The devil, he wins (fucked up over you)

Пит вспотел. В комнате жарко и влажно, и он чувствует струйку пота, стекающую по шее. Которая не принадлежит ему. Вот почему его так бесит, что этот опыт принес сплошное разочарование. Уже прошли недели с тех пор, как у него был полноценный выходной. Поэтому он долго принимал ванну, отмокая до тех пор, пока пальцы рук и ног не сморщатся, а пузырьки от пены для ванны исчезнут. Он натер волосы воском и уложил их, а затем отправился на поиски самой модной одежды, которую он привез с собой на территорию комплекса. Она с легкостью бы вызвала у окружающих волчий свист, работай он в совсем иной сфере. Но вместо этого, он чувствовал как его коллеги слишком долго задерживают свои взгляды на его оголенных участках тела. Стоило бросить на них свирепый взгляд из-под волос, в сочетании со своей солнечной улыбкой, что представляло собой завуалированную угрозу, как они тут же отворачивались, пряча легкий румянец на щеках. После чего Пит отправился бродить в район заполненный клубами. Он успел отшить первых нескольких мужчин, которые предложили угостить его выпивкой, наученный опытом, что обычно это были паршивые типы, которые только и делали, что болтали. В прошлом Пит уже совершил ошибку, отправившись с одним из таких домой. Еще одна причина, почему он так разочарован, заключалась в том, что человек, на которого Пит положил глаз спустя час проведенного времени, напоминал ему кое-кого. Мужчина растянулся у столика, недалеко от барной стойки, словно он хозяин этого места, положив руку на спинку кресла. С расстегнутой наполовину рубашкой и зачесанными назад волосами. А сейчас, он лежит на кровати с раздвинутыми ногами, а мужчина находящийся между ними толкается и целует шею, как будто пытается заняться с ним любовью. Его мысли рассеиваются, и как только это происходит, он почти слышит слишком знакомый голос в ухе, называющий его собакой или питомцем или, возможно, худшей (лучшейлучшейлучшей) из всех, шлюхой. Голос, который с тех пор источал вежливость, в то время как улыбки были своего рода поддразниванием, вызванным точным знанием о чужих маленьких наклонностях. И, честно говоря, это было к лучшему, потому что Пит не хочет думать о последствиях, с которыми он столкнется, если Кхун Кинн или Кхун Корн узнают, что он не только переспал с Вегасом, но и отказался от своей миссии ради него, даже если миссия на тот момент уже пошла ко дну. После всего произошедшего, когда Пит утром вернулся домой... Было почти унизительно сообщать Кхуну Кинну, что он не смог получить какой-нибудь важной информации, пока тот осматривал его шею и часть груди, что не была прикрыта пиджаком, почти с медицинской заботой. Все это время, пока Пит думал о том, чтобы нажать на эти синяки собственными пальцами, жар постепенно пытался выбраться из-под его кожи. К счастью для Пита, прежде чем Кхун Кинн смог задать еще какие-либо вопросы, ему позвонил Кхун Корн, и Пита отпустили на целый день, чтобы он освежился и присоединился к Арму и Полу в комнатах Кхун Танкхуна. И все же, когда Пит стоял в душе, мысля о пальцах, прижимающихся к синякам, оставленными Вегасом, жар поднялся к его щекам, наполняя его чувством неправильности. Он получал удовольствие, вспоминая, как провел ночь, как хорошо его оттрахали, что аж дрожь пробежала по всему телу лишь от одной мысли. А потом, вернувшись из душа, Пит прижимается к Кхун Танхуну с одной стороны, положив руку на другую сторону безвкусного дивана, смотрел дораму, название которой даже не потрудился запомнить – через некоторое время все дорамы смешались воедино, особенно учитывая склонность Кхун Танхуна к романтике и драме. Итак, Пит не обращал на