Мой Генерал

      - И что ты планируешь делать?       Красивая женщина в строгой синей форме службы разведки сидела, развалившись в кресле совсем не по уставу. Но сейчас ей было плевать на него с высокой колокольни. Она столько времени добивалась перевода, что, когда армия наконец-то начала делать значительные успехи на передовой, никак не могла нарадоваться. Ведь, чем ближе была победа, тем скорее она бы смогла увидеться с дорогой подругой.       - Пока не знаю.       Северянская пожала плечами. Она изо всех сил старалась выглядеть равнодушной, но пронзительный взгляд серых глаз все равно видел все душевные метания генерала. А они были, и их сила даже немного пугала.       - Да ладно, - протянула женщина в синей форме и склонила голову вбок. Нине оставалось только тяжело вздохнуть. - Ты впервые за много лет посмотрела в сторону мужчины, а теперь говоришь, что не знаешь? Не похоже на тебя.       Ее звали Бернита, и она была лучшей подругой Нины Северянской. "Лучшей" - читай "единственной". Они познакомились еще в учебке и вместе пробивались сквозь привычный стране типично мужской военный уклад, доказывая, что женщины тоже кое-чего могут. Единственным различием было то, что Нина после повышения и случайного отражения атаки врага ушла на передовую, а Бернита осталась в службе разведки, предпочитая бумажки и шифры прямому столкновению.       Ей пришлось приложить много усилий, чтобы оказаться на передовой. Бернита быстро стала правой рукой начальника службы разведки и в свое время помогала создавать язык Си-1. Наверное, поэтому ее и отправили к Северянской под крыло. Ведь мало кому понравится, что на стороне противника кто-то знает тайный язык переговоров.       А еще Бернита смогла разглядеть в сухих докладах чувства подруги, и это еще больше ее раззадорило. Уже находясь в штабе передовой, она узнала чуть больше про загадочного Дмитрия. Сначала - простой пленник-снабженец, крыса, предавшая своих. Потом - частый гость генерала и ценный информатор. А сейчас - храбрый спаситель, подставивший грудь под пулю ради генерала. Но общаться с ним было трудно. Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять: Дмитрий совсем не тот, за кого себя выдает.       Его дружелюбие и показная осторожность заинтриговали Берниту. Она видела ложь пленника насквозь, но не дальше его отстраненности, настороженности и полного равнодушия. Он осторожно и крайне аккуратно вел себя, тщательно подбирая слова, которые стоит говорить вслух, и даже контролируя часть мимики, телодвижений. Дмитрий периодически растирал ладони и начинал одергивать край кофты, но каждое из этих движений он делал с почти идеальным хронометром, словно специально считал в уме секунды до нужного срока.       Впрочем, Бернита прекрасно видела все инсинуации пленника, как и то, что он понимал, кто перед ним стоит. Но каждый из них все равно продолжал играть свою роль: Дмитрий - важного пленника, ценного информатора, слегка неловкого, не трусливого, но опасающегося; Бернита - офисную крысу, часть устрашающей бюрократической системы, которая прибыла в штаб передовой в качестве шпиона верховного начальства.       Женщине пришелся по душе такой интригующий опыт. Она любила работать с настоящими профессионалами и легко разглядела такого в Диме. Оставалось только понять, почему он продолжает так грубо играть свою роль. Пленник будто сам хотел, чтобы его побыстрее рассекретили, и для правой руки главы службы разведки это был настоящий вызов.       - Снабженец, подумать только! Не смешите, - Бернита скрестила руки на груди. - Надеюсь, ты не веришь этим бредням.       - Нет, конечно, - Нина поджала губы. - Он врет, и это очевидно. Впрочем, его информация нам очень помогла. Даже больше, чем я предполагала.       Бернита глядела на свою подругу, не веря собственным глазам. Нина Северянская влюбилась, подумать только! Эта невыносимая мужланка с отвратительными манерами, прямотой и зубодробительным патриотизмом, как обычная девчонка течет по мужику, да еще по пленнику! Удивительное открытие. Бернита сомневалась в том, что Нина вообще способна на любовь, кроме, разве что, любви к родине и своей работе. Оказалось, что даже правая рука главы службы разведки может ошибаться.       