Я тебе не враг

Джеймс Оливер, первоклассный полицейский, который берется за дело любой сложности, сидел за столом своего офиса в Лос Анджелесе и довольно перебирал фотографии. На его лице играла хищная улыбка. Неожиданно в его офис постучали, и он натянул на себя маску вежливого, серьезного и отважного полицейского, коим он не являлся. Джеймс Оливер был тем еще подонком, который брал взятки и упекал за решетку невинных людей. Он прошел военную службу, пережив в юном возрасте все ужасы войны, и его сердце настолько окаменело, что убить человека для него было настолько же легко, как прихлопнуть таракана. Однако все вокруг думали, что этот человек честный и умный, заслуживающий благодарности и уважения. Все кроме родственников тех, кого он сгноил в тюрьме и молодого человека немного за тридцать пять, Даниэля Джонса. Парень пережил семейную трагедию, когда, будучи ребенком, пострадал от того, что его отца осудили за подброшенные наркотики. Мать не смогла перенести эту новость спокойно, и стала настолько рассеянной и убитой горем, что перестала следить за своими детьми, отпуская их одних в опасности города. Ничем хорошим это не закончилось. Врачи боролись за жизнь его маленького брата, после столкновения с грузовиком, но к сожалению, не смогли спасти ребенка. Мать не смогла простить себе эту потерю и в последствии пережить ее, а отец так и не вышел из тюрьмы живым… В тринадцать лет Даниэль остался совсем один, на равнодушных улицах Нью-Йорка. Мальчик с разбитым сердцем полным праведного гнева и жаждой справедливости. Горе не сломило его, вместо этого, подстегнуло бесстрашно сражаться против коррупции и беспредела в среде тех, кто должен защищать и спасать, а не предавать и подставлять. Спустя двадцать лет он добился определенных успехов в этой борьбе. *** Мелодия звонка на телефоне отвлекла Оливию от занятия французским языком, и она, нехотя, поднялась с уютного кожаного дивана, шаркающей ленивой походкой направляясь прямиком в сторону стола на котором лежал ее телефон. — Да, отец, слушаю, — Оливия присела на столик и закинула ногу на ногу, рассматривая идеально ровные ногти на пальчиках одной из ее стройных ног. Маленький браслет цепочка элегантно украшал ее, придавая девушке еще больше очарования. — Здравствуй, Оливия! — ответил хриплый мужской голос человека лет пятидесяти, ее дорогого отца Джеймса Оливера. Его тон был напряжен и взволнован. Мужчина откашлялся в кулак, прежде чем продолжать. — С минуту на минуту придут Роберт и Сэм, которые приведут с собой того подонка что испортил лучшие годы твоей жизни. Если помнишь, тот самый, который пять лет назад разрушил твою репутацию в школе, и, к слову, чуть не засадил меня за решетку несколько лет назад. Я наконец-то поймал его и собираюсь закончить его никчемную жизнь. — Замечательно! — двадцатилетняя девушка просияла, чувствуя, как гнев заполняет ее, когда ее разума коснулись ужасные воспоминания унижения, когда она пережила тогда, когда человек лет тридцати с небольшим, на камеру сказал, что Джеймс Оливер совсем не занимается воспитанием своей дочери, добавив слова, которые она не могла с тех пор забыть. Он сказал, что девушка к пятнадцати годам стала наркоманкой и проституткой. Это была не правда, и девушка не знала откуда он взял эту информацию. По-видимому, он хотел посильнее уязвить отца девушки, Джеймса, человека с которым вел борьбу, безуспешно пытаясь разоблачить его. После этого заявления вся школа сторонилась ее и ей пришлось сменить место для обучения и собрать немало доказательств что ее оклеветали, прежде чем эта история канула в лету. Однако ее лучшие и нежные юные годы были опорочены, и многие