Мой Генерал

      - Что заставило вас плакать в последний раз?       - Какой каверзный вопрос! - Нина рассмеялась от неожиданности.       Стол опустел, все блюда были съедены. Дмитрий ел нарочито медленно, отправляя в рот крохотные кусочки, смакуя каждый. Это радовало.       Первый совместный ужин состоялся через пару недель после того, как пленник озвучил свою мечту. Северянская долго раздумывала над его словами, а потом решила, что таким образом может укрепить странное доверие, образовавшееся между ними, и заставить Дмитрия побыстрее рассказать ей о том, каким образом он выучил Си.       Во время первого ужина мужчина пытался сдерживаться, но под строгим взглядом Северянской набросился на еду так, словно его не кормили сутки. "Ты просишь, чтобы я была расслаблена, но при этом сам напрягаешься из-за такой мелочи", - справедливо заметила женщина. У пленника не оставалось иного выбора, кроме как обнажить свой голод. Он за считанные минуты смел все предложенные блюда, а потом испуганно одернул себя. Нина позвонила в колокольчик и приказала принести добавки. Только после того, как Дмитрий понял, что ужин не закончился вместе с первой порцией еды, он смог с облегчением вздохнуть и продолжил беседу. Так Нина узнала, что драгоценного снабженца, который фактически обеспечил ее бойцам скорую победу, недокармливают. Инцидент был исчерпан, и на следующий совместный ужин мужчина больше внимания уделял разговорам, а не еде.       - И все же, - Дмитрий задумчиво смотрел на Нину. В его глазах плескалось плохо скрываемое восхищение, которое начинало нравиться женщине.       - Может, ты сам ответишь на свой вопрос?       - Тогда вы сочтете меня нытиком и снова скажете, что, - снабженец сделал небольшую паузу, прочистил горло и попытался скопировать интонацию и голос генерала: - мои сладкие речи не помогут растопить ваше сердце.       Северянская хохотнула. За время бесед с Дмитрием она смеялась больше, чем за всю свою жизнь. Мужчина изо всех сил старался рассмешить ее, обескуражить, а потом задавал сложные вопросы, ответы на которые не так просто дать. Его странная открытость заставляла Нину все время напрягаться и контролировать мысли, чувства и действия, но ни один живой человек не может постоянно держать себя в руках. И генерал не была исключением.       - Но разве ты чувствуешь в моих словах ложь? - спросила женщина, скопировав манеру выражаться своего собеседника. В ответ он долго посмотрел на нее, вызвав мурашки по всему телу.       Голубые глаза переставали походить на ледышки, когда мужчина смотрел на генерала. Нина точно знала это, специально смотрела записи с камер наблюдения, изучала врага в противоестественной среде плена. Ей было интересно, как ведет себя Дмитрий, оставаясь наедине с собой, работая в команде картографов. Видео помогли Северянской прийти к однозначному выводу: взгляд пленника менялся, когда он смотрел на нее. Такое подделать невозможно.       Неожиданное открытие заставило Нину пригласить пленника на ужин еще раз, затем еще и еще, пока это не стало их ежедневной привычкой. Вместо того, чтобы тратить рабочее время на болтовню, генерал совместила приятное с полезным. Впрочем, это не отменяло редкие дневные прогулки по внутреннему саду, многочасовые разговоры и ощущение легкости.       - Чувствую, - после продолжительного молчания сказал Дмитрий. Он был ужасно серьезен, хотя несколько минут назад они оба хохотали и передразнивали друг друга.       - Ты упрекаешь меня во лжи?       - Самой себе, не мне, - снабженец грустно хмыкнул. - Я - слишком мелкая сошка, чтобы лгать из-за меня. Это очевидно. Но разве вам хочется продолжать лгать себе?       - Говори прямо, - приказала Нина. Внезапная дрожь заставила ее напрячься. Сердце в груди билось слишком быстро.       - Лед вашего сердца уже начал таять, - голос Дмитрия был полон нежности, а голубые глаза напомнили генералу о теплом летнем небе.       Северянская застыла, сама себя не узнавая. В любой другой ситуации она бы обязательно вскочила с места и врезала бы наглецу, размазала бы его самодовольные слова по смазливой мордашке, чтобы больше никто и никогда не смел говорить с ней в таком тоне. Теперь же генерал оставалась сидеть на месте, только вилку погнула от напряжения.       