Четвёртый лишний: Возрождение

Проснулась девушка, не зная времени, в кромешной тьме. Поняла только то, что она лежала на холодном полу, в воздухе витал аромат алкоголя, а голова гудела. От всего этого создавалось впечатление, что мир куда-то накренился и поехал. «Буду надеяться, что похмеляться будет чем…» — сказала себе Хару, с трудом вставая на ноги. Пройдя вперёд и чудом не споткнувшись, светловолосая нащупала ручку двери. После её открытия в глаза ударил тусклый жёлто-огненный свет. Девушка поморщилась. Как и ожидалось, свеча в комнате Учихи погасла, так что единственным источником освещения стал дверной проём. Парни, к превеликому удивлению, спали в обнимку, от чего куноичи невольно усмехнулась. Знала, что когда они проснутся, станут презирать друг друга ещё больше. Отхлебнув остатки вина и надеясь, что из этой бутылки не пил вчера Дейдара, сероглазая вышмыгнула из чужой комнаты. Пройдя пару шагов, она чуть не врезалась в громадную тушу мужчины, которого почему-то не сразу заметила. — Доброе утро, Кисаме-сан, — мечник тоже притормозил, медленно моргнув. — Вы там пол ночи бухали… — протянул он, то ли спрашивая, то ли ругая. — Мне пришлось спать на кухне. Хару пожала плечами, будто вчерашняя пьянка не была чем-то сверхъестественным, и вообще девушка тут не причём. — Извиняйте, — она прошмыгнула мимо Хошигаки, направляясь в свою такую же тёмную комнату и зажигая свечку. После нескольких десятков минут писания и думания тяжких дум, она откинулась на спинку единственного стула. Письменный отчёт записан, и теперь нужно подождать пару дней перед отправлением в скрытый Дождь, чтобы Пейн не подумал ничего плохого, ибо выполнить такую миссию буквально на день может не каждый. А точнее — почти никто. Но ещё посидев и подумав, сероглазая решила всё же отправиться в Амегакуре сегодня, чтобы неспеша, со всеми остановками и без бессонных ночей добраться дотуда. Пускай она потратит на это в два раза больше времени — да всё равно!

***

Город встретил куноичи своими непрекращающимися дождями. Ходить среди железо-бетонных высоток, видимых издалека, было как-то даже страшно. Всё время казалось, что одна из башен вот-вот наклонится и с диким рёвом рухнет прямо тебе на голову. Люди тут были тоже все какие-то странные, завидев, как Хару мерит их взглядом, они вздрагивали и почти судорожно продолжали свои дела. Видимо, красные облака на них плохо влияли, поэтому девушка, зайдя в какой-то безлюдный переулок, вывернула мокрый плащ наизнанку и надела обратно. Теперь на неё смотрели уже с меньшим интересом, но всё равно как на страненькую. Не получалось у светловолосой слиться с основной массой людей, хотя по ярусам Амегакуре она ходила не впервые. Раз третий плюс-минус. Нон-ла от дождя особо не спасала, ибо влажность в воздухе тут сочилась отовсюду, не только сверху. Но волосы почему-то сохраняли свою сухость даже под этой тонкой соломенной шляпой. С каждой минутой становилось всё холоднее, и даже как-то зябко. С превеликим непониманием Хару смотрела на бегающих в дождевиках детишек с бумажными ангелочками в руках. Смешно… Они так радовались, будто совсем не чувствовали ни холода, ни воды, будто они не знали, что такое солнечно, тепло и сухо. На секунду стало их жалко. Но эта необоснованная жалость пропала сразу же, чего жалеть их? Им вроде бы и так хорошо. Бегают вон, смеются… — Девушка, не хотите ли преобрести чего-то? — чужой голос откликнул её, и сероглазая обернулась на продавца, стоящего за прилавком, мимо которого она шла. Это был низенький человек, уже не парень, но ещё и не мужчина. Куноичи оглядела тавары под пристальным взглядом парня-мужчины. Это были различные букетики, велентинки и подобная ересь, сделанная по большей части из оригами. Хоть и присутствлвали настоящие цветы, вся эта шабулда выглядела как-то ненатурально, и отталкивала всем своим видом. — Спасибо, не надо, — она уже начала отходить, как голос продавца остановил её. — Ну что вы? У нас вот даже кондитерские изделия есть, — он указал на витрину, где находились разные шоколадки и дораяки. Всё это место было пропитано какой-то приторно-сладкой атмосферой, отчего Хару невольно поморщилась. — Мне не надо. После этого твёрдого заявления светловолосая была уверена, что парень-мужчина всё-таки отстанет от неё, но нет. — Держите, — он, наклонившись через прилавок, сунул в чужие руки букетик из оригами, сделанный в форме валентинки. — Вы какая-то опечаленная, — объяснился продавец, и куноичи непонимающе изогнула брови. Вроде с нормальным лицом ходит, чего придираться? Или у них в Амегакуре так заведено, что все в обязательном порядке должны улыбаться? — С этим сувениром вы обязательно найдёте настоящую любовь, — продолжил он. Сероглазая, угукнув и натягивпя посильнее нон-лу на лицо, быстрым шагом отошла от прилавка, а мужчина-парень лишь крикнул ей вслед: — За счёт заведения! Пройдя метров двадцать, девушка замедлила ходьбу. Глянув в последний раз на валентинку, светловолосая кинула её куда-то в урну с отвращённым лицом, словно там были не белые цветочки, а что-то очень мерзкое и противное. Смешно, до ужаса смешно… — Пф… Да кому это надо? — сказала она самой себе, пока дождь усиливался. Отступница хотела скрыть от своего сердца, что ей не всё равно, что на самом деле ей это надо и очень сильно… Она считала себя воистину одинокой, хотя людей вокруг было просто не счесть, начиная от своих же коллег — Акацуки и заканчивая такими приветливыми продовцами всяких безделушек. Самая высокая башня наконец показалась, и куноичи быстрее отправилась туда.