это внимания, лишь думая о синяках на своей коже и боли, но затем Кхун Танкхун издал рвотный звук, за которым немедленно последовал пронзительный визг, и у Пита сработали инстинкты, рука потянулась к пистолету, хотя проникнуть в комплекс и совершить долгий путь до комнат Кхун Танхуна было наименее вероятно. И стоило мозгу Пита вновь нормально функционировать, в глаза бросилась сцена, разыгравшаяся на экране. Он почувствовал, как душа покидает его, потому что, какой бы драмой это ни было, Пит был уверен, что это не совсем обычный выбор Кхун Танхуна. На огромном экране прямо перед его глазами шла сцена, где мужчина удерживал женщину в постели. Пит почувствовал, как у него пересохло во рту, несмотря на болтовню Кхун Танкхуна. Питу потребовалось мгновение, чтобы скинуть с себя всю рассеянность и снова улыбнуться, в ответ, когда господин спросил их мнение. Было кристально ясно, что они должны были согласиться с ним, но Пит никогда, хоть за тысячу лет не признается, что поддерживает такое, ведь всего несколько часов назад его самого так же держали, и даже надели наручники. Вместо этого он изобразил снисходительную улыбку и покачал головой, когда Кхун Танкхун посмотрел на него – он не был уверен, что сможет выразить отрицание словами – но его тело чувствовало дискомфорт. Если его сейчас ткнут слишком сильно, появятся маленькие трещинки, а затем он просто разлетится на мелкие кусочки, как та бабушкина фарфоровая чашка, что он разбил в детстве. Потом он сидел в своей комнате, уставившись в пустую стену, его мысли неслись галопом, видит бог, Кхун Танхун был прав, это было отвратительно, не так ли? У Пита в прошлом был отличный секс, и ему не нужны были какие-то причудливые цепи, чтобы заниматься хорошим сексом. Он знал это. И вот, Пит ушел. Снова и снова, всякий раз, когда у него выпадал хотя бы один свободный вечер, что случалось не так часто, как ему бы хотелось. Но все это было так... так печально. Он продолжает выходить, наряжаться, прихорашиваться, но в очередной раз разочаровывается, независимо от того, выберет ли он первого парня, который подошел к нему за ночь, или выслеживает свою жертву полночи. Ему хочется кому-нибудь врезать. А потом над ним раздается стон, пока бедра мужчины все еще двигаются в нем. И о черт, Пит не понял, что был все это время полностью в отключке, но теперь, когда дело сделано, он просто хочет, чтобы мужчина встал с него, и Пит наконец смог бы свалить домой и поспать. Он удивлен, что его член все еще твердый, но когда мужчина выходит из него и обхватывает его рукой, Пит чувствует, как его охватывает чувство разочарования. Руки у мужчины мягкие, его прикосновения свободные и легкие, и требуется всего пара ударов, прежде чем Пит отбрасывает их и выползает из кровати. Его задница липкая от смазки, и он морщится от этого ощущения, когда находит свою одежду и надевает ее на себя. Мужчина, не пытается заговорить с ним и спросить, увидит ли он Пита снова, и Пит думает, что он, должно быть, излучает слишком много недовольства для того, кого только что трахнули. Похоже, по логике парня, он должен быть на седьмом небе от счастья. Питу хочется зарычать от разочарования. А потом, когда он одевается и поворачивается, чтобы объявить, что уходит, он понимает, что причина, по которой мужчина молчит, заключается в том, что он мертвецки спит, растянувшись поперек кровати, и Пит действительно рычит от разочарования и обязательно хлопает дверью так сильно, как только может, когда уходит. Позже он лежит в постели, после душа, где смыл всю липкость и стер чужое прикосновение со своей кожи, растягивает себя нежно, медленно, как это сделал бы внимательный любовник. Но даже