Я тебе не враг

Следующим утром, Оливия на мгновение подумала все же напоить мужчину, но воспоминания боли, которую он ей причинил, вновь захлестнули ее, и она поскорее вышла из дома. Так прошел весь день, пока девушка ходила с Марком по городу, и размышляла над тем, как никчемно она проводит жизнь. Оливия думала о том, что готова отдать все что у нее имеется, только бы узнать в чем смысл ее жизни, только бы этот день сурка наконец закончился, Она не имела нужды в чем-то, и всегда получала то что хотела, но ничто не могло удовлетворить ее. К вечеру, когда Оливия наконец ступила на порог, звонок прервал ее мысли и она неохотно взглянула на экран телефона. Увидев, что звонил отец девушка быстро приняла вызов. — Как там наш груз? — поинтересовался он. — Не знаю, — раздраженно ответила девушка. — Отец, я занята! И, как ни прискорбно это прозвучит, он - человек. — Я прошу тебя следить за ним, — повысил голос мужчина, игнорируя последнее предложение дочери. – Будь добра выполнять эти элементарные вещи! Неужели ты настолько бесполезная, что не можешь даже этого сделать? Точно такая же, какой была твоя мамаша! — Перестань! — выкрикнула Оливия в отчаянии, сжимая телефон до побелевших костяшек пальцев. — Я только что пришла! Когда уходила, все было нормально. Он дрых. — Хорошо, — чуть мягче пробормотал Джеймс и сбросил вызов. — Даже не спросил, как у меня дела! — злобно крикнула она в трубку, в которой послышались короткие гудки. Девушка невольно задумалась, как ей плохо, когда ей причиняют боль. Боль как физическую, так и моральную, при этом она всегда требует к себе справедливости, но в свою очередь позволяет себе причинять ее другому человеку. Она отмахнулась от этих грызущих ее совесть мыслей и нахмурилась, пытаясь вспомнить, чем занималась до звонка. В голове звенело и все мысли перемешались между собой. Она потрясла головой и нахмурилась, чувствуя очередной прилив апатии и легкой агрессии. Она стянула сапоги и первым делом отправилась в гостевую комнату. — Эй! — грубо окликнула она лежащего на матрасе мужчину. — Тебя как зовут-то? — Даниэль, — ответил он и с трудом присел, инстинктивно двигая связанными руками и издавая приглушенные стоны, так как его тело теперь еще сильнее было обезвожено и сильнее прежнего болело, а разум был слегка затуманен. Дыхание Даниэля было прерывистым и затруднённым. В сердце девушки вновь что-то зашевелилось, и она проглотила ком, злясь на саму себя за то, что не до конца еще убила в себе человечность, а значит, по мнению ее отца, все еще подвержена слабостям. — Да, выглядишь фигово, ̶ процедила сквозь зубы Оливия. – Надо бы дать тебе воды и еды, а то отец меня прибьет, если ты откинешься до его приезда. — Она разочарованно вздохнула. — Придется нарушить мой план не кормить и не поить тебя три дня, чтобы посмотреть, как ты страдаешь. Девушка с упоением увидела, как мужчина вздрогнул от ее слов. Она вышла и набрав из-под крана стакан воды, взяла со стола банан. Оливия зашла в гостевую комнату и сделала свет приглушенным. Присев рядом с Даниэлем, опираясь на одно колено, она поднесла стакан к его сухим губам, и в тот момент, когда мужчина с жадностью потянулся всем корпусом к такой желанной воде, чтобы припасть к нему, девушка не без удовольствия убрала стакан себе за спину и засмеялась глядя, как он растерянно моргает. Через несколько секунд, она, проявив каплю милосердия и снова поднеся стакан к его губам, заставила себя не издеваться над врагом. Каждый раз странное чувство сострадания и жалости к этому человеку пыталось коснуться ее сердца, но девушка активно отгоняла его прочь. Это было тяжело, потому что он был живым человеком, и она понимала, что он все чувствует, как и она. Под конец, когда воды оставалось четверть стакана, на нее напал приступ агрессии и жестокости, когда она напомнила себе по какой причине так ненавидит его, она схватила мужчину за волосы на затылке, и резко запрокинув его голову, с ненавистью вылила остатки воды в его горло. Мужчина закашлялся, захлебываясь, и ее сердце вновь сжалось. Она быстро разжала пальцы и отпустила его, нерешительно взглянув на его стремительно краснеющее лицо. Глубоко в душе шевельнулось странное беспокойство, которое она пыталась игнорировать, потому что это был человек, который заставил ее страдать, и она не собиралась беспокоиться о нем. Даниэль продолжал