***

Шагая по тёмным и безжизненным (но хотя бы сухим) коридорам вслед за Конан, светловолосая всё мерила спину женщины взглядом. Хару даже не пыталась запомнить дорогу, хотя синеволосая чётко выразилась, что после того, как она доведёт младшую до кабинета Лидера, ей придётся покинуть её, ибо свои дела не ждут. Наконец старшая остановилась, и сероглазая чуть не врезалась в неё. — Дальше прямо по коридору, вверх по лестнице, первая дверь по правую руку, — произнесла Леди Ангел, разворачиваясь в другую сторону. — А мне надо идти. — Спасибо, Конан-сан, — она готовилась уже пойти по указанному пути, как голос Конан остановил её. — И ещё: Пейн просил не входить, он сам тебя пригласит. На это светловолосая угукнула и поспешила к пирсингированному. Но на подходе к его кабинету она машинольно сбросила скорость, и, как оказалось, не зря. Из-за стены послышался голос Лидера, сероглазая замедлилась. С кем он может разговаривать, Конан же ушла. Конечно, вариант, что он говорит с какой-то голлограммой не исключён, но всё же это было странновато. Замирая совсем, девушка прислушалась, слух улавливал лишь какие-то обрывки информации, но с каждым мгновением их становилось всё больше. — …В конце концов, он не глуп, и, вероятно, догадается, если не догадался уже. Хоть я и дал Хару миссию… Всё равно это ничего не значит. Тем более, что она сообщала, что придёт сегодня. Не секунду воцарилось молчание. Куноичи старалась даже не дышать, слушая тишину, чтобы услышать что-то после. — Тогда я зайду позже, — голос явно не голлограммы, а настоящего человека, мужской, знакомый. Стало ещё интереснее, сердце отбивало все сто двадцать. Светловолосая, в силу своего детского интереса, не смогла справиться с нахлынувшем любопытством и подскачила к двери. Быстро и коротко постучалась, тут же открывая дверь, в кабинете раздался какой-то странный звук, похожий на свист ветра, но с каким-то потусторонним шумом, который отдавлся гулом в голове. Первое, что куноичи увидела, это был рыжеволосый мужчина, спокойно сидевший на своём месте. Ничего необычного в комнате не наблюдалось. — Здравствуйте, Лидер-сама. Она прошла порог, подходя к столу старшего. Тот кивком поприветствовал её, как-то недовольно сверля риненганом. Даже не сказал ничего по поводу того, что он сам должен был позвать её. — Я принесла вам отчёт о своём задании, — Хару старалась смотреть только на пирсингированного, но всё же невольно сакакала по комнате взглядом. Тот человек вот только секунду назад был здесь, а сейчас… — Это хорошо. Письменный вариант есть? — А… — она помешкала мгновение. — Да, конечно, — сероглазая достала из набедренной сумки свиток и протянула его мужчине. Тот взял его и открыл, читая содержимое. В это время куноичи стояла и не знала, куда себя деть. Пытаясь глубоко дышать, она успокаивала своё внутреннее нетерпение, которое тянуло в солнечном сплетении. «Тогда я зайду позже… — крутился в голове чужой приглашённый голос. — Зайду позже…» Она уже слышала этот тон, не могла сказать точно, кому он пренадлежал, но знала, что раньше всегда радовалась, слыша его. И кто это может быть? Мозг внезапно посетила очень трепетная и горячая мысль. Она прожигала всё сознание, и пусьс снова достиг отметки в сто двадцать ударов. «А вдруг это он?» — Есть, что добавить? — голос Пейна вывел девушку из своеобразного транса. — Нет. — Тогда ты свободна. Решил закончить