The devil, he wins (fucked up over you)

Пит оказывается в доме младшей семьи, и знает, если кто скажет Кхун Кинну о его пребывании здесь, в первый раз это можно будет как-то замять, но уже во второй раз... Это было опасно. И все же он вновь позволяет вести себя по тем же широким, темным коридорам. На этот раз охранники не дрогнули завидев его, Пит замечает, что они все еще крепко сжимают оружие, напрягаясь всем телом, готовые в любую секунду двинуться, чтобы выстрелить Питу в голову, если он окажется угрозой. Пит здесь совсем не для этого, но ему интересно, что бы они сделали, если бы он поставил их молодого хозяина на линию огня. Не то чтобы Вегас позволил бы себя так поймать, но иногда забавно задаваться подобными вопросами. Но затем они входят в коридор, который состоит исключительно из комнат Вегаса, и Пит перестает думать, вместо этого его почти отбрасывает назад во времени, и он краснеет от осознания того, как хорошо он помнит каждую деталь той ночи. Только по сравнению с той ночью, теперь Вегас, кажется, пульсирует аж в самой его коже. А затем, прежде чем Пит успевает понять, что это значит, его прижимают к одной из закрытых дверей. Панели неприятно давят на спину, и вскоре руки Вегаса уже блуждают по его телу, губы скользят по его шее, нос упирается за ухо. И если бы Пит не знал его, он бы сказал, что Вегас вдыхает его, избавляясь от мысли, что другие мужчины прикасаются к нему. После он отстраняется, и его глаза такие темные, но Пит опускает взгляд на пятно его собственной крови на рукаве, и когда он снова встречается со взглядом Терапаньякуна, ему кажется, что он выглядит таким же сумасшедшим, как и Вегас. Они стоят там в тишине всего мгновение, как будто впервые по-настоящему смотрят друг на друга, и Пит умер бы, если бы знал, что сейчас происходит в голове Вегаса. Или бы даже убил чтобы узнать это. Они, наконец, врезаются друг в друга, Пит морщится от того, что их зубы сталкиваются, когда они оба устремляются вперед друг к другу, но затем зубы Вегаса впиваются в его нижнюю губу, прокусывая ее как в новых, так и в старых местах, заставляя Пита ахнуть. А затем язык Вегаса оказывается у него во рту и это кажется каким-то грязным, от этого у Пита кружится голова, несмотря на то, что он уже сделал так много грязных вещей с Вегасом. Этот мужчина уже столько всего с ним сделал. И все же именно язык у него во рту, бегающий за зубами, прижимающийся к его собственному языку и щекам, небу, каким-то образом лишает Пита дара речи и все равно заставляет пылать. Он видит свои собственные руки, но не чувствует их, сжимает пиджак Вегаса и толкается вперед, падая вслепую через дверь, которая, как он отчаянно надеется, ведет в спальню, а не в кабинет, или личную комнату пыток, или куда-нибудь еще более нелепое, что может быть за другими дверями в этом коридоре. Хотя что-то первобытное, находящееся глубоко внутри него, дрожит при мысли о том, что он случайно окажется в одной из этих комнат. Его накрывает извращенный прилив удовольствия от мысли, что Вегас мог бы трахнуть его на столе, а затем заключать деловые сделки за тем же столом, думая о том, каково это - трахать Пита на нем. Но у телохранителя нет такой власти над Вегасом, и он полагает, что ему повезло, потому что они действительно оказываются в спальне, и запах в комнате, заставляет образы той ночи мелькать перед глазами. Он быстро отворачивается от того места, где, как он знает, находится зеркало, при этом еще больше вжимается в Вегаса. Мужчина вырвался из его хватки и теперь улыбается, он похож на дьявола, одетого во все белое, ложный образ невинности, но с пятном крови на рукаве и глазами, в которых, кажется, горит огонь, который никогда не перестанет сжигать Пита полностью. А потом лицо Пита убаюкивают, и так легко упасть вперед, в руки Вегаса, которые ловят его и держат так, как ему хочется. Мужчина прижимается к нему вплотную, а затем целует его, утыкается носом в