Мое помрачение

      На удивление, осень была теплая, не только Лондон купался в лучах солнца, но даже в горах Шотландии небо не было затянуто привычными тучами. Правда, туман бил все рекорды: на вид вязкая, серая масса скользила медленно по земле. То тонкой змейкой, то целой стеной, мешая увидеть дальше двух метров. Зато в обед радовало солнце.       Эдвард доел оставленный на потом обед уже ближе к концу пути. Поэтому, сидя за длинным столом, где размещались все четверокурсники, он не глотал голодные слюни. Да и в сумке ещё лежал остывший сэндвич, который ему в дорогу всунула бабуля. Он не очень любил кетчуп, с горчицей он съел в первую очередь, а этот, скорее всего, придется выкинуть.       Подросток нехотя отвечал на вопросы неугомонной Бьянки, изредка бросая взгляд на стол первогодок. Новые лица. В этом году теперь им придётся ломать голову с подопечными. Пятикурсники возьмут под крыло второкурсников, шестикурсники будут курировать третий курс. Ребята с седьмого будут готовиться к выпускным экзаменам. А они впервые возьмут на себя обязанности старших. После ужина начнется распределение, и каждый получит своего подопечного. Интересно, кто достанется Эдварду? А смуглокожей Бьянке?       Парень думал, какие отношения у него сложатся с одиннадцатилетним ребенком. Вильме так вообще досталось сразу две головные боли. Вильма курировала Бьянку вместе с Эдвардом, не хватило старшегодок на всех первачков. Сейчас девушка была на седьмом курсе и приветливо махала им, сидя за своим столом. Бьянка, подпрыгивая от усердия, махала ей в ответ. Эдвард же просто приветливо улыбнулся, вновь переводя озадаченный взгляд на первачков.       — Тедди, — пропела девушка, сверкая медовыми, в веере черных ресниц, глазами. — Ну, Тедди.       — Бьянка! — парень сдвинул брови к переносице, немного нервно отставив от себя стакан тыквенного сока. — Я же просил, — процедил он, — не называй меня «Тедди».       — Но ты ведь Тедди, — не унималась она. — Это твое имя.       — Эдвард! — рыкнул он. — Чего тебе?       — Просто ты такой задумчивый, вот я и решила тебя растормошить, — пояснила она, состроив невинное личико. — Ты как обычно грузишься. Твоя кислая мина отпугнёт твоего приемыша.       В Хогвартсе за эти девять лет поменялось достаточное многое. Допустим, те же факультеты, теперь их не было совсем. Мисс Грейнджер предложила совершенно другую систему, которая базировалась не на соперничестве, а на помощи старших младшим. Благодаря экспериментальным нововведениям были получены превышающие ожидания показатели. Соответственно, благодаря этому тетушка Гермиона, как называл ее Эдвард, сейчас занимала пост министра образования. Каждый год она совершенствовала учебную программу, открывала новые специальности, которые в скором времени становились востребованными. Подросток ещё не был уверен, какое направление выберет. Да и время было до седьмого курса, так что пока он перебирал дополнительные предметы и все больше склонялся к социальному работнику. Ему нравилось помогать людям. Он был настойчивым, когда нужно, имел достаточно хорошую память, чтобы в будущем запомнить законы. Многим людям самим трудно оценить проблему, а уж тем более потребовать законную помощь у государства.       Скольким людям из Косого переулка помогли! Бюджетные места для получения специальности, помощь с жильем, с питанием. Многодетным выдавали очень приличное жилье, двухэтажные новенькие коттеджи. Всё-таки хорошо, что Рон Уизли когда-то послушался свою подругу и не ушел в Аврорат. Это оказалось именно его. Уж кто-кто, а он понимал, каково это — ютиться в одной комнате с братьями и донашивать их вещи.       Современный мир маглов постепенно проник и в мир магов. Все грамотно развивалось, постепенно улучшая жизнь магической Британии. Теперь американские студенты по обмену не боялись приезжать и делиться своими знаниями, как и получать новые. Те никогда, в отличие от магов туманного Альбиона, не чурались маггловского. Напротив, они сами во многом современно мыслили и их несколько пугало консервативное общество здешних жителей. Теперь же они с радостью шли на объединение сил.       Бьянка была одной из тех, кто не приезжал в Хогвартс на красном экспрессе. Она, как и другие студенты, пользовалась межконтинентальной аркой, устроенной по аналогии с камином. Девушка называла его «телепортом», да и многие студенты величали эту арку так же. Хотя изначально она носила название «Безопасное устройство трансгрессии для студентов», проще — БУТС.       Старых преподавателей в Хогвартсе почти не осталось, многие ушли на законную пенсию. Полугоблин Флитвик до сих пор вел свой предмет, правда, теперь только у первых двух курсов. Септима Вектор продолжала преподавать нумерологию, которая, как и прежде, оставалась предметом по выбору. Аврора Синистра по-прежнему вела астрономию, хотя теперь, как и многие предметы, ее стал по выбору. И все, теперь школу наполнили не только новые преподаватели, но и много новых предметов.       Обязательными были: трансфигурация, зелья, продвинутые зелья, чары, высшие чары, травология, маггловедение, изучение магических существ. ЗОТИ теперь совмещалось с высшими чарами, где изученное в конце недели показывалось на практике в виде небольших ученических дуэлей или соревнований на лучший результат. На высших чарах теперь изучались не только бытовые, но и заклинания защиты и нападения. А ИМС — изучение магических существ — теперь включал в себя не только зверей, но и разумных магических существ.       