ребята, кто боялся, что она утянет их за собой на этот скользкий путь, обходили Оливию стороной. С тех самых пор она мечтала, чтобы этот человек ответил за все что ей пришлось пережить. Отец не занимался ее проблемой всерьез, до тех пор, пока этот человек не докопался до таких вещей, из-за которых его едва не отправил в тюрьму на пожизненное заключение. От тюрьмы его спасли верные помощники Роберт и Сэм. Только тогда, Джеймс наконец воспринял борца за справедливость всерьез и вознамерился убрать его с лица земли. — Я понимаю твой гнев, — спокойно проговорил Джеймс, в тайне гордясь собой, но не показывая это явно, и делая вид что сделал это ради дочери. — Но, пожалуйста, детка, не трогай его до моего прихода. У меня с ним личные счеты. Я не дам ему просто спокойно умереть, за все что он с нами сделал, дорогая. Я хочу самостоятельно уничтожить его, сначала морально, а потом и физически. К тебе лишь одна просьба, последить за нашим пленником всю неделю, пока меня не будет. — Что?! — девушка нахмурилась и вскочила со стола. — Папа! У меня своих дел полно! А что если он на меня нападет? — У него связаны руки, — Оливия почти видела как ее отец сморщился от раздражения, но сохранил спокойный тон голоса. ̶ Твоя задача заключается лишь в том, чтобы кормить его и поить, чтобы он раньше времени не откинулся. — А кто будет водить его в туалет? — возмутилась Оливия. — Если его руки связаны… надеюсь ты не думаешь, что это буду делать я? — Обратись к Сэму в этом случае. А в основном пусть терпит, — ответил Джеймс. — Все равно не долго ему оставаться в своем теле, так что наплевать. Договорить они не успели, так как в дверь позвонили. — Я перезвоню, папа, — торопливо произнесла Оливия в трубку, оборачиваясь ко входной двери. – Пока! Девушка подошла к двери и включив камеру у двери, увидела на экране старых друзей и помощников своего отца: Роберта и Сэма, которые с двух сторон держали ослабленного, по-видимому каким-то лекарственным средством пленника с завязанными глазами. Девушка открыла им дверь. Роберт втолкнул в квартиру красивого, стройного и широкоплечего мужчину лет за тридцать пять, но младше сорока, и направляя на него пистолет, который до этого прижимал к его боку, пригрозил двигаться вперед. Руки мужчины были связаны за спиной, а на глазах была грязная повязка. — Ваш отец просил принять это и сохранить до его прихода, — процедил сквозь зубы Роберт, с трудом сдерживая себя, чтобы не сплюнуть на ковер, от отвращения которое переполняло его, глядя на этого мужчину, возомнившего себя героем. Мужчина был слишком спокоен, но довольно прямо держался на ногах. — Твой отец лично хочет его кончить, — добавил Сэм. — Отлично! Я знаю, Сэмми, мы общались с папой только что. — недобро усмехнулась Оливия, оглядывая мужчину с ног до головы и мечтая отыграться на нем за все унижения что она пережила из-за него. — Он под чем-то? Отведите его в комнату для гостей! — Под транквилизатором, но уже приходит в себя, — прорычал Роберт. Они с Сэмом грубо схватили его под связанные руки и сделали как она просила, скинув у окна матрац и грубо толкнув пленника на него, от чего тот слегка ударился головой. Мужчины надежно привязали связанные за спиной руки мужчины к батарее и сняли повязку с его глаз, после чего ушли, утирая пот со лба. Оливия, наблюдавшая за всей сценой, вздрогнула от очередного звонка на ее телефон. ̶— Да, папа, — произнесла девушка на выдохе, раздражаясь что звонок застал ее так внезапно, заставив испытать противное чувство страха. ̶— Роберт и Сэм привезли груз? — спросил он, видимо шифруясь в случае прослушки телефона, хотя ранее это не беспокоило его. — Привезли. — ответила