шею, кусает. - Глупый маленький питомец, думает, что может выходить на улицу и позволять другим людям прикасаться к нему. Я должен быть уверен, что ты всегда покрыт моими метками, чтобы не было никаких сомнений в том, кому ты принадлежишь, - голос Вегаса переходит в шипение, и Пит дрожит. - Гребанный мудак, надо было подумать об этом до того, как я вышел на улицу и заставил других мужиков трахать меня. Тогда бы ты не позволил им прикоснуться ко мне, но, похоже, ты упустил этот шанс, - колени Пита подгибаются, а дыхание Вегаса согревает его шею, но он не собирается просто так сдаваться, когда Вегас неделями откровенно игнорировал его, а теперь вел себя так, будто у него есть какое-то право претендовать на него, - Всегда найдется кто-то, кто захочет попробовать, и я воспользуюсь своим шансом. Вегас рычит, и Пит чувствует, как его ногти впиваются ему в талию, и он ухмыляется, наслаждаясь острыми ощущениями извращенного удовольствия от того, что выводит Вегаса из себя. - Ты так уверен в себе, питомец, и все же мы оба знаем, какими посредственными были все мужчины, которые прикасались к тебе. Но если ты хочешь выставить себя шлюхой перед ними, без проблем, не стесняйся, можешь свалить сейчас и пойти поискать кого-нибудь, кто тебя трахнет, - голос Вегаса приторно-сладкий, и он отстраняется от Пита, оставляя полумесяцы там, где ногти Вегаса впились в его кожу, и внутренний зуд. Пит на долю секунды действительно подумывает уехать, просто назло Вегасу, просто чтобы показать, что ему это не нужно, но дело в том, что ему это нужно. Он знает, что хочет, и у него есть смутное подозрение, что Вегас тоже хочет. И все же, когда он принимает решение и наклоняется вперед, всем телом пытаясь упасть на Вегаса, словно сама гравитация притягивает его, чужая рука останавливает, опустившись на плечо и крепко сдерживая, а это неправильно. Пит чувствует, что-то неладное, от того, что его остановили. Это что-то поселяется глубоко в его костях, и всхлип вырывается из него, и, боже, он никогда не поймет, как Вегас может заставить его издавать все эти звуки, о которых он даже не подозревал. - Не так быстро, питомец, - и Пит в замешательстве, но он также знает, что чего бы Вегас ни попросил, скорее всего, он согласится на это. Тем не менее, его замешательство, должно быть, ясно читается на его лице, потому что улыбка Вегаса становится еще шире, и он поднимает руку, чтобы провести пальцем вверх и вниз по шее, нежно поддразнивая его, - Я не пускаю шлюх в свою постель просто так. Покажи мне, что ты этого хочешь. Каким хорошим ты можешь быть, - а затем Пита толкают на колени, прежде чем слова доходят до него. Но когда он наконец все понимает, его лицо краснеет, а жар в животе становится еще более обжигающим. Вегас расстегивает ремень и спускает брюки, его член оказывается прямо перед лицом, и от его вида у Пита снова пересыхает во рту. Он все еще мягкий, но Пит может работать с этим, обхватывает рукой основание и даже мягкий, Вегас большой. Больше, чем все парни, которым Пит позволил забрать себя домой за последние недели. Больше, чем все, что он получал за последнее время, потому что он так и не смог разобраться сам в себе, не смог уделить время собственному телу, как бы сильно он этого ни хотел, особенно после унылых ночей. Пит смотрит вверх, вверх, вверх и встречается взглядом с Вегасом, который пристально смотрит на него, а затем прижимается губами к основанию члена. Он поддерживает зрительный контакт, когда двигает языком. Стоит ему пробежать им по головке, и даже попытаться подразнить, само ощущение, запах и вкус заставляют его губы приоткрыться в стоне, и ему удается подавить его, выдавая за вздох. В прошлый раз, когда они это сделали, Вегас сам трахнул его в рот, и Пит просто парил где-то высоко, чувствую безумное блаженство. Но сейчас мужчина невыносимо неподвижен, как статуя, просто наблюдет. Пит полагает, что это его задача - проявить себя, и он