Четвёртый лишний: Возрождение

— Ух ты… — вымолвила куноичи, отпуская чужую руку и почти вприпрыжку добегая до края пропости. В земле находилась круглая, даже скорее цилиндрической формы, дыра. На дне располагался скулет какого-то огромного жуткого животного, а в «стенах» были выделаны малюсенькие, на первый взгляд, окошки. Масочник подошёл к Хару сзади, вставая рядом с ней. У девушки, словно маленького ребёнка, светились очи. Кажется, они не сияли так очень давно, ибо свет от этих серых глаз был практически видимым. От присутствия рядом мужчины, ей становилось хоть и спокойнее, но как-то непривычно, что ли. — Что это такое? — она повернулась к брюнету, тот обвёл взглядом её личико, выпирыющие углы нижней челюсти, маленький носик и чуть приоткрытые губы. Давно Обито не ощущал этого, не чувствовал чужую чакру, которую хоть и слабо ловил, но ловил же. И каждый раз, когда вспоминал хрупкий силует, невольно вздрагивал. — Это наше убежище, точнее теперь только моё. — Ты там скрывался всё это время? — с трепетом спросила светловолосая. Учиха широко улыбнулся, он видел в ней эту ребяческую черту, которая проявлялась только в его присутствии. В этом шрамированный убедился лично. Когда, наконец взгляд Хару переставал быть тяжёлым в те моменты, в которые она готова была уничтожить всё и всех, её улыбка озаряла мир. Почему-то при нём куноичи сразу смягчалась. Ей уже не нужно было убивать, убивать и убивать. Тут, рядом с брюнетом, она могла жить жизнью обычной девушки, которая любит, ждёт и радуется. И теперь, после долгого расставания, Обито наконец нашёл то, что так долго искал. Её улыбку. — Ну… Можно сказать и так, — обладатель шарингана поднял уголки губ, ветер шевелил его волосы, отчего по телу пробегались приятные мурашки. — Пойдём покажу. Он взял светловолосую за руку, перемещаясь на дно этой пропасти. Внутри убежища было множество пустых коридоров, несколько комнатушек с и впрямь маленькими окнами. Когда же в конце очередного туннеля показался зеленоватый свет, сероглазая зашагала побыстрее. В большом, тёмном помещении находились многочисленные стеклянные баночки, в которых плавали какие-то шарики. — Это типо что? — Лаборатория, — спокойно ответил мужчина, проходя по комнате и проводя рукой в перчатке по зелёным склянкам. — Ей уже почти десять лет. Плюс-минус. Хару, подойдя поближе, стала рассматривать содержимое этих сосудов. В каждом без исключения находились глаза, радужки, как ни странно, были чёрные, что даже зрачков не отличить. — Так… — девушка чуть нахмурилась, поворачиваясь к Учихе. — Ты пересадил себе один из них? Шрамированный улыбнулся, безмолвно соглашаясь. Без чёртовой маски он — тот самый человек, который одной лишь своей улыбкой заставит душу встрепенуть. Куноичи казалось, что этого всего быть просто не может. Но даже если это было генджицу, глупая иллюзия, то никто бы не смог повторить ту манеру Обито, кроме его самого. И если бы это всё разрушилось, девушка бы не смогла пережить это, по крайней мере сегодня, когда она наконец нашла своё. Нашла его… — Давай теперь будем всегда здесь встречаться? Мужчина издал своё учиховское «хн», и приблизился к младшей ещё чуть-чуть, намереваясь поцеловать. — Давай…