она, глядя на приоткрытую дверь в гостевую комнату. — Отлично! — ответил мужчина, выдыхая с облегчением. Он по-видимому волновался как пройдет эта операция. – Продержи его в живых, пока я не вернусь. Максимум неделя. — Хорошо, — Оливия слегка нахмурилась. Она не желала возиться с человеком, из-за которого ее жизнь так круто изменилась в худшую сторону, не хотела сохранять его жизнь, пусть даже и ненадолго. Однако из любви и уважении к своему отцу она пообещала тому что сделает это. Сбросив вызов, девушка быстрым и нетерпеливым шагом, направилась в гостевую комнату. Обычно, Оливия не была слишком жестокой девушкой, но желание выплеснуть свой гнев на этого человека был сильнее ее. — Ну что, попался? — спросила она, ухмыляясь, заглядывая в его слегка побитое лицо, и присаживаясь на корточки рядом с ним. — Когда придет мой отец, ты поплатишься своей жизнью, за то, что испортил мою. Поплатишься за сплетни и за свой грязный рот. — Она схватила его пальцами за челюсть, резко разворачивая к себе, и разглядывая аккуратные розовые губы. — Нужно было раньше держать его на замке, а теперь поздно. Оливия резко отпустила его лицо из своей хватки, упиваясь властью над ним, и мужчина кинул на нее рассерженный взгляд, однако промолчал. Девушка смотрела на него со злой и победной улыбкой. — Что? Уже не помнишь, что ты говорил про меня? — спросила она приподнимая бровь. Мужчина не ответил и она сжав зубы процедила, — ну хорошо, молчи… Оливия встала и хотела уйти, но поддавшись какому-то порыву снова присела рядом и схватив его за волосы на затылке оттянула их назад, приближая свое лицо к лицу мужчины. — Ты ответишь за каждую мою слезу, когда я была еще ребенком, — с ненавистью, выделяя каждое слово, проговорила она, разбрызгивая на него капли слюны, и сильно дернув мужчину за волосы последний раз, встала и ударив ему коленом в солнечное сплетение быстро вышла из комнаты. Оливия не могла успокоить свое дыхание, от гнева, переполнявшего ее. Ее руки дрожали, а рот кривился в попытках не зарыдать от воспоминаний, нахлынувших на нее. Месть. Только месть и никакой пощады! Девушка стала дышать через нос, но это простое действие не помогало ей успокоиться. Тогда она, с застрявшими в горле рыданиями, зашла на кухню и выпив стакан воды немного пришла в себя. Ее телефон снова разрывался. Она с запалом подошла к тумбочке, на которой он лежал и взглянула на экран. Звонившим был ее друг Марк. Парень был безответно влюблен в нее. Их с Оливией отношения зависли где-то посередине, между дружбой и романтикой, от того, что девушке было нужно внимание, но она никому не доверяла, и в ее сердце не было ни к кому романтической любви. Она испытывала к Марку нежную дружескую привязанность, но не более того. Он был единственным человеком, который поддержал ее пять лет назад, когда вся школа отвернулась от нее, и она чувствовала себя обязанной ему. Чувствовала, что вынуждена играть роль его девушки, хотя они оба знали свои истинные чувства. — Привет, Марк, — ответила она немного резче чем хотела и ее голос дрожал. — Оливия? — услышала она его обеспокоенный голос. — У тебя все в порядке? — Да, все нормально. А почему ты спрашиваешь? — раздраженно поинтересовалась Оливия. Меньше всего ей хотелось бы обсуждать с кем-то, то, что сейчас с ней произошло. — Ты не брала трубку. — ответил парень и замолчал, ожидая ее ответа, но не дождавшись поспешно добавил. — Кажется, будто ты немного раздражена и плакала. — Не бери в голову, — лениво ответила Оливия, мечтая, чтобы допрос поскорее закончился. — Я была занята и не слышала твоего звонка. Просто, очень тяжелый день… — Ты дома? — спросил он, чувствуя, что