встает на дыбы, принимая вызов. Он открывает рот, целует по всей длине, оставляя небрежные касания на коже, не обращая внимания на ниточки слюны, которые оставляет после себя, а затем поцелуями возвращается обратно, к самой головке, прежде чем обхватить ее губами и пососать. Он одновременно чувствует и видит, как член Вегаса дергается и начинает становиться тверже, наполняя рот Пита. Есть что-то такое в ощущении, как кто-то становится твердым у тебя во рту. Это возбуждает Пита. Все еще держа руку вокруг основания, он опускается ниже, дыша через нос и стараясь не слишком погружаться в ощущения, но вкус, запах, наличие самого члена Вегаса на своем языке, который становится твердым, спуская каплю предэякулята по языку, заставляет его всего возбуждаться. Он прекрасно понимает, что уже достиг предела своего комфорта, но все равно продолжает насаживаться, потому что хочет доказать, что справится. Он ведет себя хорошо, чтобы потом его хорошенько трахнули. Эта мысль заставляет его вздрогнуть, и он насаживается еще на сантиметр, дыша через нос, заставляя горло расслабиться, несмотря на то, что его тело восстает против вторжения. А затем член достигает задней стенки его горла, и Пит стонет. Он не издает много звуков, но вибрация от этого заставляет член у него во рту, наконец-то, достичь полной твердости и выпустить еще немного предэякулята в глотку. И единственное, о чем сожалеет Пит, это то, что он не может попробовать его на вкус. Но он справится с этим. Он отстраняется, совсем чуть-чуть, позволяя головке все еще оставаться на его языке, достаточно, чтобы он мог попробовать каждую каплю Вегаса, а после приступает к работе. Он сосет, облизывает, водит языком по кругу и засовывает его в щель, и он чувствует, как слюна стекает по его подбородку, неудобно, почти больно от того, что его губы широко растянуты, но ему все равно. Он ослабляет хватку на основании члена, а затем снова опускается вниз, вниз до того момента, когда у него начинает срабатывать рвотный рефлекс, до того момента, когда он чувствует, как головка члена ударяется о заднюю стенку его горла, пока его нос не утыкается в жесткие волосы на лобке. Запах Вегаса атакует его обоняние. На данный момент Пит думает, что мог бы счастливо провести здесь остаток своей жизни. Ходить повсюду с Вегасом, готовым проглотить его член в любое время, когда тот пожелает, неважно, сидит ли он на совещании или занимается бумажной работой. Эта мысль заставляет его качать бедрами вперед, несмотря на то, что там нет ничего, на что можно было бы опереться, и он скулит. Через несколько секунд ему все же приходится остановиться, и когда он поднимает глаза, Вегас выглядит уже менее неподвижным и собранным, как статуя, и Пита раздувает от гордости. Вегас размытый, и Питу требуется некоторое время, чтобы понять, что это потому, что в его глазах стоят слезы и текут по щекам, и он, должно быть, измазан в дорогом макияже, но ему уже все равно. Он глотает и причмокивает члена Вегаса, и, боже, он просто хочет, чтобы этот мужчина двигался, хочет, чтобы он трахнул его в рот, не оставляя Питу выбора, кроме как принять все, оставляя Пита с разбитым на утро голосом. Он нервничает, потому что теперь, когда он осознает, чего хочет, в чем нуждается, но не получает - просто пытка. Он снова смотрит на Вегаса сквозь ресницы, но тот лишь хмыкает, не вызывая сочувствия, и проводит большим пальцем по щеке Пита, вытирая слезу. - Разве я сказал, что ты можешь остановиться? Продолжай, питомец. И Пит продолжает. Через некоторое время он теряет себя, все его чувства сосредоточены на Вегасе, на его запахе, вкусе, текстуре. Он и сам уже болезненно твердый, но почему-то мысль о том, чтобы прижать собственную руку к своему члену, застрявшему в обтягивающих джинсах, просто возмутительна. И, боже, он все еще в джинсах. Пит задается вопросом, как это возможно - чувствовать себя таким голым, будучи полностью одетым. Он нуждается, а