Мужчина поднялся со стула и медленно подошел к Нине ближе, затем опустился рядом с ней на колени.       - Я - пленник ваш, мой генерал, - тихо сказал Дмитрий. - Именно ваш. Не армии, не страны, не тюремщиков. Ваш и только ваш.       Он впервые назвал Нину своим генералом. От такого обращения женщину словно опалило огнем. Дыхание участилось.       - Сможете ли вы простить мне эту вольность, сможете ли простить такое обращение, мой генерал? - мужчина осторожно взял руку Северянской и сжал ее в своих ладонях. У него была теплая и сухая кожа.       Мягкие губы прикоснулись к загрубевшим костяшкам нежным поцелуем. Нина нахмурилась, но тело словно отказывалось подчиняться голосу разума. Из груди женщины словно разом вышел весь воздух.       - Чего ты хочешь? - с трудом выдавила Северянская.       - Я хочу лишь одного, - Дмитрий перестал целовать руку генерала и посмотрел в ее глаза. Внутри Нина сжалась от плохого предчувствия. Сердце гулко стукнулось о ребра. Мужчина сжал ее руку чуть сильнее.       Снабженец был прав - Северянская слишком сильно расслабилась. Его общество доставляло ей удовольствие, а сведения - обеспечивали победу за победой на фронте, что серьезно облегчало жизнь генерала... Но если бы все было настолько просто, то сердце женщины не трепетало бы, когда Дмитрий улыбался, не сжималось бы от взгляда его голубых глаз. И не попыталось бы выпрыгнуть из груди, когда его нежные губы коснулись ее руки.       Нина ждала ответа, как ждет казни приговоренный, - с тревожной обреченностью. Она была готова разочароваться, была готова вновь закалить свое сердце, навсегда закрыть его от голубоглазого снабженца...       - Я хочу лишь одного - быть вашим пленником так долго, насколько это возможно, - сдавленно прошептал Дмитрий. Его голос срывался от волнения.       - А как же свобода? Если тебя признают невиновным на военном трибунале, ты сможешь вернуться к нормальной жизни...       Нина пыталась убедить саму себя, что пленник врет. Она хотела, чтобы мужчина солгал, чтобы он оказался лишь очередным прихвостнем, который попытался получить жизненные блага через связь с генералом армии. Ведь так было намного проще.       - Что мне свобода, в которой нет вас, мой генерал? - Дмитрий тяжело дышал, словно не сидел на коленях, а бежал. - Я готов принести в жертву свою жизнь и весь мир целиком, лишь бы иметь счастье хоть изредка смотреть в ваши прекрасные глаза, слышать ваш голос.       Звук его взволнованного дыхания касался ушей Нины, пробуждая в ее душе давно забытое чувство, которое никогда не должно было возродиться в подобной обстановке. Но сильнее всего женщина ощущала страх. Она высвободила руку из ладоней Дмитрия и оттолкнулась ногами от пола. Стул откатился на метр от застывшего на коленях мужчины.       - Прекрати, - угрожающе прошипела Нина. - Ты, пленник, не смеешь так говорить с генералом.       - Но, тем не менее, я говорю, - Дмитрий гордо поднял голову. - Говорю вам, что люблю.       - Нет! - рявкнула женщина. - Ты не смеешь...       - Не смею любить вас? - мужчина горько рассмеялся. - Как же вы намереваетесь мне это запретить, генерал? Есть только один выход - выстрел в сердце. Именно в него, иначе оно продолжит биться от любви.       - Я ведь могу и выстрелить, - Нина вытащила из кобуры пистолет и направила на пленника. В ответ он улыбнулся, расстегнул пуговицы и распахнул свою рубашку, обнажая грудь.       - Как-то раз вы сказали, что я не ценю жизнь. Вы были правы. Но совсем недавно я понял, что снова начал бояться смерти. Только потому что там, за гранью, не смогу быть с вами, - сказал Дмитрий. - Стреляйте, мой генерал. Если поступить так велит ваше сердце, пожалуйста, стреляйте.       Впервые за всю жизнь рука генерала Северянской дрогнула. Ладонь с зажатым в ней пистолетом безвольно опустилась.       - Вон отсюда, - приказала Нина. На нее вдруг навалилась чудовищная усталость. - Уходи. Я не в настроении продолжать беседу.       Дмитрий послушно поднялся на ноги, застегнул рубашку и, предварительно выпрямившись по стойке смирно и отдав честь, покинул комнату. Нина отстраненно посмотрела на пистолет и спрятала его обратно в кобуру.