всё быстро, хоть и с самым невозмутимым лицом. Светловолосая спешно попрощалась и вышла. Дверь хлопнула. Хару пошла вдаль коридора, звонко отстукивая каждый шаг. Пройдя метров сорок-пятьдесят, она остановилась. Такое жгучее ощущение… Которое хочется чувствовать вновь и вновь. Это… Надежда? Беззвучно развернувшись на пятках, сероглазая направилась обратно. На цыпочках подобравшись к двери, отступница оперлась спиной к стене, на которой был вход в кабинет. Тишина. Гробовая. Лишь удары сердца слышались в ушах, отчего терялся счёт времени. Прошло где-то минут десять, но девушка всё стояла. Ноги почему-то задрожали, когда за стенкой опять послышался свист и глухой шорох. — Я узнал от неё новую информацию, — рыжеволосый, однозначно. — Насколько я понял, физически слабых мест у Итачи нет. Есть парочка больных тем для разговоров, но не более. — Плохо… — протянул его собеседник. — Я пойду. Куноичи услышала, как за ручку с той стороны двери взялись. Всё тело передёрнуло, зрачки сузились. — Посторайся не попасться Хару на глаза, — спокойно сказал Лидер. — Она возможно ещё в здании. — Я знаю — через несколько секунд отозвался тот, открывая дверь. Облачённый в чёрный плащ с красными облаками, он вышел из чужого кабинета, прикрывая дверь. На миг светловолосая увидела его спину и потом… Мужчина потянулся к лицу, снимая маску. Мир замер, время зависло, секунды казались вечностю. Брюнет повернулся к девушке, будто знал, что она здесь стояла, развёл руки в стороны и тихо, одними лишь губами, прошептал: — Я скучал, Малышка… Сероглазая стояла, не шевелясь. Она не помнила, как влетела в распростёртые объятия Обито, как дрожали её ноги, руки, челюсть… Она не хотела что-то говорить, но одновременно ей хотелось сказать всё, что переполняло её мысли сейчас. — Ты вернулся. Раздался тот самый свистяще-шумящий звук Камуи, и вот они уже стояли где-то на земле, под металлическими и бетонными мостами Амегакуре, у самого подножия высочайшей башни. Казалось, всё происходящее было сном, но тёплые даже через перчатки руки Учихи грели замёрзшее и вымокшее тельце. Запах дождя в перемешку с ароматом родного человека бил в мозг, который и так не хотел адекватно работоть. — Ты ушёл так внезапно, — обдавая чужую шею, прикрытую водолазкой шёпотом сказала она. — Почему ты не вернулся раньше? — Я боялся ответственности, извини, — шрамированный усмехнулся. — Можешь назвать меня трусом и слабаком. — Ни-ког-да. Когда Хару поняла, что плачет, она постаралась улыбнуться шире, и вскоре натянутая улыбка стала настоящей. — Я люблю тебя, и теперь уже никогда не отпущу. — А как же тот случай… — Какая там разница, кто прав, а кто виноват? Мы вместе. Снова, — она отстранилась заглядывая в чужие глаза. — Откуда шаринган ещё один? — Это долгая история… Сероглазая взяла мужскую ладонь, чувствуя тот самый жар, ловя тот самый взгляд, смотря на те же черты лица. Будто масочник совсем не изменился за этот год, что они не видели друг друга… — Нам предстоит о многом узнать, — Учиха вздохнул, улыбаясь так солнечно, как та никогда ещё не видела. Шмыгнув носом, куноичи потянула руку Обито на себя, призывая идти за ней. — Пойдём куда-нибудь поесть, я тут такую классную кондитерскую видела… — Ты ничуть не изменилась, — выдохнул мужчина, держа в своей широкой ладони по-девичьи маленькую ладошку Хару. В головах обоих крутилась одна и та же мысль: Не отпускать…