Мой Генерал

      - Если бы у вас была возможность поужинать с кем угодно, кто был бы этим человеком?       - Главнокомандующий нашей великой страны, конечно, - без тени сомнения ответила Нина, скрестив руки на груди. Она откинулась на спинку кресла и едва сдерживалась, чтобы не закатить глаза. Но почему-то не закатывала, хотя очень хотелось.       Пленник. Дмитрий. Он сказал только свое имя, фамилию продолжал держать в тайне, да и имя могло оказаться поддельным. Это раздражало, но пришлось смириться. Дима, так Дима, как тебе будет угодно. Северянскую больше тревожило, откуда он знает язык Си-1, но пленник пока не выдавал и эту тайну. Зато усердно сотрудничал с картографами, помогая им отмечать на картах убежища врага.       Благодаря сведениям Дмитрия, армия за каких-то два месяца смогла продвинуться дальше, чем за последние полгода. Это заставило многих в штабе по-другому воспринимать пленного снабженца, позволяя ему то, что было непозволительно другим пленникам. Например, гулять по двору под присмотром самой Северянской, с которой он и без того проводил непозволительно много времени.       - Неужели так просто? - Дмитрий приподнял брови, а уголки его губ чуть приподнялись. Он пытался выглядеть удивленным, но, казалось, испытывал удовольствие уже от того, что слышал голос генерала.       - Иначе и быть не могло, - заявила Северянская, гордо выпячивая подбородок. - Для любого солдата великая честь - лично встретиться с главнокомандующим.       Нина внимательно изучила видеозаписи каждого допроса и поняла, что перед ней определенно не простой снабженец, коим хотел показаться Дмитрий. Да, он вскрикивал от боли, пытался закрывать лицо и защититься от ударов, но делал это словно заученно. Пленник специально показывал стандартные реакции. Глаза у него при этом оставались все такими же ледяными, словно ему было все равно, что его избивают.       Никто, кроме Нины, не заметил подвоха. Но генерал не просто так стала генералом. Она обладала обширными знаниями и прошла чудовищное количество всевозможных подготовок и учений, чтобы использовать полученные навыки во благо своей страны. И Дмитрий, конечно, прекрасно знал, что знаменитая по обе стороны баррикад генерал Северянская его раскусит. Вот только зачем он сам стремился к этому?       - Честь не приносит успокоения сердцу, - Дмитрий забрался на кровать и поджал ноги, предварительно скинув обувь на пол. Снабженец задумчиво взглянул на Нину.       - Что ты знаешь о чести? - спокойно спросила Северянская.       - Что никакая честь не стоит того, чтобы отказываться от того, к чему стремится твое сердце, - сказал Дмитрий. Его глаза сияли, и их блеск завораживал.       Конечно, Нине пришлось согласиться с условиями снабженца и позволить ему проводить с собой время. Сначала их встречи проходили в допросной. Они осторожно беседовали на отстраненные темы вроде погоды. Потом постепенно перешли на философию, и Дмитрий начал заваливать генерала странными вопросами. Но это случилось уже после того, как появились первые военные успехи, связанные с добытой у пленника информацией.       Со временем беседы перетекли в закрытый двор возле штаба, а потом Дмитрия по указу Северянской перевели в другую камеру - более комфортабельную, чем предыдущая. Здесь специально для высокопоставленного гостя стояли кресло и стол, а для удобства пленника матрас, набитый сырым сеном, сменила достаточно комфортная кровать с постельным бельем и подушкой, а в отдельном крохотном помещении были душ с унитазом. Из маленького окошка, закрытого жесткой решеткой, можно было смотреть на небо.       - С кем же ты сам так хотел бы отужинать, что не погнушался бы пойти против собственной чести? - после недолгого молчания спросила Нина, раздраженно стряхнув с себя совсем несвойственное ей оцепенение. Дмитрий улыбнулся. Его улыбка обескураживала своей открытостью. Северянская вопросительно приподняла бровь.       - Я почти достиг своей мечты об ужине, - сказал снабженец. - Осталось совсем немного - добавить к общению какую-нибудь еду, но я счастлив и без нее.       Вопросы Дмитрия не переходили черты дозволенного. Он спрашивал только о том, что генерал могла бы обсуждать. Ничего совсем личного, никаких имен и тем более никаких сведений, связанных с армией. Вопросы носили исключительно философский мотив, и Нине было в новинку обсуждать подобные темы. Но она вскоре привыкла и сама не заметила, как начала ждать очередную встречу с пленником.       Он был достаточно хорошо эрудирован, начитан, обладал неплохим чувством юмора и даже однажды рассмешил крайне серьезную Северянскую, что уже выходило за рамки. Нине было комфортно с пленником. Обстановку портил только факт того, что он был врагом. Генерал украдкой жалела, что такой любопытный кадр находится не в ее подчинении.       - Лживыми речами и комплиментами меня не размягчить, - с надменной холодностью произнесла Нина. Былая расслабленность испарилась, словно ее не было.       - Разве похоже, что я лгу? - Дмитрий лукаво взглянул на Северянскую. - Что же мне сделать, чтобы вы поверили мне, генерал?       - Расскажи, откуда ты знаешь Си.       Улыбка медленно сползла с лица снабженца. Он стал серьезен - так всегда было, стоило речи зайти о тайном языке, разработанном Северянской. Дмитрий упрямо продолжал хранить тайну, и это единственное, что не позволяло Нине отдать его на растерзание старшему надсмотрщику, который ненавидел пленника всеми фибрами своей души и не приминал возможностью как-нибудь его уязвить, будь то тычок в спину или уничижительный комментарий.       