***

В комнате не было света, даже свеча и та потухла давным-давно. В логове вообще было очень тихо, будто никого там не было. Светловолосая достала старую зажигалку, черканув по колёсику, поднесла огонёк к фитилю. Он зажёгся не сразу, но тусклое пламя всё же озарило помещение. Куноичи очень долго сидела и смотрела на него, и каждый раз, вспоминая брюнета хоть и через тернии сознания, огонь будто бы становился больше, разгорался, хотя фитиль был одним и тем же. Вошедший в комнату Дей, прервал эту мысль, заставляя светловолосую невольно сбросить улыбку. — Как там это… миссия твоя, хм? Да, она ему сказала, что отправляется на задание, которое продлится неделю как минимум, ну и что с этого? Не сказала же саму суть, значит всё нормально. — Да хорошо, — какая-то непривычная мягкость по отношению к блондину проступила в голосе. Но Хару практически сразу решила, что если бы она ответила ему в своём обыденном тоне, это выглядело бы как минимум странно, ибо они с Дейдарой вроде как «помирились». — Что там было кстати? — Ничего такого особенного, — сероглазая отвернулась к стене, вслушиваясь в тишину. — Ну ладно, хм. Можешь сказать мне, — парень подошёл поближе и присел. Тут он перешёл на шёпот: — Даже если она очень секретная. — А вот она как раз такой и является, — девушка щёлкнула террориста по носу, улыбаясь с его недовольной мордашки. Тот тоже дал себе развеяться, театрально закатывая глаза и произнося негромко: — Дурочка глупая, — он улыбнулся так, будто эти слова являлись комплиментом. Светловолосая, заметив это выражение лица напарника, не стала придираться, а лишь дёрнула бровью. После этой фразы память куноичи стала быстрыми оборотами мотаться назад, когда такой «комплимент» как раз и стал таким обыденным. Взгляд стал опустивать. Девушка вдохнула паркий холодный воздух, уходя в забытие из своих же воспоминаний…

***

Девочка бежала меж кустов в высокой траве, которая была явно выше неё. Она то и дело поправляла на себе кимоно, ибо то было ей немножко великовато. — Я тебя найду! — послышался откуда-то сзади мальчишеский голос, и Хару замерла, присаживаясь на корточки, чтобы тот её не заметил. — Куда спряталась? Светловолосая молчала, приложив пальчик к губам. Она оглядывалась, иногда поднимая взгляд серых глазёнок к небу. Шуршание в траве прекратилось. Девочка выдохнула с облегчением, хотя от погони ещё не ушла. Не успела она хоть на мгновение расслабиться, как трава резко раздвинулись и перед Хару предстала чужая голова. — Нашёл! Светловолосая пискнула, пока Даичи радостно подпрыгнул ближе к младшей. — Эй, так не честно! — сероглазая встала на ноги. — Ты опять использовал ту технику, и я тебя не услышала! Чужие светлые, как у сестры, волосы отливали небесной голубизной, но не становились светло-зелёными. Они были особенные и именно такие. — Ничего подобного! А теперь ты играешь в злодея. — Нет, — девочка помотала головой, заглядывая своими по-детски большими глазами в глаза двоюродного брата. — Я не хочу быть злодеем. Восьмилетний мальчишка сдвинул бровки, смотря на Хару с обидой. — Мы же договаривались! Ничего страшного в этом нет, ты быстро бегаешь, а я обещаю, что технику эту использовать больше не буду. — Ну… ну… Я не могу, — его пятилетняя сестрёнка опустила глаза, ковыряя грязь под ногтями и глядя в землю. — Не могу это делать, когда знаю, что плохая. — Ну это же понарошку, — пытался мальчик уговорить её, надувная губы ещё сильнее. После того, как та отказала в очередной раз, Даичи махнул рукой. — Ладно… Всё равно не понимаешь. А потом добавил чуть тише: — Глупенькая дурочка. Светловолосая тогда не осознавала, что он её обозвал, хоть и очень просто. Это слово — «дурочка» — уже не означало оскорбление, а скорее говорило что-то в роде: «не так; исправляйся». — Прости, нии-сан, — её щёки порозовели, а взгляд, направленный под ноги, не поднимался. Сероглазый лишь махнул рукой, мол: «ничего», и пошёл в сторону дома, ожидая, пока девочка последует его примеру. — Я никогда не буду за плохих. Светловолосый встал. Он обернулся на младшую, та всё так и стояла, замерев. Мальчик вздохнул, подходя к сестре и беря её за руку. — Ладно, идём…

***

— Эй! Ты чего? — Тсукури помахал ладошкой перед чужим лицом. — А? Ничего, просто задумалась, — ответила Хару, наполняя опустевший взгляд пусть и не искренними, но всё же эмоциями.