кашлять и уже очень сильно покраснел. Она осторожно, но сильно постучала его по спине между лопатками. Он вздохнул и через несколько секунд успокоился, после чего только слегка прочищал горло. Измученно взглянув на девушку, мужчина прикрыл глаза. — Теперь нужно поесть, — сказала она грубо и стала очищать банан от кожуры. Мужчина, не открывая глаз отрицательно покачал головой, но его желудок отчаянно заурчал, выдавая его что он очень голоден. — Не бойся, я не собираюсь заталкивать его тебе в рот, — как можно презрительнее усмехнулась она. — Я не причиню тебе зла до прихода отца. — Ну, спасибо, — с сарказмом ответил он, и, глядя в ее большие голубые глаза, внезапно улыбнулся одним уголком рта, чем поразил ее. Что-то незнакомое ей все больше шевелилось в ее душе, глядя на этого человека. Что-то что по неосторожности может перерасти в сострадание и даже симпатию. Она этого не хотела, поэтому, подержав банан у его рта, пока он медленно откусывал и пережевывал, и выкинув кожуру, когда мужчина закончил, поспешила уйти к себе в комнату. Лежа в постели она ворочалась и прислушивалась к гнетущей тишине. Все что ей сейчас хотелось, это чтобы отец поскорее приехал и закончил свое темное дело, освобождая ее от этой невыносимой ответственности. Оливия заснула с этими беспокойными мыслями, сомневаясь в том, что выдержит это испытание на остатки человечности. В эту ночь девушке снилось, как будто отец уже вернулся, и, в какой-то момент избил пленника, позволяя Оливии ударить его несколько раз за все что он им сделал. Когда они оба насладились местью, она толкнула измученное и связанное тело на матрас, а отец, обнажив клинок, заколол пленника у нее на глазах. — Надеюсь, ты видишь, как я люблю тебя, милая, — улыбнулся Джеймс своей самой кровожадной улыбкой, которую она когда-либо видела. — Ведь я сделал это ради тебя, — продолжал также нехорошо улыбаться Джеймс, вытирая окровавленный нож и протягивая ей. — Только ради тебя. Оливия взглянула на убитого отцом мужчину, желая почувствовать удовлетворение, но глядя в его безжизненные глаза, почувствовала только холод и разочарование. Девушке внезапно стало плохо, и она проснулась, чувствуя себя так, словно задыхалась и внезапно, в ее легкие ворвался воздух. Оливия села в кровати, чувствуя огромное облегчение, обнаружив что это был сон. Отогнав от себя все дурные мысли, девушка снова легла и довольно быстро заснула. Остаток ночи ей снились какие-то легкие и бессмысленные сны. Открыв глаза, Оливия долго смотрела в потолок. Ее мысли витали на поверхности, пытаясь зацепиться за что-то. Утро было таким временем, когда девушка задумывалась о смысле человеческой жизни, и о том, как бесполезно она проводит свою. Нехотя встав с кровати, девушка вспомнила про Даниэля. Почувствовав какие-то новые, непонятные ей ощущения глубоко в грудной клетке, напоминающие ощущения в детстве, когда она притащила плешивого щенка и спрятала его в подвале от родителей, тайно кормив и поив, и вспоминая о нем первым делом, как только проснулась. Она встала с кровати и подошла к приоткрытой двери гостевой комнаты, заглянув в нее. Мужчина лежал на правом боку прямо на полу возле своего матраца. Она нахмурилась и быстрым шагом зашла в комнату. — Эй! — Оливия слегка подпихнула его ногой. — Ты чего здесь разлегся? Мы для чего матрас положили? В ответ ей была тишина, мужчина не пошевелился и не застонал как это было обычно. Непонятная и неожиданная для Оливии тревога охватила ее душу, и она резко наклонилась над ним переворачивая его на спину. — Ты живой? — спросила она, слегка хлопая Даниэля по щеке, и ее голос предательски дрогнул. Она была удивлена своими ощущениями паники и своему участившемуся сердцебиению. Даниэль открыл глаза растерянно взглянув на девушку, моргая и приподнимаясь настолько, насколько позволяли связанные за спиной руки, которые теперь сильно немели. — Что случилось? — спросил он хриплым ото сна голосом. — Вот идиот! — выругалась она едва не сплюнув в него, и резко присаживаясь рядом, на его матрас, пытаясь привести в порядок сбившееся дыхание. — Ну и что ты хотел этим добиться? — Чем? — искренне удивился Даниэль, наконец-то присаживаясь и шевеля затекшими кистями за спиной. — Притворяясь что… откинулся! — буркнула Оливия с ненавистью глядя на него. — И чего на полу разлегся? Матрас для чего? — Я не притворялся, — ответил