Нина упорно продолжала спрашивать снабженца о Си-1 и тайно восторгалась тем, как он овладел языком. Иногда она специально резко переходила на Си, и каждый раз пленник отвечал без единой помарки, словно с рождения говорил на нем. Подобный уровень владения Северянская встречала только у главнокомандующего армии и начальника службы разведки.       - При первой встречи с вами я поклялся, что расскажу вам все, когда придет время, - медленно сказал Дмитрий. - И я остаюсь верен этой клятве.       - Откуда мне знать, что ты не соврешь?       - Моя жизнь в ваших руках, генерал.       - Ты говоришь прописную истину, - Нина усмехнулась. - Я отсмотрела все записи с твоих допросов, и у меня сложилось впечатление, что ты совсем не дорожишь своей жизнью.       - Вы меня раскусили, генерал, - снабженец покачал головой. - Но, возможно, я изменю свое отношение к жизни. Надеюсь на это.       - Снова пытаешься смягчить мой нрав сладкими речами, пленник?       - Если бы я пытался лгать, вы бы это почувствовали. Мы оба это понимаем. Вы можете искать скрытый смысл и ложь в моих словах, но я честен с вами - ровно на столько, на сколько могу быть честен.       Нина ненавидела, когда диалог заходил в такое русло, потому что видела искренность пленника. Это раздражало, как и голубые глаза, которые вдруг начинали сиять, как наполированный лед свежего новогоднего катка. В ответ генерал только сжимала кулаки, надеясь, что, когда вражеский снабженец наконец-то расскажет, откуда знает Си, она сможет от него избавиться. Отправит, как остальных пленников, дожидаться суда в отдаленный лагерь. Возможно, если Дмитрий доживет до рассмотрения его дела, Северянская лично поспособствует смягчению или полной отмены срока, а позже добьется амнистии, чтобы взять к себе на службу. Уж больно любопытные навыки у простого снабженца. Такие кадры грех терять.       Но прямо сейчас Нине отчетливо хотелось уйти из камеры пленника. Она устала отмахиваться от его слов, устала от его голубых глаз и бесконечного потока вопросов. И она с радостью сослалась бы на кучу дел, если бы они у нее были. В последнее время единственное, что требовало ее непосредственное участие, были переговоры с главным штабом и отчеты об успехах. Конечно, Северянская доложила про пленника, благодаря которому им удалось так далеко продвинуться. Главнокомандующий похвалил генерала за отлично проделанную работу и пообещал представить к награде, когда война закончится.       - Итак, ужин, - Нина хмыкнула. - Ты говоришь, что хочешь со мной поужинать.       - Все именно так, генерал, - Дмитрий кивнул. - Это моя мечта.       - Собираешься отравить меня? Или, может, проткнуть шею кухонным ножом?       - Что? Нет! Я... - пленник встрепенулся и замахал руками. Нина внутренне ухмыльнулась. Дмитрий впервые вышел из себя. - Я бы никогда...       - Может, вилкой? - невозмутимо продолжила Северянская, с плохо прикрытым удовольствием наблюдая, как хмурится снабженец.       Она думала, что знает людей, но сейчас ее четко выстроенная система координат впервые дала сбой. Дмитрий соскочил с кровати и подбежал к Нине. Она дернулась, рефлекторно принимая защитную стойку, и заранее продумала в голове мельчайшие подробности, как обезвредит слетевшего с катушек пленника. Но вместо того, чтобы напасть на генерала, снабженец рухнул на колени перед ней и склонил голову.       - Я никогда не посмею причинить вам вред, - жарко заговорил Дмитрий. - Никогда не подниму на вас руку. Никогда не пойду против вашей воли, - он поднял голову и посмотрел в глаза Нине. - Вы можете сковать меня цепями, полностью обездвижить - да что угодно. Если так вам станет спокойнее в моем обществе, я готов умолять об этом.       Нина смерила пленника брезгливым взглядом. Во всяком случае, она очень надеялась, что у нее таковой получился. Потому что внутри вдруг что-то шевельнулось. Сердце глухо стукнулось о ребра, а в груди начало опасно гореть. Женщина напряженно молчала, ожидая, что еще скажет Дмитрий. Ей казалось, что она была готова ко всему.       - Понимаю, - сдавленно выдохнул Дмитрий, отводя взгляд. - Вы в праве испытывать ко мне отвращение. Но... Хотя... Черт!       Мужчина вскочил на ноги, но тут же тяжело облокотился спиной на стену. Северянская поднялась со стула, не сводя глаз с пленника. Всплеск его эмоций стал для генерала неожиданностью. Теперь же ей было интересно, до чего дойдет получившийся диалог. Вместе с тем Нина понимала, что терять концентрацию нельзя ни в коем случае - Дмитрию могло прийти в голову что угодно. Обычно сдержанный, он впервые настолько ярко демонстрировал чувства, и в них не ощущалось ни грамма фальши. Мужчина был в замешательстве. От него веяло страхом.       - Генерал, прошу не прерывайте наши встречи, умоляю вас, генерал, - затараторил Дмитрий. Мужчина схватил Нину за руку. Женщина тут же вырвала ее из ладоней пленника и ударила его кулаком по лицу. Из носа Дмитрия брызнула кровь. Он тяжело облокотился на стену, прижимая к лицу рукав рубашки.       - Отставить! - рявкнула Северянская. - На сегодня разговоры закончены.       Нина вышла из камеры и не обернулась на пленника, даже когда закрывали дверь его камеры. Женщина быстрым шагом добралась до кабинета, распугав выражением лица подчиненных, случайно попавшихся ей на пути. Ее руки пульсировали. Обе. Одна - от удара. Сбитые много лет назад костяшки обагрились кровью. Вторая рука пульсировала от тепла ладони пленника. И, как бы не хотелось того Северянской, она притягивала куда больше внимания, чем первая.