когда он нажимает пальцами на свою простату и удовольствие пронзает его насквозь, это не вызывает того самого зуда. И он понимает, что по его щекам катятся настоящие слезы, и, боже, ему хочется рвать на себе волосы и кричать так громко, что он разбудит даже Кхун Танхуна, который невероятно крепко спит. Смирившись, он засовывает в себя четыре пальца и подносит руку к горлу, ощущая призрачное касание артерий, где синяки давно поблекли. А потом его накрывает будто лавиной, он сильнее сжимает руку на шее, быстрее толкается в своей заднице, а потом, к своему смущению, кажется, ему требуется меньше минуты, чтобы сжать собственные пальцы внутри и кончить. После всего этого ему трудно смотреть себе в глаза, пока он моет руки. - - - - - - - - - - - - И, несмотря на все это, за неимением лучшего, ему ничего не остается, как снова пойти куда-нибудь, получив свободный вечер, который, к сожалению, будет только через неделю. Долгая неделя, которая дала ему новую надежду на то, что, возможно, на этот раз ему повезет. Он делает макияж так, как показал ему стилист после нескольких часов просьб и убеждений, надевает топ, в котором, он уверен, больше бретелек, чем настоящей ткани, и свои лучшие джинсы, которые, как он знает, демонстрируют его талию и задницу одновременно, и уходит. И он действительно считает себя счастливчиком, потому что не успевает еще выпить свой первый бокал, как к нему сразу подходит парень. И парень симпатичный. Его волосы выкрашены в нелепый голубой цвет, который каким-то образом только играет ему на руку, а широкая грудь и жемчужно-белая улыбка демонстрируют ровные зубы. Это почти раздражает, что он выглядит как модель с обложки, но его глаза, когда он оглядывает Пита с ног до головы, темнеют. Несмотря на все это, он остается вежливым, и Пит подумывает о том, чтобы дать ему шанс. Парень не называет имени, и Пит рад, потому что знает, что, скорее всего, все равно забыл бы его к концу вечера. Он чувствует себя счастливым, поэтому позволяет мужчине подойти ближе и обнять его за талию. Кожа мужчины на его собственной такая теплая, и Пит правда чувствует себя прекрасно. А потом возникает странное ощущение, когда он переводит взгляд на вход в клуб, как будто в трансе, словно он ничего не может с собой поделать, и не может точно определить причину, но это становится очевидным, как только его взгляд останавливается на дверном проеме, потому что там, прямо у знака "выход", выделяющийся из толпы и темноты клуба в своем полностью белом наряде, наблюдающий за ним, стоит не кто иной, как Вегас, блядь Терапаньякун. Пит чувствует, как у него встают дыбом волосы, и почти обнажает зубы, но потом берет себя в руки и посылает свою солнечную улыбку телохранителя, надеясь, что если Вегас увидит это, то придет в бешенство, и поворачивает голову обратно к безымянному незнакомцу, стреляя в него самой кокетливой улыбкой, на которую он способен. Чувствуя взгляд, что сверлит его затылок, кладет руку на предплечье мужчины, заставляя верхнюю часть рубашки соскользнуть с плеча, наклоняет голову и шепчет «Ну что, хочешь пойти потанцевать?» - - - - - - - - - - - - Танцевать в толпе, где тебя толкают каждые 5 секунд, не то развлечение, на которое Пит рассчитывал. Он едва успевает станцевать на танцполе пару песен, как его уже уводят в полутемный коридор, ведущий к туалетам, а затем прижимают к стене так внезапно, что он чуть ли не прикусывает язык от удивления. Губы с грубой силой прижимаются к его собственным, почти до синяков, и да, это хорошо, Питу нравится. Мужчина кладет руки на его талию, слегка неуверенно, и Пит просто кладет свои поверх них, заставляя его держаться крепче, и парень слушается. Его