Даниэль, вздыхая и растерянно мотая головой. Его лицо вдруг озарила хитрая улыбка, что было странно в его ситуации, и заставило Оливию взглянуть на него с некоторой опаской. — А ты что это, волновалась? — Что?! — нахмурилась она, и ее сердце пропустило удар. — За кого? За тебя что-ли? Размечтался! Просто, отец меня убьет если я лишу его удовольствия самому тебя прикончить. И если я о ком-то и волновалась в этой ситуации, то исключительно о себе. Не надумывай себе ничего лишнего! Оливия посмотрела на Даниэля взглядом полным неприязни, и, очередной раз вспоминая свою боль от унижения пятилетней давности, плюнула ему в лицо. После чего, наклонившись к мужчине, она со злобой прошипела, — если бы не отец я бы оставила тебя здесь без крошки еды и капли воды, умирать и думать, о том, как ты унизил меня пять лет назад! — Хм… ясно, — к удивлению Оливии, мужчина выглядел разочарованно. Помолчав, Даниэль добавил, качая головой. —Такая красивая, но такая жестокая... — Не тебе меня судить! — прикрикнула она, снова приближаясь к его лицу, и быстро утирая его простыней от недавнего следа своего презрения. — Осудил уже в свое время. Причем в том, чего не было. — Я не говорил ничего о тебе, — ответил Даниэль, слегка повышая голос, и этим напрягая и раздражая Оливию еще больше. — Да?! — она быстро поднялась на ноги и вышла из комнаты. Через три минуты она пришла обратно с диском в руках, и подойдя к видеомагнитофону, вставила этот диск, включая телевизор. — Ты даже сохранила запись? — поднял бровь мужчина с искренним удивлением глядя на Оливию. — Да, и я так мечтала показать ее тебе, — ответила она не в силах скрыть горечь в голосе. Даниэль поднял глаза на экран, который наконец засветился разными красками, и увидел себя моложе на пять лет, со своей неутомимой жаждой сделать мир лучше и разоблачить всех «плохих парней» в округе. На него нахлынули воспоминания, которые причиняли боль не меньше чем физическое насилие, а возможно даже и больше. Он вспомнил о том, как когда он был ребенком, его родители и младший брат пострадали от бездействия коррумпированных полицейских, когда один из них подставил его отца. Вспомнил как мать заболела, очень скоро, от пережитого стресса и не уследила за его младшим братом, когда тот выскочил на дорогу. Вспомнил, как врачи боролись за жизнь ребенка несколько часов, но к сожалению, не смогли спасти его. Как мать не смогла справиться с горем, а отец не смог выйти живым из тюрьмы. При воспоминании о старых ранах, едва зашивших в его душе, мужчина закрыл глаза, не в состоянии сдержать слезы, и стал глубоко дышать, пытаясь успокоиться. Оливия не поняла этой реакции и снова нахмурила брови. — Что? Вспомнил? — спросила она с ехидством. — Не можешь смотреть на свою ложь? — Я не собирался унизить тебя, — отозвался Даниэль тихим голосом и выделяя каждое слово. – Я лишь сказал, что твой отец не заботится о твоем воспитании. Я … я сказал то что слышал от других людей, но не более того. И я жалел тебя. Я не собирался причинять тебе боль. — Да?! — она вспыхнула и хлопнула пультом по столу. – А кто ты такой чтобы судить о моем отце?! А?! Почему ты позволил себе верить слухам не проверяя их? Еще и передавать их на камеру! Ты… ты разрушил мою жизнь! – Оливия покраснела, ее плечи дрожали от гнева, а на шее слегка вздулись вены. Девушка уже не сдерживала слез. Она быстрым шагом подошла к Даниэлю, и он мог видеть, как по ее щекам стекали слезы, но не видел, что творилось внутри нее. В ее голове вспышками появлялись воспоминания о том, как она, пятнадцати лет от роду, идет по коридору школы, а все ребята, которыми она восхищалась, шарахаются от нее в сторону. — Она наркоманка! К тому же проститутка! — Не подходи к ней! — Эй, ты забыл, что говорила мама? Мы не общаемся с развратниками! Долетали до нее их слова ломая ее изнутри. Она взглянула на братьев-близнецов, с которыми так давно хотела дружить, но они оба отвели от нее взгляд и сделали вид что ее нет. Она почувствовала словно в ее сердце проникает нож и задрожала всем телом, пытаясь не заплакать. Слезы покатились по ее щекам еще сильнее, и мужчина закрыл глаза сдерживая собственные. Она подошла к нему вплотную и с силой ударила его по щеке. От неожиданности и силы удара, Даниэль с удивлением открыл свои полные слез глаза. Кожа на щеке дико горела, и не способность приложить руку к месту