Это тоже было интересным опытом. В любой другой ситуации, будь это не Нина Северянская, Бернита бы тотчас доложила обо всем начальству и настояла бы на переводе пленника под крыло другого офицера из вышестоящих, а то и вовсе в штаб разведки, чтоб наверняка. Но Нина была не только генералом, но и подругой, у которой всегда долг был превыше всего. Хотя, ее стоило бы проверить.       Эмоции - страшная штука, и человек, который умеет правильно на них играть, может очень круто повернуть ситуацию в свою сторону. Нельзя было исключать вероятности того, что Дмитрий манипулирует генералом, чтобы улучшить собственное положение. И он вполне мог оказаться достаточно профессиональным, чтобы показывать Северянской блеск в глазах и грамотно подбирать нужные слова. Оставался вопрос, настолько Нина способна противостоять собственным чувствам и обаянию пленника.       - А еще он - темноволосый голубоглазый мужчина, достаточно молодой и симпатичный, чтобы покорить твое неприступное сердце, - язвительно проговорила Бернита. Она подалась вперед. - Ты много сделала для родины, и тебе могут позволить оставить себе пленника. Скости ему срок, оформи запрет на выезд и надзор, и он станет твоей собачкой на привязи.       - Не неси чепухи! Он не какая-то "собачка", и держать его на привязи... - Нина хотела выглядеть расслабленной и отмахнуться от предложения, но сама поняла, что не смогла. Вместо равнодушия изнутри вырвалась агрессия, да такая яростная, что генералу пришлось заставить себя замолчать. Бернита хмыкнула.       - Даже так.       - Даже так, - Нина стиснула кулаки. - Все совсем плохо, я понимаю. Но долг всегда будет для меня превыше всего. Не предлагай мне то, чему не суждено сбыться. Я не стану просить помиловать врага.       Помиловать врага... Помиловать врага...       Но являлся ли Дмитрий врагом? Что-то в его поведении и манерах цепляло Берниту, заставляя вновь и вновь возвращаться к этому вопросу. Искренние чувства подруги тоже играли немаловажную роль, но их ценность не проглядывалась в вопросе о долге и процветании страны. Хорошо, что Нина сама это понимала.       Бернита глубоко вздохнула. Отправляясь во фронтовой штаб, она догадывалась, что едет не на курорт, но не представляла, сколько работы ее ожидает. Заранее содрогаясь от мысли о бесчисленных документах, которые придется перелопатить, правая рука начальника службы разведки старалась сконцентрировать внимание на то, что, если догадки верны, получится очень круто повернуть судьбу ее лучшей подруги.       - Тогда я сделаю это за тебя, - Бернита тепло улыбнулась. - Ты - моя лучшая подруга, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе.       Нина хотела отказаться, но понимала, что не сможет. Ее голова была забита только Димой, его словами, его голосом. И его обреченной нежностью, с которой он касался руки женщины.       Их последняя встреча оказалась слишком многосмысленной, и каждый из этих смыслов обещал перевернуть всю жизнь генерала. Северянская ненавидела такие моменты. Генерал не хотела ничего чувствовать и, будь ее воля, своими руками вырвала бы из своей груди глупое сердце, биение которого становилось слишком громким в присутствии Дмитрия.       Он почти восстановился после ранения, но все еще был под наблюдением врачей. По приказу генерала его переместили в еще более комфортабельную комнату поближе к личным покоям Северянской. После того, как презренный пленник грудью закрыл генерала от пули, отношение к Дмитрию среди солдат улучшилось, и даже те, кто раньше смотрели на него с ярко выраженной неприязнью, смирились с тем, что ему оказывают такие почести. Заслужил.       Восстановление Дмитрия шло тяжело. Сначала Нину обрадовало, что пуля прошла навылет, не задев жизненно важные органы, но вскоре у пленника началось заражение крови. Он был бледен и едва дышал, лекарства помогали плохо, скорее поддерживали жизнь в и без того тщедушном теле Дмитрия. Срочно понадобилось переливание, и, как назло, в запасах не было нужной крови.       Нина лично объявила вознаграждение тому, чья кровь подойдет важному информатору, и лично же с кривой ухмылкой переложила выделенные деньги с одной полки на другую. Пленнику подошла кровь генерала. Идеально подошла. И легендарный генерал Нина Северянская, не раздумывая, отдала столько, сколько потребовалось. Потом еще раз. И еще раз. Это все напоминало женщине глупый женский роман, только интимных сцен не хватало, зато драмы в самый раз.       