Вегас пока, похоже, не впечатлен, пока Пит делает все возможное. Он позволяет себе задыхаться, плакать и пускать слюни. Слезы смешиваются с этой слюной, когда они стекают по его лицу, а потом падают на пол прямо перед ним, где он стоит на коленях. Он вдавливает язык в щель и играется с тяжелыми висячими яйцами Вегаса. И будь он хоть чуточку трезвомыслящим, то понял, что Вегас не так уж безразличен, как хочет казаться. Но Вегас повсюду. Он не может думать дальше его запаха, его вкуса, и шума собственного чавканья. Все это заставляет его живот скручиваться еще сильнее, чувствовать еще большее головокружение. А потом, Вегас стал говорить. - Боже, только посмотри на себя, такая шлюха. Готовая на все, чтобы ее трахнули. - Твое горло так хорошо принимает мой член. Я должен держать тебя на нем вечно, чтобы все видели, какой ты хороший маленький питомец. - Как я вижу, единственное, в чем были хороши все эти бесполезные парни, - это тренировать твою хорошенькую глотку. - Черт возьми, Пит, ты так отчаянно нуждаешься в этом, не так ли? Просто хочешь, чтобы тебя хорошенько трахнули, правда? И дело в том, что Пит не осознает этих слов, но что-то в этом есть, потому что он начинает возбуждаться еще больше. И вот Вегас, наконец, начинает двигать бедрами, запустив руку в волосы Пита, крепко держа его, заставляя принять все так, как Вегас решил ему дать, и Пит чувствует, как тревожное чувство в затылке наконец-то проходит. Он физически ощущает, как его лицо расслабляется, хотя слезы все еще текут по щекам. А потом Вегас вдавливается до упора и замирает, его член дергается во рту, и требуется секунда, чтобы осознать, что он кончает прямо в горло, и Пит плачет вокруг члена, заставляя его снова дергаться. Затем Вегас выходит, и телохранитель чувствует волну паники, которая утихает только тогда, когда Вегас успокаивает его, проводя пальцами в кольцах по волосам Пита. Мужчина успокаивается, но все так же тверд, и одержим потребностью почувствовать Вегаса в себе, чтобы Вегас трахнул его как можно сильнее, пометил его, завладел им, и удержал его. И вот, он пытается подняться, но чья-то рука падает на его плечо, удерживая на месте, и Пит теряется. Он смотрит на Вегаса, у которого действительно хватает наглости строить ангельское выражение лица, выглядя почти невинно в своем белом костюме, несмотря на то, что его член все еще торчит из брюк. - О, питомец. Ты устроил беспорядок. И теперь Пит в еще большей растерянности, потому что он не кончил и не понимает, он ведь был хорошим, он делал то, что просил Вегас. Но затем он следует за взглядом Вегаса вниз, вниз, вниз, а на деревянном полу собралась небольшая лужица его слюны, и Пит краснеет, потому что, конечно же... Вегас же не думает, что он это сделает… - Убери это. Он не отводит взгляда от Вегаса и не двигается, напряжение растягивается между ними, приказ и выражение лица Вегаса вызывают у Пита головокружение, головокружение от желания. И он чувствует, что должен бы отказаться. Должен встать, сохранить то достоинство, которое у него осталось, и уйти, сделав вид, что ничего этого никогда не было. И то, как Вегас наблюдает за ним, говорит, что ему позволят это сделать, если, конечно, это будет слишком для Пита. Но это не так. Пит чувствует, что трещит по швам, словно та ниточка, которая удерживала остатки его здравомыслия вместе, только что порвалась и бросила его на произвол судьбы. А потом он разрывает зрительный контакт и наклоняется, медленно опускается, слыша шипящее дыхание, которое выпускает Вегас, но вместо этого он сталкивается лицом к лицу с лужей своей слюны, и к своему смущению, чувствует тепло, скручивающееся внизу живота, заставляя его ерзать от этого. А потом он открывает рот и слизывает, слушая, как Вегас ругается у него над головой, и ему хочется заскулить, но он должен показать Вегасу, что он хороший, поэтому он просто лакает свою слюну языком, губами и кожей, пока не почувствует, что