большие пальцы поглаживают бока Пита, и да, ему действительно нравится. А потом мужчина опускает нос, прижимаясь к его шее, и Пит откидывает голову назад, и это действительно приятно, у Пита от этого почти кружится голова. Этот ход мыслей грубо прерывается тем, что мужчина внезапно исчезает, раздается глухой удар, и Пит приходит в замешательство. Он открывает глаза, и ощетинивается, потому что мужчина теперь прижат к стене рядом с Питом, а на нем Вегас. Он задается вопросом, играет ли Вегас в какую-то сложную игру, в которой он забирает домой парня, которого Пит нашел себе, но затем в коридоре вспыхивает стробоскоп, и у шеи бедолаги что-то блеснуло. Это был нож. Вегас подставил нож к горлу паренька, в коридоре сомнительного клуба, где пахнет блевотиной и несвежим пивом. Пит чувствует себя в шаге от того, чтобы разразиться истерическим смехом, но затем незнакомец издает звук, и Вегас прижимается к нему сильнее, и, черт возьми, Пит должен что-то сделать. - Какого черта ты делаешь? - он удивлен тем, как возмущенно звучит его голос, и незнакомец смотрит на него с паникой в глазах, но Вегас не отводит взгляда от своей жертвы, чтобы та не попыталась убежать, - Вегас, я с тобой разговариваю, какого хрена? И когда только инстинкт самосохранения Пита, решил покинуть помещение? Вегас поворачивает голову и встречается с ним взглядом, и на его губах появляется дикая улыбка. И о, черт, эта улыбка высвобождает в нем что-то, что он пытался спрятать за стенами, которые выстраивал долгие годы, чертовыми стенами, что рухнули несколько недель назад. И все же, Пит не отводит взгляда, как и Вегас. Этот напряженный зрительный контакт поглощает жаром, который Пит чувствует на своей коже. Он пытается осознать что поспособствовало этому, танцы, короткий сеанс поцелуев, или это все Вегас. Он не осмеливается выбрать правильное решение, боясь, что ему не понравится то, к чему оно приведет. - Итак, как же неподобающе, питомец. Я думал, тебя научили правильному поведению, - голос Вегаса срывается при слове "питомец", и Пит возвращается к той ночи, что была несколько недель назад. Он хочет тряхнуть головой, чтобы избавиться от воспоминаний, но Вегас, видит его насквозь, поэтому он просто сжимает кулаки. Губы мафиози растягиваются в самодовольной ухмылке, и, боже. Да пошел он. - Я не понимаю, какое это имеет отношение к делу, учитывая, что я, очевидно, нахожусь здесь в свободное время, - растягивает Пит, и он прекрасно знает, что играет с огнем. Он хочет посмотреть, сколько времени пройдет, прежде чем он неизбежно обожжется. - Ты что, уже забыл, что я не делюсь, питомец, - говорит Вегас, и его голос ровный, его глаза все еще не отрываются от Пита. Парень выбирает этот неудачный момент, чтобы пискнуть и дернуться, в попытке сбросить Вегаса с себя и убежать. Глаза Терапаньякуна снова возвращаются на него, словно наблюдают за добычей, и Пит чувствует недовольство, ревущее в его груди, от того, что тот отворачивается и смотрит на кого-то еще с такой интенсивностью. А затем тело парня замирает, и запах мочи наполняет и без того вонючий коридор, но взгляд Пита прикован к шее, потому что Вегас уже успел пустить тому кровь. И блядь, блядь, блядь, у Пита голова идет кругом от всего этого, а потом будто набивается ватой. Прежде чем успевает осознать, что делает, он хватает руку Вегаса, что сжимала нож, и вкладывает в это всю свою силу, когда тянет мужчину к себе лицом. В следующий миг он слепо прижимается губами к губам мужчины, прекрасно понимая, что все это происходит, только потому, что старший наследник младшей семьи позволяет ему это из своей прихоти. На секунду становится ужасно тихо, а потом Пит