Дмитрий выжил и вскоре пошел на поправку. Теперь в его жилах текла кровь генерала, и эта мысль не давала Нине покоя. Она гнала из головы мысль о том, что пленник стал ей ближе, чем кто бы то ни был. Идиотизм! Тупой идиотизм!       На пороге новых покоев Дмитрия Северянская оказалась только через полмесяца после того, как его перевели из больничного крыла. Генерал так сильно хотела увидеть своего драгоценного пленника, что боялась собственных чувств, и потому держалась на расстоянии так долго, как могла.       - Мой генерал, - Дмитрий заулыбался, когда Нина зашла к нему в комнату. Он отложил книгу в сторону и вскочил с кровати.       - Вольно, - с усмешкой на губах произнесла Северянская.       Они много говорили, а потом... Потом Дима вновь перешел на Си-1. Он говорил что-то о красоте и внутреннем свете, о собранности, строгости и нерастраченной нежности, которую видит в Северянской. А в конце пламенной речи сказал, что любит. Нина не знала, как отреагировать. Ее сердце билось слишком быстро и слишком громко, но голос разума кричал еще громче.       - Если ты действительно любишь меня, скажи, откуда ты знаешь Си-1, - сказала Нина. Долг оставался превыше всего. А потом... Дмитрий наверняка откажется, выдаст очередную порцию обещаний, и они смогут еще какое-то время пробыть вместе.       - Хорошо, - неожиданно согласился пленник.       Дмитрий улыбнулся, но эта улыбка показалась Северянской слишком печальной, отстраненной и нежной. Мужчина осторожно взял генерала за руку и прикоснулся к грубым пальцам губами. Они были сухими и шершавыми от многочисленных трещин, но очень мягкими и теплыми. Нина не стала отбирать у него свою руку, хоть и напряглась. Конечно, Дима это заметил и сам поспешил отойти.       - Я передам последнюю информацию, которой владею, вашим солдатам. Эта наводка поможет им раскрыть все мои тайны. Но взамен я попрошу у вас о еще одном одолжении.       - Тебе стало мало ужинов со мной? - Нина скрестила руки на груди. - И чего же ты хочешь?       Напряжение стало еще сильнее. За то, чтобы пленник раскрыл ей тайну знания языка Си-1, генерал была готова на многое, и Дмитрий, конечно, это понимал. Как и то, что, попроси он свободы, его дни были бы сочтены. Нина не стала бы возиться с пленником, который ставит подобные условия, а ее чувства всегда стояли на последнем месте в списке приоритетов. Нет, Северянская через слишком многое прошла, чтобы позволять вражескому снабженцу собой манипулировать.       С другой стороны, генерал хотела, чтобы он оступился. Тогда глупые эмоции прошли бы сами, исчезли, перестав угнетать душу. Нина бы с удовольствием освободилась от чувств, вернулась бы к самой себе.       - Отсрочки, - улыбка сползла с губ Димы. Он стал серьезен и собран. - После того, как ваши специалисты расшифруют найденные материалы, я попрошу вас дать мне еще две недели, перед тем, как вы исполните свой долг.       Перед глазами потемнело, а шум в ушах на короткое мгновение заглушил все остальные звуки. На секунду Нина осталась одна в темноте со своими страхами, а когда пришла в себя не спросила, но сказала:       - Ты готовишься к казни.       Дима вздрогнул. Он не смог отвести взгляд, и в нем читалось куда больше, чем хотелось. Нине внезапно стало холодно. Ощущение было такое, словно ледяной и промозглый февральский ветер поселился в сердце, и оно затрепетало, желая остыть, превратиться в бесчувственный кусок льда. Кожа покрылась мурашками.       - Вы как всегда проницательны, мой генерал.       Эти слова дались Дмитрию крайне сложно, слова будто застревали в глотке, а язык отказывался шевелиться. Это слышилось в каждом звуке. Почти невозмутимый снабженец чётко знал, на что идёт. Серая тень неизбежности лишила красок окружающий мир.       - Пусть будет по-твоему, - Нине понадобилась целая минута, чтобы прийти в себя и вернуть способность говорить. - Ты получишь отсрочку.       - Это большее, на что я мог рассчитывать, мой генерал. Благодарю вас.       - Я пришлю к тебе людей.       Нина кивнула, тяжело поднялась с кресла и направилась к выходу. В голове шумело, а в груди было невыносимо тяжело. Мысли навязчиво гудели, повторяя только одно: "Скоро все разрешится, и ты его потеряешь".       Как будто могло быть по-другому.