нижняя часть его лица пропитана ею, и это должно быть отвратительно, но это не так. Вместо этого это заставляет Пита чувствовать себя гораздо более отчаянным, заставляет его краснеть всем телом, заставляет его член дергаться. И когда он смотрит на Вегаса, он обнаруживает, что выражение его лица исказилось, Пит воспринял его как голод. И он тоже чувствует себя изголодавшимся. Его лицо скользкое и мокрое, и, вероятно, отвратительное, но Вегас все равно хватает его за него, притягивает к себе и целует, кусает, открывает ему рот, а затем плюет в него, что приводит Пита в восторг. - Блядь, какая же хорошая и послушная шлюха мне попалась, - голос Вегаса хриплый, но его слова все равно заставляют Пита сиять, гордясь собой. Он хорош, Вегас им доволен. Руки действуют эффективно, но почти дрожат в своей спешке раздеть Пита, и через мгновение мозг парня включается, и его руки тянут Вегаса за одежду, пока они оба не оказываются голыми. Терапаньякун терпеливо ждет, пока Пит снимет остальную одежду, но стоит тому закончить, как чужие пальцы уже постукивают по губам. И хочется снова открыть рот и принять их. Так приятно иметь что-то в своей глотке, и на секунду он довольствуется тем, что просто стоит и лижет их, проводя языком по костяшкам и мозолям. Но затем они отдергиваются, а рука ложится на плечо. - О, питомец. Ты можешь засунуть пальцы в свой голодный рот или в задницу, но не в оба места сразу, - и о, да, Пита трахнут еще. Эта мысль вызывает чистый восторг, и он ловит себя на том, что кивает, потому что не совсем уверен, что все еще способен говорить. Однако Вегасу этого недостаточно, или, может быть, он просто хочет еще немного помучить Пита, потому что он замолкает и качает головой, - Нет, питомец. Я хочу, чтобы ты сказал мне, где ты хочешь их видеть? Пит скулит, ерзает и пытается придвинуться ближе, несмотря на то, что его держат за плечо, и, наконец, пытается произнести слова, и он не помнит, чтобы это когда-либо было так сложно, ведь сейчас единственное, чего он хочет, - это просто залезть на Вегаса, как на дерево, и унять наконец этот зуд. - Ммм… пожалуйста, - он с удивлением слышит хрип в своем голосе, и чувствует, как его щеки краснеют еще сильнее. Вегас кивает и прижимает оба пальца, все еще скользкие от слюны, к его дырочке, а затем толкается внутрь, и Пит хватает Вегаса за плечи, в страхе упасть, а после, со стоном откидывает голову назад. Вегас едва засовывает пальцы внутрь, а Пит уже бессознательно раскачивается на них, пытаясь получить больше, пытаясь засунуть их глубже. И Вегас позволяет ему, но также намеренно избегает простаты, и Питу хочется плакать и царапать его, чтобы получить эту чертову стимуляцию, но Вегас, так точно избегает этих касаний, сохраняя приторно-сладкую улыбку на лице, пока Пит тяжело дышит. - Пожалуйста, я ведь был хорошим, пожалуйста, - жалостно просит и прижимается лбом к ключице Вегаса, рассеянно целуя кожу. И вот он толкается двумя, а затем, наконец, и тремя пальцами. Пит ждал это так долго, что самое меньшее, что Вегас мог бы сделать, это поторопиться. Все тело Пита натянуто, член такой твердый, из него безостановочно вытекают капли предэякулята. Он мечется от желания оттолкнуться и рвануть вперед на Вегаса, но, в конце концов, право выбора не в его руках, ведь стоит ему попытаться рвануть вперед, как свободная рука Вегаса, опускается к его бедру, чтобы успокоить. Хватка грубая, это должно удержать Пита на месте, и Пит плачет, его голос срывается, когда он пытается вырваться, стряхнуть эту чертову руку. Он знает, что достаточно силен, чтобы сделать это, но он не может, он не может найти в себе силы, и его держат крепко и неподвижно. Пит просто хочет, чтобы Вегас уже трахнул его, хочет этого прямо сейчас, хочет, чтобы он сломал его и бросил в ебанном слюнявом месиве, не способного на следующий день ходить, сидеть и мыслить здраво. Ему нужно это сейчас. Вегас делает резкий вдох и наклоняется, чтобы