Хороший коп

      С улицы был слышен шум. Девушка шла мимо деревянных дверей, ведущих в паб, рядом с которым уютно покоилось несколько байков. Повсюду валялись пакеты и окурки, заботливо оставленные по всему переулку. Девушка сунула ключ в карман и огляделась. Ей почудилось, будто кто-то размазал блестящие густые чернила по кирпичным стенам, специально приглушил фонари, вокруг которых не было видно ни единого мотылька. Стальные пожарные лестницы были покрыты влагой и сияли в их свете. Она выдохнула и из ее губ, похожих на два прекрасных лепестка, выскочило облачко пара. Она поплотнее закуталась в свою косуху, подтягивая заледеневшими пальцами ремешки и всевозможные заклепки, попутно доставая из бокового кармана свою потертую зиппо. Выпустив еще одно облачко пара, она достала сигарету, затем откинула крышку зажигалки, — та отозвалась на ее действия веселыми искрами, — и затянулась. В ее серых глазах отразилась вывеска паба, он назывался «Семь дорог». Она затянулась еще раз, затем еще, пока сигарета не рассыпалась пеплом и его не унес промозглый осенний ветер. Щелкнув пальцами, она выкинула окурок на дырявый асфальт, затем покрутила мыском кожаных ботинок на толстой подошве, и погасила его окончательно.       Все это время рядом с пабом стоял охранник, он то и дело косился на девушку, явно не скрывая своего интереса к ее персоне. Она невесомо подошла к нему, кокетливо прикасаясь к своим длинным платиновым волосам, выделяющимся на фоне всей этой грязи. — Мисс, мне нужен ваш пропуск, — Незамедлительно выдал охранник. — Прошу, — Она достала из кармана на груди бумажку и двумя пальцами передала ее охраннику. — Большое спасибо, Элизабет Уайт. Прошу, проходите, — Он с неким благоговением открыл ей дверь, выпуская наружу спертый воздух бара. — Не стоило, Гарри. — Она приветливо ему улыбнулась, сделала шаг в направлении входа в паб, а он в ответ округлил глаза в недоумении. — А, еще кое-что, — Она вдруг остановилась на пороге и, не оборачиваясь на Гарри, добавила сухим голосом. — Больше никогда не называй мою фамилию. Справишься?       Элизабет пронзила мужчину стальным взглядом, тот шумно сглотнул и кивнул, давая понять, что все понял. — Умничка.       Она снова отвернулась, еле заметно махнув шелковистыми волосами, и прошла сквозь тяжелую деревянную дверь, которую все это время держали для нее. Перед ней предстал обычный паб с потертыми столами. Девушка без колебаний устремилась к главной стойке — все остальные места были заняты. Однако шум, который возможно было услышать даже с улицы, шел откуда-то из глубины. Как на подбор крупные мужчины, сидевшие внутри, тихо беседовали друг с другом до того как вошла девушка. Она насчитала их около двадцати, может больше. Большинство из них обратило свой взгляд на гостью, тихо наблюдая за ней. Пока Элизабет шла, она по привычке успела осмотреться и перевела свой взгляд куда-то в неосвещенный угол за стойкой, присаживаясь на высокий стул. — Добро пожаловать, мисс, — Отозвался старый бармен, едва заметно вскинув проглядывающие во мраке кустистые брови. Он стоял аккурат в самом темном месте, отчего его было крайне трудно заметить. — Вам налить что-нибудь?       Она кивнула. Присутствующие будто бы в ожидании затаили дыхание. — Да. У вас есть Fight club — no rules? — Немного ухмыльнувшись, ответила Элизабет. — Такой крепкий, чтобы гремело в ушах утром. — Сейчас сделаю, — Дедуля просиял, моментально покрываясь паутиной морщин, пока остальные пропустили пару смешков. — Классический или с перцем? — Я за неизменную классику.       Он будто бы в согласии кивнул и принялся что-то суетливо смешивать в шейкере. Повсюду потекли шепотки и почти каждый с ухмылкой проронил: «Своя». Охладив пиво, он виртуозно вылил все в высокий стакан и достал откуда-то маленькую рюмку. В нее он налил что-то покрепче, а затем, довольно мурлыча под нос строчки: «Brothers everywhere, raise your hands up in the air we’re warriors, warriors of the world», он выудил еще одну бутылку и уложил другой алкоголь аккуратным слоем сверху. Элизабет без слов снова достала зажигалку и положила ее на стойку. Приподняв рюмку, старый бармен нагрел ее своей потертой зажигалкой, а затем поставил оба стакана рядом с уже давно покоившейся на стойке металлической зиппо. — Уверен, ты знаешь, что с этим делать.       Ухмыльнувшись, она кивнула и, эффектно щелкнув зажигалкой, подожгла содержимое рюмки. — За вас, дядя, — Она подняла горящую рюмку и целиком опустила ее в пиво, а затем махом опрокинула стакан в себя. — Ну, теперь ты можешь проходить, — Он облокотился на стойку, указав большим пальцем в темноту позади себя. Именно оттуда шел шум. — Не хочешь сделать ставку? — Спасибо, но я воздержусь. Предпочитаю просто наблюдать. — Жаль, со ставками веселее…       Он потер шею и вздохнул. Элизабет проскользнула мимо него и толкнула очередную дверь. В нос ей ворвался запах сигаретного дыма, пота и крови. На трибунах сидели люди, болевшие за людей в октагоне, все они неистово кричали до потери голоса, рукоплескали и изображали удары руками. Вдруг раздался шлепок и вся аудитория взметнулась со своих мест в одобрительном гомоне. Элизабет, стоявшая у входа, перевела взгляд на арену, сплошь покрытую кровавыми ошметками. Один из бойцов мило прикорнул на настиле, а другой поднял кулак вверх, провозглашая свою победу. Судья торопливо подошел к лежащему, проверил пульс и убедился, что кровь, неумолимо льющаяся из носа бойца, не заблокирует дыхательные пути. Он жестом подозвал медиков, и те быстро унесли мужчину на носилках прочь с глаз шумной публики, не дожидаясь пока он очнется от нокаута. Элизабет еще раз втянула воздух подвального бойцовского клуба «Семь дорог», адреналин моментально заструился по жилам и ее посетило до боли знакомое чувство.       Элизабет поняла: наконец-то она снова дома.