чувствует, как губы Вегаса растягиваются в улыбке. Свободная от ножа рука пробегает по ключицам, шее, щеке, а затем сильно сжимается в волосах и притягивает Пита ближе. А затем вторая рука перемещается к коже Пита, там, где заканчивается топ. Холодное касание стали, и Пит замирает ровно на секунду, прежде чем задохнуться и тут же растаять. И это всего лишь от простого поцелуя. Телохранитель уже чувствует, как член с интересом шевелится в джинсах. Неужели он и вправду думал, что незнакомца будет достаточно. Как он мог быть настолько глупым, чтобы решить, будто обычный трах устранит этот зуд. Он прекрасно знал все это время, что только Вегас когда-либо мог утолить его потребности. Тело Пита пробуждается от малейшего прикосновения Терапаньякуна — все это те доказательства, которые ему были нужны. Они оба с Вегасом знают это. А затем его резко вырывают из мыслей зубы, впивающиеся в кожу между шеей и плечом, и дрожь, проходящая по телу, толкает его вперед, ближе к лезвию, прижатому к его коже, а затем возникает резкая боль, и он чувствует, как течет кровь из неглубокого пореза. - Вегас, Вегас, Вегас, - его разум уже затуманен, и он не может достаточно сосредоточиться, чтобы произнести больше слов. Таких как «давай свалим отсюда» или «этот парень все еще здесь», но Вегас понимает. Пит начинает подозревать, что он читает его как открытую книгу. Как это вообще возможно, ведь он постоянно возводит новые стены между собой и миром, которому не хочет показывать себя настоящего. Вегас отрывается от Пита с шипением, как будто ему больно это делать, и смотрит вниз, а затем проводит большим пальцем по порезу, и Пит горит, и огонь теперь и снаружи, и внутри. А потом Вегас подносит большой палец к губам и облизывает его, и Пит чувствует себя несчастным, и рыдания, которые вырываются из него, сотрясают все его тело. Но Вегас уже отворачивается и подходит ближе к парню, который свернулся калачиком на полу в луже собственной мочи, все еще дрожа. Вегас не был нежным, ни в сексе, ни в жизни. Его хватка за волосы мужчины выглядит особенно болезненной. Даже у Пита покалывает кожу головы, когда он смотрит на это, но он совсем не испытывает сочувствие, пока парня тащат по стене за волосы. - Тебе повезло, что сегодня я в хорошем настроении. А теперь проваливай. Команда короткая, но действенная, потому что, когда Вегас отпускает волосы мужчины, он чуть ли не спотыкается в спешке, чтобы убежать от них. Пока Вегас вытирает свой нож о рукав с небрежным видом, мозг Пита приходит в норму и он поражается тому, насколько нелепа ситуация. Он пришел сюда специально, чтобы убежать от этого человека, и все же каким-то образом он снова здесь, и огонь в его теле становится ледяным от его ярости. - Какого хуя, Вегас? Что ты, блядь, делаешь? Сквозь вспышки разноцветного клубного света Пит видит, как Вегас поднимает бровь, покрутив нож, а затем убирает его, и да, это хорошо, это безопасно, рассуждает Пит сам с собой, несмотря на слишком знакомое чувство разочарования в животе. - Я ведь уже сказал тебе, питомец. Я не делюсь тем, что принадлежит мне, - это отвлекает Пита от разочарования, которое быстро поглощается всеохватывающей яростью. - Я не твой, и если ты думаешь, что наш секс изменит это, подумай еще раз. Не помню чтобы ты как-то проявил себя в течении прошедших нескольких недель. Пит клянется сам себе, что это не личное, и дело даже не в его чувствах. Не то чтобы он ожидал, что Вегас толкнет его в пустую комнату или даже просто к стене, когда переступит порог главного семейного комплекса в первую неделю после того, как они занимались сексом, пока синяки на его шее, запястьях, бедрах, все еще были темно-фиолетовыми. Он