девушка не хочет говорить о том, что ее так расстроило. — Ага, — тон ее голоса был слегка сухим, словно девушка не желала этого вопроса от него. — Одна? — поинтересовался парень. — Не совсем, — девушка замялась. — Если хочешь увидеться, то не у меня, это точно! — Договорились. — Марк тихо вздохнул. — У тебя точно все в порядке? — Да, Марк, — девушка нервно взглянула на дверь за которой находился ее связанный враг. — Я тебе потом расскажу. Но не беспокойся, ничего серьезного. — Хорошо, как скажешь, — парень нерешительно прочистил горло, коря себя за то, что все еще не мог открыто спрашивать ее о встрече, не испытывая дискомфорта. — Так как насчет увидеться? — Давай через десять минут возле моего дома? — предложила Оливия, глядя на часы. — Договорились! — голос парня прозвучал намного веселее. Оливия сбросила вызов и швырнула телефон на кресло, направляясь в свою комнату. В своей комнате она вытащила летнее платье фиолетового цвета, и приложив его к себе одной рукой повертелась у зеркала, другой рукой забирая волосы в хвост. Через минуту Оливер была готова. Она взяла сумочку, и положив в нее телефон, проходя мимо, заглянула в гостевую комнату. Ее «гость» сидел на матрасе, прислонившись к холодной батарее, и закрыв глаза. Он не шевелился. На мгновение она подумала, что необходимо дать ему попить, так как уходила довольно надолго, но решила, что тот не помрет без воды пока она будет отсутствовать, а на то будет ли он мучиться от жажды или нет, ей было наплевать. Девушка выключила свет и вышла из дома, легкой походкой направляясь к калитке, возле которой ее уже ждал Марк. — Ты скороход, — кокетливо и удивленно хихикнула Оливия, приобнимая молодого человека, который молча улыбнулся ей в ответ. Они медленно отправились вдоль ее улицы, болтая о скучных повседневных вещах, на которые, однако, Оливии необходимо было переключиться. Ее беззаботность продлилась не долго. — А теперь можешь мне рассказать? — нетерпеливо перебил ее рассказ о последней поездке на море Марк, как только они отошли на приличное расстояние от дома, пытливо глядя ей в лицо. — О чем? — Оливия слегка напряглась, мысленно ругая Марка про себя за его неуемное любопытство. Марк, увидев ее раздражение молча отвел взгляд в сторону и вздохнул. В общении с Оливией, порой, приходилось проявлять максимальное терпение. — Почему ты была так взволнована, когда говорила со мной по телефону? — молодой человек, резко повернувшись к девушке, снова посмотрел ей в лицо. — Да ты и сейчас немного нервничаешь. — Ничего особенного, — пробормотала Оливия, размышляя, стоит ли посвящать Марка в их с отцом маленький секрет или же нет. — Ты обещаешь держать язык за зубами, если я тебе кое-что расскажу? — спросила она, наконец, резко останавливаясь и опасливо оглядываясь по сторонам. — От этого зависит безопасность моего отца и меня лично. — Да, конечно, — с готовностью ответил парень сглатывая и развернулся к ней. — Ты доверяешь мне? — Д-да, — нерешительно отозвалась Оливия, косясь на Марка. – Дело… дело в том, что отец наконец-то поймал того урода что испортил мое детство своими сплетнями… — Да ладно?! — парень просиял услышав это. Его карие глаза расширились от радости за подругу и от удивления, что спустя столько лет, ему все же удалось поймать неуловимого «мстителя». Но больше всего его удивило то, что Джеймс Оливер был так озабочен проблемой своей дочери, что не переставал преследовать ее обидчика, до победного конца. Он все еще не мог поверить, что Джеймс сделал это ради Оливии. — Неужели мистер Оливер сделал это ради тебя? — Конечно! — Оливия с возмущением взглянула на молодого человека. Она не любила, когда кто-то давал ей повод сомневаться в ее отце. — Ты сомневаешься, что мой папа меня любит? — Э-э...