прикусить кожу на шее Пита, которая уже местами становится фиолетовой, грудь мужчины вздымается, и он снова становится твердым, и Пит не может дождаться, когда его член будет в нем, он хотел, нуждался, и так долго думал об этом последние недели. Раздается угрожающий рокот, и Питу требуется некоторое время, чтобы понять, что он доносится от Вегаса, а затем еще мгновение, чтобы понять, что он, должно быть, говорил все это вслух, раз Вегас так отреагировал, и он краснеет, но есть странное чувство гордости за то, что Вегас так легко потерял свое хладнокровие. У Пита нет времени подумать над этим, потому что мужчина выдергивает свои пальцы, и шаткий мыслительный процесс Пита прерывается и накрывает пустота-пустота-пустота. Он скулит, цепляется за Вегаса, пытаясь дотянуться до руки, до члена, до чего угодно, и ему кажется, что он весь дрожит, но Вегас обхватывает одной рукой шею Пита, сжимая как надо, а другой обхватывает оба его запястья, и у Пита кружится голова от желания. Он замирает и позволяет Вегасу оттащить его назад на кровать, и Пит ожидает, что его бросят на подушки, а руки снова скуют цепями, но вместо этого Вегас откидывается на спинку кровати, притягивая Пита к себе на колени. И Пит снова скулит, его тело кажется таким медленным и ленивым, что он спотыкается о собственные ноги и грациозно плюхается на Вегаса. Тот помогает ему сесть прямо, не говоря ни слова, и Пит слушается. Смотрит на него. Он знает, что в его глазах слезы, а лицо в беспорядке, но Вегас все еще смотрит на него с тем же огнем, и Пит чувствует, и это смущает еще больше, а затем Вегас снова сжимает его запястья, и через несколько секунд вокруг них обматывается веревка. Разум Пита становится абсолютно пустым, рот отвисает, когда он смотрит, как Вегас работает с узлом, его пальцы уверенны, как будто он знает, что делает, и эта мысль вызывает что-то мерзкое в груди Пита, что очень похоже на ревность. Это обжигает его даже после того, как Вегас заканчивает свою работу с веревкой, дергая ее, чтобы проверить узел, хотя в этом не было необходимости, с тем опытом, который у него есть. Это только подливает масла во всепоглощающий огонь, распространяющийся по его груди. Все в порядке, решает он, в конце концов, он просто будет лучше, чем все другие, и если Вегас наблюдая за ним, зашел так далеко, что аж угрожал парню, чуть не пырнув ножом, это значит, что Пит уже лучше всех. Эта мысль, в свою очередь, вызывает у него сильное головокружение, огонь ревности, наконец, погас. Теперь, когда Пит действительно может почти сосредоточиться, он наблюдает, как Вегас надевает презерватив, нахмурившись от собственного касания, и добавляет еще смазки, прежде чем посмотреть на Пита и выжидающе приподнять бровь. И вот наконец, когда Питу дали разрешение, он двигает руками так быстро, как только может, связанный и теряющий равновесие. Он полностью готов опуститься на член Вегаса, но из-за того, что его руки связаны и он не может удержать его на месте, прижать его к своей дырочке, чтобы погрузить глубоко в себя, а Вегас предпочитает смотреть, подняв бровь, вместо того, чтобы помочь. Пит чувствует, как слезы разочарования наворачиваются на его глаза и катятся по щекам, освежая уже высохшие следы, он чувствует, как из груди исходит долгий стон, и его тело сотрясается от него. Он не знает, что именно заставляет Вегаса, наконец, сжалиться над ним и схватиться за основание собственного члена, но как только он это делает, Пит оказывается на нем и, наконец, опускается. И, боже, уже одна головка проникающая в него, заставляет все тело дрожать. Нервы совсем на пределе, он так долго этого ждал. Пит испускает протяжный стон, и продолжает опускаться все ниже, пока его задница не оказывается вровень с бедрами Вегаса. И пусть воспоминания Пита о прошлых неделях размыты, но он чувствует, что Вегас намного больше, намного глубже с этого ракурса, плотно проникает внутрь, бьет по всем