понимал, что не было смысла надеяться на что-либо, и все же, с каждым посещением Вегаса он ждал чего-то подобного, от чего чувствовал себя очень глупо. Но сейчас, Вегас улыбается, широко и дико, и Питу хочется ударить его, а потом поцелуем стереть кровь. Но в большей степени избить. По крайней мере, так он говорит сам себе. - О, неужели мой питомец почувствовал себя брошенным? Не к кому было пойти, чтобы тебя поставили на место, не так ли? - Вегас замолкает, и Пит не знает, что он чувствует, когда у него самого в груди бушует водоворот эмоций, ни одну из которых он не может назвать или даже отделить от остальных, - Но потом ты решил пытаться найти кого-то, не так ли? Какой у меня умный питомец, посмел думать сам, думать, что кому-то другому позволено прикасаться к нему. На самом деле, ты же понимал, что просто разочаруешься, ведь никто из них не сможет трахнуть тебя так, как я. И Пит с испугом осознает, что Вегас следил за ним. Достаточно, чтобы знать, что он ходил домой к нескольким парням. Возможно, даже следил каждый вечер, когда Пит выходил из дома. И, о, разве это не любопытно? - И-и-и? Говоришь все это, но меня все же трахнули. Следил за мной? Наблюдал, как я иду домой с кем-то, но не с тобой? И что потом? Нашел себе какого-нибудь жалкого мальчишку по найму, чтобы трахнуться? - Пит смеется, хотя звучит слабовато. Но это действует на Вегаса, потому что на него резко набросились и прижали к стене, в нескольких шагах от того места, где парень, который осмелился прикоснуться к нему, обмочился от прикосновения ножа. Жалкий. - О, питомец, тебе следовало бы знать лучше. Ты мой, и я заставлю любого, кто прикоснется к тебе, пожалеть настолько, что он этого никогда больше не сделает. Раздавлю им глаза за то, что они осмелились взглянуть на то, что принадлежит мне, отрежу их бесполезные члены и заставлю подавиться ими, - он останавливается, смотрит на Пита, о чем-то размышляет. И у Пита пересыхает в горле, а в голове мелькает истерическая мысль «просто трахни меня». Это так горячо, но он никогда в этом не признается. Он стоит и понимает, что уже проиграл эту битву. Он словно наблюдает за собственным телом откуда-то сверху, когда его рука тянется и хватает за лацкан пиджака Вегаса и притягивает его ближе. Тело оживает, когда они снова прижимаются друг к другу, но Вегас не позволяет Питу поцеловать его, и всхлип, который издает Пит, исходит откуда-то из глубины его души. - Я хочу, чтобы ты сказал это, питомец. Хочу, чтобы ты сказал, что принадлежишь мне, а потом отвезу тебя домой и дам тебе то, чего, я знаю, ты жаждал с той самой ночи. Пит чувствует, как его тело сотрясается, разрываясь между жаждой и голодом, которые, кажется, поджигают его внутренности, сжигая его органы, пока не останется только Вегас. И гордостью, от которой он не уверен, что готов отказаться, добровольно опустившись до того, чтобы быть чьей-то собственностью, особенно такого человека, как Вегас, который, похоже, из тех людей, что выбрасывают свои игрушки, когда они им надоедают. Проходит целая минута напряженной тишины, и Питу кажется, что он видит вспышки неуверенности в глазах Вегаса всего на секунду, а затем принимает решение. К черту все это. - Я твой. Твой питомец. Ухмылка Вегаса остра, как лезвие ножа, который он где-то спрятал. Он оставляет на губах Пита болезненный поцелуй, заставляя его стонать, заставляя его губу снова кровоточить, открывая старый порез, и Пит чувствует, что это очень символично. А потом Вегас снова далеко, его рука обнимает обнаженную талию Пита, и там, где раньше рука другого парня на его коже ощущалась нежной и приятной, эта ощущается как заявление, как клеймо, и Пит влезает.