Пределы портрета или 3000 см²

      

«Люди говорили начать жизнь с белого листа.

      

Но я начал с черного.»

       Рваный вдох. Темнота. Дезориентация. Красный тяжелый атлас с шумом соскользнул на пол и свет Люмоса ослепил Драко Малфоя до рези в глазах. – Твою мать, – он потер веки, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. Холод ладоней немного притупил боль, – Вот же хрень, да чтоб его… Справа раздались звуки настойчивого кашля. Кто-то упорно намекал на свое присутствие. – Мистер Малфой, хоть вы больше и не студент, я не могу позволить вам такого поведения в стенах моей школы. Этот приказной учительский тон вызвал на лице блондина легкую ухмылку. Минерва Макгонагалл совсем не изменилась с их последней встречи. Все та же остроконечная шляпа. Все тот же «мне-хватает-проблем-и-без-вас» взгляд. Она стояла, уперев руки в боки: – Тем не менее, я здесь, чтобы прояснить для вас некоторые моменты. Как вы могли заметить, мы находимся в Хогвартсе. Ваша оригинальная версия... Правая бровь слизеринца вопросительно взлетела вверх. Если до этого он был сбит с толку, то теперь просто сметен с него. – Что вы хотите этим сказать, профессор? Макгонагалл посмотрела на него в упор, недоверие читалось в ее глазах. – Вы ведь осознаете, что являетесь нарисованным портретом, ведь так, мистер Малфой? Но Драко не осознавал. Это не имело смысла. Он и есть «оригинальная версия». Еще пару часов назад парень потягивал огневиски, обсуждая с Забини очередные любовные интрижки. Малфой хорошо помнил ощущение ветра в волосах и легкое головокружение от выкуренной на голодный желудок сигареты. Но сейчас что-то было не так. Вещи, на которые Драко не сразу обратил внимание. Ни ветра, ни даже запахов. Воздух будто не имел температуры. Блондин протянул руку и уперся в барьер, который был не заметен глазам. Сердце пропустило удар. – Мистер Малфой, вы были удостоены чести висеть на стенах Хогвартса, школы Чародейства и Волшебства. Сегодня мы закончили рисовать… кхм, вас, – странным было то, что директор будто сама не была уверена в правильности ситуации. Разве он первый портрет, с которым она имеет дело? Драко так не думал, – в любом случае, пока вы будете собираться с мыслями, я расскажу вам о вашем местоположении… Но Малфой не слушал ее. Он пытался вспомнить все, что когда-то читал о волшебных картинах. Портреты сохраняют память и характер своих прототипов, но они не реальные люди. Они лишь слепок, который продолжает делать какие-то вещи по привычному паттерну. Не способны иметь желания, испытывать эмоции. Но Драко испытывал. И он чувствовал себя загнанным в клетку. Тем не менее версия, озвученная Макгонагалл, казалась все более правдоподобной. Пустая темная комната, в которой находился парень, должно быть, была тем самым «минималистичным фоном», что он выбирал когда-то. Это место казалось крайне тесным и безграничным одновременно, но, если присмотреться: в дали темнота сменялась солнечным днем, виднелись замок и деревья – начиналась другая картина. – … правее от вас находится полотно с изображением Полной Дамы, – профессор неспешно продолжала рассказ, – левее же… – Полная Дама? – парень резко шагнул вперед, почти врезавшись в прозрачную стену, – Вы хотите сказать, что меня разместили у входа в гостиную Гриффиндора? Макгонагалл устало потерла лоб, затем сняла очки и принялась натирать их. – Именно это я и сказала минуту назад, Мистер Малфой. Вы находитесь в окружении портретов самых выдающихся людей своего времени. Это большая честь висеть рядом с Королем Артуром, Сэром Кэдоганом, мистером… Тот самый коридор на седьмом этаже, который так тщательно скрывали Гриффиндорцы. Не самое посещаемое им место. Драко