местам, по которым ему следовало бы бить. И Пит двигает бедрами, чувствуя как головка члена Вегаса касается его простаты, от чего телохранитель тут же кончает. Тело замирает. Пит должен был ожидать этого, учитывая, как долго Вегас его дразнил, но он все равно почему-то удивлен. Ему нужно успокоиться, в противном случае он упадет на свои связанные руки, прям на живот Вегаса, пока его голова кружится от сильного оргазма. - Тц, разве я сказал, что ты можешь кончить? Думал, ты пытаешься быть хорошим питомцем для меня, но оказалось, что ты просто еще одна шлюха, не так ли, - голос Вегаса прорывается сквозь туман, и Пит, сотрясаясь от оргазма, рыдает, - Продолжай двигаться. И Пит двигается. Он приподнимает бедра и опускается обратно, скольжение члена Вегаса по его чувствительным стенкам заставляет дрожать, на каждом сантиметре, когда он поднимается, а затем опускается обратно. Это похоже на искры тока, пробегающие по его коже, это распространяется по его телу, как огонь, оставляя за собой опустошение, и это так больно, что Пит дрожит при каждом вдохе, при каждом выдохе. Но продолжает двигаться, потому что это чувство - лучшая пытка, и он компенсирует это Вегасу, он ведет себя хорошо, делает то, что ему говорят, и поэтому он поднимает бедра и снова опускает их. При резком спуске, все его тело замирает на секунду, когда голова член ударяется о его простату, и кажется, что он разваливается на части, слезы текут по его щекам, стоны вырываются из него непрерывным потоком, и его тело дрожит, мышцы на бедрах дрожат от усилий. Собственное тело настаивает на том, чтобы он отдохнул. И невероятно, но его член, все еще покрытый его собственной спермой, подергивается, и Пит не знает, он становиться твердым от толчков или чего-то другого, но уже все равно, не тогда, когда ему так хорошо, не тогда, когда он заставляет Вегас чувствовать себя хорошо. По тому, как Терапаньякун дышит, испуская негромкое шипение, он может позволить себе быть уверенным в его удовольствии. Руки мужчины блуждают по всему телу Пита, скользят по соскам, хватают его за шею, путаются в волосах, а затем, наконец, возвращаются к бедрам. Вегас толкается навстречу движениям Пита и тянет его вниз, хоть это и сложно, когда руки заняты. Питу кажется, что в комнате не хватает воздуха, и, о, черт, у него снова встает. Он смотрит вниз, и это выглядит непристойно, его мягкий член, скользкий от беспорядка, который он устроил, медленно поднимался вновь, готовый еще раз излиться. Пит поднимает глаза, и обнаруживает, что глаза Вегаса прикованы к его члену. Это выглядит почти благоговейно, даже если из его рта снова льются грубости. - У тебя снова встает, ты действительно шлюха. Ты мог бы лежать здесь и терпеть это всю ночь, не так ли? Может быть, я бы приковал тебя цепью к кровати и держал здесь весь день. Трахая тебя, когда захочу, заставляя тебя кончать, превращая тебя в месиво, - слова Вегаса дрожат, но это не значит, что они оказывают меньшее влияние на Пита, и Пит понимает, боже, он понимает, что хочет этого. Он уже кивает, его разум принимает эту идею и уходит с ней. Он воображает, как Вегас оставляет его здесь на весь день, вставив игрушку, чтобы держать его готовым, когда решит вернуться, может быть, ему даже завяжут глаза, чтобы он полагался лишь на свой слух, чтобы слышать, когда Вегас придет. Может быть, Вегас кончит в него, наполнит его и вставит игрушку обратно, чтобы убедиться, что Пит не растратит впустую ни капли его спермы, а затем отпустит. И Пит пойдет на работу с спермой Вегаса, плещущейся в нем, и весь день не сможет думать ни о чем другом, кроме как уволиться и вернуться к Вегасу, чтобы его снова трахнули. Должно быть, это отразилось на его лице, потому что Вегас на секунду замирает в своих толчках, а затем снова поднимается, издавая хриплый смешок. - Да? Тебе это нравится? Хочешь лежать здесь, как маленький приз, к которому я вернусь? Как настоящий питомец, просто