удара удручала. Мужчина прижал горящую щеку к плечу. — Поздно сожалеть, — с ненавистью выплюнула она, переходя на шепот, когда ее голос сорвался. Оливия неправильно поняла его слезы, думая, что это были слезы раскаяния. В этой комнате воспоминания прошлого ранили оба сердца. — Тебе уже ничего не поможет. Ты должен заплатить за мою невыносимую боль своей кровью. — Я сказал это на эмоциях и не думал о последствиях, — прошептал Даниэль, закрывая глаза. — Я не знал тебя, но сочувствовал тебе. — Мне не нужно было сочувствие, — процедила сквозь зубы Оливия. – А тем более от тебя… Девушка вернулась к телевизору и извлекла из магнитофона диск. Положив его в коробку, она вышла из комнаты. Даниэль немного расслабился, но снова напрягся, как только она появилась на пороге гостевой комнаты. — Есть будешь? – спросила она, утирая слезы тыльной стороны ладони. Даниэль взглянул на девушку с удивлением, но не решился ответить. — Я ухожу со своим парнем на весь день, поэтому тебе надо поесть и попить, — пояснила она глядя на него холодными глазами полными презрения, и не дождавшись его ответа, снова вышла из комнаты. Через несколько минут, Оливия вернулась с тарелкой каши и стаканом чая. — В этот раз не из-под крана? – усмехнулся мужчина. Оливия посмотрела на него уничтожающим взглядом, но промолчала. Она подошла к нему и присела рядом, поставив тарелку с кашей на пол. Взяв в руки стакан с чаем, девушка поднесла его к пересохшим губам мужчины, но тот не торопился принимать, вспоминая как она поиздевалась над ним, когда поила водой. — Пей уже! Не веди мое время! — грубо выпалила она. — Если ты выльешь горячий чай в мое горло, я боюсь, твой отец не дождётся расправы надо мной, — не весело усмехнулся Даниэль. — Я не собираюсь этого делать, — Оливия кинула на него изучающий взгляд скользя им по всему лицу. — Давай быстрее, у меня нет времени возится с тобой! Даниэль нерешительно прильнул губами к краешку стакана, и девушка на удивление аккуратно напоила его. Когда он выпил чай, Оливия отставила пустой стакан в сторону и схватила тарелку с ложкой. Зачерпнув немного пресной каши, девушка поднесла ложку ко рту мужчины. Его глаза выражали сильный голод. Оливии показалось что она могла слышать, как сильно забилось его сердце в тишине. Она подумала, что обычно, взрослый мужчина должен есть больше чем один банан или тарелку каши в день, и снова почувствовала вину. Оливия на удивление терпеливо кормила Даниэля с ложки, и он выглядел немного смущенно, но не в силах отказаться от еды. Проявляя этот акт вынужденной заботы, девушка в какой-то момент почувствовала власть над этим мужчиной, но спустя несколько минут, совершенно неожиданно для нее, ее собственное сердце наполнилось непрошенной нежностью. Оливия очень испугалась этого чувства, и со звоном швырнув ложку на тарелку, поставила ту на пол. — Все, поел! — грубо сказала она, поднимаясь с колен. — Мне некогда возиться с тобой... — Но, я хочу еще, — нахмурился Даниэль, осмелев, как только заметил тени сочувствия в ее глазах. — Я очень хочу есть. Мне плохо. Я не ел нормально уже несколько дней. — Мне плевать, — ответила Оливия, направляясь к двери, с трудом удерживаясь от того чтобы не подчиниться его отчаянным мольбам голодного, по ее вине, человека. — Доешь, когда я вернусь. — Оливия! — окликнул Даниэль девушку и она обернулась, удивленно приподняв брови. — Что тебе нужно, Даниэль? — она впервые обратилась к нему по имени, и это невольно вызвало улыбку на губах мужчины. Оливия нахмурилась. — Чего ты улыбаешься? Так хорошо тебе стало? Улыбка вмиг погасла на лице мужчины и девушка почувствовала неприятный укол глубоко внутри, обнаружив что хочет, чтобы улыбка вновь вернулась на его лицо. — Так что ты хотел? — мягче спросила Оливия. — Нет, ничего, — ответил он, задумчиво глядя на нее. — Уже ничего… Оливия закатила глаза и раздраженно вздохнув вышла из комнаты. Мужчина лег на бок выравнивая дыхание, которое сбилось от резкой боли в животе, которая, как он сопоставил, была из-за того, что он ничего не ел со вчерашнего вечера, если один банан можно было считать едой, и только что резко нахватался тяжелой каши. Мучения Даниэля, физические и душевные, невольно вызывали отчаяние в его измученном сердце, и частично, глубоко внутри своего сознания, он ждал, когда наконец придет его палач и освободит его от этой жестокой жизни.