыталась задеть его и добраться до слабых мест, не имея возможности пробраться в мозги и сделать это лёгким способом. — Долго приходилось это делать? — склонив голову набок, Старк смотрел ей в глаза, возвращая руки в прежнее положение. — Что? — недоуменно проговорила Балсо, полностью сбитая с толку. Он проигнорировал её колкость, пропустил мимо ушей и не подал никаких признаков того, что это его задело. —Бежать, — удивительно, как человек, с которым она общалась меньше получаса, смог задать вопрос, способный вывести её из себя за секунду. — Сколько вам было лет? — он давил её как жука. Балсо смотрела на Старка, но не выдержала натиска его взгляда и, резко выдохнув, отвернулась. Он не имел права. Они все не имели права так поступать с ней. Балсо не была вещью, не была марионеткой в руках кукловодов, будто знающих её, что не являлось действительностью. —Мне было четырнадцать, — пару минут спустя ответила она абсолютно спокойным голосом. Эти минуты позволили собраться. — Вы были ребёнком, — итак ясный факт утвердил Тони, сводя брови к переносице и потирая её ладонью. — Когда вы снимите эту штуку? — Лиза указала на устройство, находящаяся на её шее, не дотрагиваясь, ведь помнила, что оно бьёт током при малейшем прикосновении. Воспоминания о ГИДРе вызывали злость и заставляли сравнивать её с Щ.И.Том. — Мы не знаем насколько ты опасна и твои мотивы, это меры предосторожности,— задумавшись, ответил Старк, после чего Балсо болезненно и обречённо улыбнулась. — Но ведь это вы посадили меня в камеру и держите в ошейнике как собаку. Тони не знал, что ответить девушке. Он считал её опасной, считал, что она может навредить им. Но она была лишь ребёнком, который всё потерял и пережил невозможное. Тяжело было понять, как Элиза выжила и находилась в здравом уме. Её моральное состояние пошатнулось, а принципы разрушились, но это не мешало девушке общаться со Старком и не шептать ему проклятия. Тони растоптал тем, что обязан держать её в той камере под пристальным наблюдением и без контроля собственных сил. Сейчас ему было лишь позволено навещать Балсо и проводить обследования, по приказу Фьюри. Но Старк пообещал себе, что исправит то, что сделали с Элизой.