ждущий, когда его хозяин вернется домой и поиграет с ним. Боже, блядь, блядь, Пит, блядь. А потом Вегас снова толкается глубоко в него, и кончает, и Пит хочет, боже, он так сильно хочет, чтобы он мог почувствовать это, чтобы он мог почувствовать, как сперма Вегаса окрашивает его внутренности, мог почувствовать, как потом она вытекает из него. И тут из его горла слетает мяуканье, и, боже, он действительно похож на домашнее животное, которое не получило лакомства. Он снова мяукает, громче, когда Вегас выходит, и это вызывает у него мрачный взгляд, прежде чем Вегас бросает его на спину и поднимает ноги, пока Пит не согнется пополам. А потом ему утыкаются носом в промежность, и, боже, Пит чувствует горячее дыхание рта Вегаса на своей дырочке. И когда язык, теплый и влажный, обхватывает край члена Пита, и все его тело бросает в дрожь. Вегас рычит, и тут же шлепает Пита по бедру, от чего тот хнычет, но воспринимает это как предупреждение, и поэтому делает все возможное, чтобы успокоить свое тело. И вот тогда начинается настоящая пытка. Вегас облизывает его ободок, а затем просовывает язык внутрь, и, боже, Пита никогда раньше не облизывали, и он не ожидал, что это заставит его мир содрогнуться. В этом что-то есть, то как язык Вегаса прижимается к стенкам там, где только что был его член и теплое дыхание над дырочкой… Питу кажется, что его тело вот-вот самопроизвольно воспламенится, и, боже, снова приходит мысль о том, чтобы Вегас оставил его с пробкой, а потом, когда Пит вернется к нему, он снова войдет в него. Но ничего такого не происходит, вместо этого губы прижимаются к члену и слизывает его собственную сперму, а затем Вегас встает, чтобы скормить ее Питу Он шепчет ему в рот ругательства и похвалы. Вегас отстраняется, и Пит брызжет слюной, его затуманенный мозг не понимает, почему, но затем Вегас вставляет в него большой палец и растягивает, пока Пит не чувствует, как разевает рот. Он ерзает, прячется, его тело кажется не его, он не уверен, как он вообще может пошевелить просто мизинцем, не говоря уже о руках или ногах. А потом, потом, Пит не знает, что улавливает первым, шум или ощущение плевка на его дырочку, в его дырочку, и все. Пит чувствует, как его мозг отключается, его с головы до ног заливает обжигающая волна огня, которая с ревом сжигает все, чем он является, и он смутно осознает тот факт, что запрокидывает голову и кричит. ------------- Он не уверен, сколько времени ему требуется, чтобы вернуться в свое тело, из туманного теплого места где-то высоко. Он только наполовину воспринимает, как руки Вегаса, удивительно нежные, развязывают его, а потом моют. Он чувствует, как его тело вздрагивает, когда Вегас натягивает ткань на его член, что-то говоря ему, а голос такой мягкий, и Пит не помнит слышал ли его таким когда-нибудь. Слова не фиксируются в мозгу, но тон успокаивает. Это нежное прикосновение, массирующее его руки и легкое, как перышко, поглаживание талии Пита, и гул голоса Вегаса, который он чувствует на своей груди, наконец, возвращают его к действительности. Первое, что он замечает, когда снова возвращается в свое тело, - это то, как ему больно, и он кряхтит от ощущения неудобства, стоит только пошевелится. Он пытается встать, но хватка Вегаса на нем усиливается, и его притягивают обратно. - И куда, по-твоему, ты направляешься, питомец? И, о, черт, голос Вегаса мягкий, как будто он разговаривает с диким животным, но в то же время хриплый, будто ему тоже прострелил горло. У Пита кружится голова от возможности еще чуть-чуть побыть здесь. Тем не менее, он действительно должен уйти. - Назад. Мне утром на работу, - Пит пытается найти где-нибудь часы, и вот они на прикроватном столике Вегаса, но Пит не может разобрать время, цифры и стрелки часов. Они кажутся неправильными и в неправильных местах, но потом Питу приходит в голову, что это не ошибка, что это действительно время, и его захлестывает ледяная паника, - Черт...