не ходил сюда во время Хогвартса и не намеревался появляться тут после. Ему нужно убираться подальше, нахождение здесь ощущалось неестественно и дискомфортно. К тому же, полная Дама все еще не бросила попытки оперного пения, это его доконает. А если не она, то… – Мисс Гермиона Грейнджер. – Что, простите? – слизеринец поперхнулся воздухом. Профессор сделала шаг в сторону открывая обзор. Прямо напротив него, на противоположной стене висел портрет Грейнджер. Как всегда, она сидела по уши зарывшись в свои книги и что-то писала. Так интенсивно, что скрежет пера был слышен даже сюда. Мерлин, вот уж невыносимая всезнайка. Даже на картине в школьной форме. Неужели она выбрала фоном библиотеку? – Только не говорите, что не помните мисс Грейнджер, мистер Малфой. Героиня войны, самая... – Умная ведьма своего поколения, – улыбка вышла натянутой. Как Драко того и хотел, – не волнуйтесь, я помню. Всегда на шаг впереди него. Всегда на правильной стороне. Принимает «правильные» решения. Драко не смог бы ее забыть, даже если бы постарался. А он и правда старался. Тем временем Грейнджер казалось даже не дышит – настолько ведьма занята своей писаниной. Да что она пишет вообще, какие у картин могут быть дела? Они ведь даже не могут использовать магию. Гермиона не замечала блондина. Ее взгляд так и остался прикован к пергаменту и кажется, она вот-вот прожжет им дыры в бумаге. Несносная гриффиндорка. – Мистер Малфой, да вы можете хоть притвориться, что меня слушаете? – профессор постучала по картине костяшками пальцев, подойдя к ней совсем вплотную. От неожиданности у парня пропал дар речи, но под пристальным взглядом директрисы ему удалось выдавить жалкое: – Да, конечно. Удовлетворительно кивнув, Макгонагалл продолжила как ни в чем не бывало: – То, что я скажу сейчас очень важно. Запомните, молодой человек, хоть вам и кажется, что границ для вас не существует – это не так. Вы портрет, ваши ресурсы конечны. Вы не можете выходить за пределы картины слишком далеко, не можете покидать раму слишком надолго. Это чревато последствиями. Вы можете исчезнуть. – Вам-то что, – печальный смешок вырвался из легких Драко, – пропаду и пропаду. Вы себе еще десять таких же нарисуете. – Нарисуем, – согласилась профессор, – но поверьте мне, мистер Малфой: исчезание очень неприятный процесс. Вы бы не хотели его испытать. Как только почувствуете головокружение возвращайтесь в свою картину. Эта информация стала сюрпризом. Слизеринец никогда не думал, что жизнь в качестве портрета напоминает заточение. На самом деле он в принципе мало задумывался о жизни в качестве портрета до этого момента. – А теперь, есть ли у вас какие-либо пожелания мистер Малфой? – Я бы хотел, чтобы меня перенесли в подземелья Слизерина. «Подальше от этих поющих дам и несносных девчонок». – Исключено. У нас действует система распределения картин и ваше место тут. У гостиной Слизерина находятся изображения наших самых щедрых меценатов. Но ваш попал сюда за особые заслуги. А теперь извольте, на этом я вынуждена с вами попрощаться. И не ругайтесь при студентах, Мистер Малфой. Макгонагалл решительно зашагала прочь по коридору бормоча под нос все возможные проблемы, с которыми ей предстоит столкнуться по вине Драко, а он… А он смотрел… Из чистого любопытства смотрел на Грейнджер и ждал, когда она поднимет свой курносый веснушчатый нос, когда прекратит теребить эту прядь, что выбилась из хвоста, когда потянется, чтобы размять напряженные плечи, потрет глаза и, заметив его, густо покраснеет. Моргнет несколько раз и снова потрет веки, будто тот факт, что они пересеклись взглядами, вызывает у нее полнейшее недоумение. А затем отвернется. Как это было всегда.