нет. Я не это хотел сказать. — Марк покраснел и отвел взгляд в сторону. — Расслабься, — усмехнулась девушка, глядя на растерявшегося молодого человека. — Мы с тобой оба знаем, что папа любит меня не настолько, чтобы пойти на такой риск ради меня. Пару лет назад, по милости этого подонка, моего отца чуть не упекли за решетку. Сэм и Роберт тогда сильно постарались чтобы отмазать папу. Марк облегченно вздохнул от ее слов. Молодой человек всегда боялся лишний раз обидеть девушку, боялся, что она отвернется от него. Он был ею одержим, но уважал ее достаточно, чтобы не подходить к ней если она этого захочет. *** Джеймс Оливер сидел за рулем, погрузившись в свои мысли. Он как всегда, оставаясь совсем один, поздним вечером, вспоминал свое детство, когда ему было двенадцать лет. — Джеймс, ты всего должен добиться сам, — строго ответил пожилой человек с густыми бровями. Малкольм Оливер был жестким и скупым на эмоции мужчиной, особенно по отношению к своему сыну Джеймсу. К его сестре Линде он был более мягок. — Если хочешь пойти с друзьями на этот праздник, иди и зарабатывай сам! У меня нет денег, тем более на эту ерунду! Младший Оливер стоял, сжимая кулаки и ненавидя их нищенское положение. Он искренне не понимал почему, его отец работает пять дней в неделю, с раннего утра до позднего вечера, а они не могут позволить себе даже есть три раза в день, вместо одного. — Отец, если я не пойду туда, то они подумают что я неудачник. — проговорил мальчик стараясь избавится от непрошенных слез, которые блестели в его глазах, грозясь пролиться горячими струйками по его еще детским щекам. — Пусть думают что хотят, — лениво и раздраженно ответил Малкольм, закуривая дешевую сигарету, прямо за своим ободранным столом со старым компьютером и отхлебнул жидкое кофе из своей замызганной чашки. — Какая разница что подумают другие. Тебя не должно это волновать. Все они такие же жалкие людишки как мы с тобой. Он сплюнул в старую вазу и отряхнул туда же пепел, снова затягиваясь. — Хватит уже быть таким зависимым от чужого мнения! — Оливер старший не удержался от злобного рычания и удара кулаком по столу. — Лучше займись чем-то полезным, чтобы вытянуть свою семейку из этого дерьма! Прекрати эту блажь и стань мужчиной уже. — Мне только двенадцать лет, — Джеймс уже не смог удержаться от слез и размазывал их по своему чумазому лицу. — Уже взрослый парень. — чуть мягче проворчал Малкольм и снова отхлебнул кофе. — Убирайся с моих глаз долой! Джеймс шел по улице, продолжая размазывать слезы по лицу. Он завернул за угол и замер, увидев, как двое громил отбирают деньги у молодого парня. Джеймс в панике сглотнул. Часть его говорила бежать, так как помочь он не сможет, но другая часть уверяла что как только он побежит, то его заметят, и если догонят, то его никто не найдет. Резкий гул грузовика выдернул Джеймса из мыслей и в последнюю секунду, мужчина вырулил и застрял в кювете. Грузовик с грозным гудком промчался мимо. Отдышавшись и выругавшись, мистер Оливер вышел из машины и осмотрел ее. Не найдя повреждений, он занялся тем чтобы снова вытащить ее на дорогу. *** Оливия и Марк присели на скамейку в парке, и девушка рассказала о том, что произошло сегодня. Молодой человек был рад за нее и возмущен то , что отец взвалил эту ответственность на нее, а не на своих помощников, которые, возможно справились бы лучше. Молодые люди решили отправиться на аттракционы, и в итоге провели на них весь день. Когда они возвращались к дому Оливии, было уже совсем темно, и Оливию слегка тошнило от переизбытка посещения аттракционов. — Я хорошо провела время, — улыбнулась она, — но мне кажется давно не было так плохо…физически. — Мне жаль, — искренне откликнулся Марк. — Прости пожалуйста. — Ты не виноват, — она все еще улыбалась, когда чмокнула своего друга в щеку и пошла к крыльцу. — В целом все было просто прекрасно! Уже возле двери она вспомнила про пленника и поспешила внутрь, закрывая за собой дверь. Ее пугало что кто-то может узнать, что у них дома недобровольно находиться крепко связанный человек. Закрыв за собой дверь, девушка швырнула ключи на столешницу и расстегнув сапоги стянула их с себя. В доме было очень тихо. Оливия тихонько прокралась к гостевой комнате, дверь которой была приоткрыта так же как когда она уходила. Она осторожно, затаив дыхание, заглянула туда и увидела, что «гость» лежит на боку, спиной к ней. Его руки слегка покраснели от веревки. Оливия тихо зашла в комнату, стараясь не шуметь и подошла к мужчине. Она не сильно пнула его ногой под лопатку, отчего мужчина вздрогнул и пошевелился. Проснувшись, он тихо застонал от того что веревки резали его руки, ему было плохо от транквилизатора, и ко всему прочему все тело болело от обезвоживания. — Что случилось? — с неким злорадством и с притворным беспокойством спросила Оливия. — Не нравится в гостях? Даниэль пошевелился еще раз и неуклюже присел, напрягаясь всем измученным телом. Он прислонился спиной к холодной батарее и медленно вздохнув, выдохнул, облизывая губы и сглатывая. Мужчина очень хотел пить. — Вы можете ненадолго развязать мне руки, мисс? — спросил он слегка хриплым от сна и сухости во рту голосом, поднимая на нее свои синие глаза. — Может тебя еще погулять отпустить, — смеясь ответила девушка, опускаясь рядом с ним на корточки. Мужчина отвел глаза и отчаянно зашевелил руками. Она перевела взгляд с его лица на его локти, которые двигались в такт кистей, когда мужчина попытался их размять. Она снова подняла глаза на его лицо. На мгновение, что-то похожее на жалость шевельнулось в душе Оливии, но девушка задушила это чувство, прежде чем оно коснулось ее всю. — Запомни вот что, — Оливия наклонилась ближе к нему, ощущая слабый запах морского одеколона, и с ненавистью глядя на профиль мужчины, невольно отмечая про себя что он красив, и заставляя свои эмоции заткнуться. —Ты попал не в отель, а на место своей казни. Я не стану развязывать тебе руки, не стану выгуливать тебя. Все что я собираюсь сделать, это пытаться поддерживать тебя живым до прихода моего отца. Просто, у него с тобой есть личные счеты, и если бы не он, я бы не церемонилась с тобой. В комнате на несколько секунд повисла тишина. — Можно попить? — спросил мужчина, нарушая тишину. Его голос был низким, умоляющим и печальным. — Нет, — ответила она, усмехаясь и пошла к двери. На мгновение ее сердце сжалось от легкого чувства жалости, когда она обернулась и увидела, как обреченно и смиренно опустил голову этот мужчина. Она немедленно запретила своим внутренним чувствам и давно задушенному состраданию вмешиваться в ее решения и вышла из комнаты. Оливия хотела лишь чтобы тот, кто превратил ее жизнь в кошмар, помучался перед тем как ее отец, Джеймс Оливер лишит его жизни. Она поднималась к себе и с упоением думала держать этого мужчину без еды и воды три дня, но не более, чтобы не разочаровать любимого отца, в это время, наблюдая как организм пленника медленно разрушается. Что-то садистское присутствовало в этих мыслях и это пугало девушку. Оливия никогда не замечала за собой жестокости, но гнев, заполнивший ее сердце, при воспоминании о ее мучениях и украденном детстве, уничтожали все ее сострадание и все человеческое в ее израненной и огрубевшей душе.