Теперь студентам не приходилось сталкиваться нос к носу с опасным зверьём, чаще всего они изучали их по учебникам. А вот встречи и беседы с людьми других рас детям нравились. Уж лучше встретить современного сытого вампира, чем дикого хищника в паре метров от себя. Мистер Ирмихт — тот самый приглашенный вампир — очень полюбился студентам, особенно старшеклассницам. И по просьбе учащихся он посещал их несколько раз в году для проведения лекций о своем народе. Естественно, ведьмочки, которые влюбленно не отрывали от него взгляд, просто смешили довольно древнего, хоть на вид совсем молодого, вампира.       Директор же в школе, как и требуется правилам, брал все административные обязанности на себя. Редко появлялся в зале, но в своем кабинете его можно было застать с девяти до шести, с понедельника по пятницу. В остальном дисциплина отслеживалась шестью завучами, которые дежурили по двое. И днём и ночью следят за порядком.       — О, Тедди, твой отец как всегда хорош, — Бьянка ткнула острым локтем задумчивого парня.       — Конечно, Гарри наконец-то выспался, — кивнул он.       — Сегодня или на каникулах? — Она знала, что директор Поттер занят, помимо директорства, ещё и научными трудами по артефакторике. Знала также, из рассказов Эдварда, о том, что тот мог днями пропадать в своей мастерской. Конечно, когда не был занят основной должностью.       — Сегодня, — вздохнул он.       Пару лет назад его крестный, воспитавший его как родной отец, стал изучать Арку Смерти. Из министерства ее хотят убрать как опасный объект, но как именно, никто не знает, к ней и подходить-то мало кто рискует. Так что перенести её хотят в Азкабан, а вот как это сделать, пытается понять Гарри.       — Есть продвижения?       — Он мне не отчитывается, — буркнул парень.       Гарри и правда отдалился от своего крестника, но подростку не то чтобы это не нравилось. Его опекун был порой ужасно заботлив: даже в такие моменты, когда Эдвард просто хотел почитать в тишине новую книгу, его крестному казалось, что он чем-то опечален, и всячески пытался его развлечь. Гарри хотел дать ему все, чего не было в детстве у самого. Все лучшее, все, даже то, что самому парню было не нужно. Все эти метлы новых коллекций, магловские безделушки, одежда, мантии. Когда он был малышом, новые игрушки не могли не радовать. Однако сейчас Эдвард считал себя взрослым и радовался, что его приемный отец наконец-то занят чем-то ещё, помимо директорства и чрезмерной опеки.       Ещё до поступления на первый курс школы он бывал тут часто. Все его знали с пелёнок и нянчились с малышом. Он довольно рано начал учить зелья, помогая профессору Дюраль, в свои девять лет подготавливая простые ингредиенты. Затем, под строжайшим присмотром миссис Дюраль, он сделал мазь от гематом. Нарезанные ингредиенты нужно было просто добавить в правильной последовательности, помешивая, в уже сваренный учительницей раствор. Ничего сложного, но девятилетний Тедди очень гордился собой. Позже мистер Дюраль научил его поднимать пёрышко в воздух, Люмос и Нокс он выучил ещё в семь с половиной. У пары была дочь, старше Эдварда на четыре года, она выпустилась в прошлом году и поступила учиться дальше, на преподавателя этикета и танцев. У Роксаны он был первым учеником, мальчик очень прилежно и внимательно выполнял ее рекомендации. Возможно, именно это ее и подтолкнуло стать преподавателем в данной области.       Так что он был активным и любознательным ребенком, но далеко не таким активным, каким хотел видеть его крестный. Мальчик любил Гарри, считал его отцом, хотя никогда не называл его так. В действительности тот полностью заменил покойного Ремуса Люпина. Покойную мать заменила заботливая, в чем-то резковатая, но любящая бабушка Андромеда. Так уж вышло, он не считал себя сиротой, не жалел себя, бывало, он мечтал, что его родители выжили, думал, каким бы тогда стало его детство. Эдвард любил слушать о них рассказы до той поры, пока однажды его любимая бабушка не разревелась, как маленькая девочка. Она долго гладила испугавшегося Тедди по голове, перебирала его меняющие цвет, прямо как у ее покойной дочери, волосы.       Эдвард был метаморфом, как и мать. Странно, но если для той это было проклятием, то парень научился контролировать дар в более менее осознанном возрасте. И так уж вышло, что его неосознанным выбором стали Блэковские черты. Да и внешне он был в ту породу. Магия древнего рода не упускала своего и, как будто чувствуя в нем подходящего главу, направляла его и подстраивала под себя. Черные кудри и темные глаза в обрамлении толстых недлинных, но густых ресниц делали его взгляд немного старше. У когда-то ещё по-детски пухлых щечек совсем недавно прорезались скулы. Сам парень вытянулся и становился шире в плечах. Конечно, подростковая угловатость не красила, но осанка и выструганный бабушкой и Роксаной этикет не давал всем сомневаться — он не потерпит потехи над собой. В этом году он записался на занятия ближнего боя, хотя Гарри считал, что это пустая трата времени, что ему это не нужно, сейчас мирное время и подросток не должен думать о сражении. Но Эдвард был не согласен: гормоны пёрли и нужно было выплескивать накопленную энергию.       — Ладно, Тедди, ладно, — вздохнул Гарри. — Но у меня есть просьба. Надеюсь, тебе удастся совмещать это и все уроки по выбору, которые ты понабрал.       — У меня все грамотно спланировано, — возразил парень. — Я перехожу на четвертый курс и, если ты не забыл, у меня появится приемыш.       — Не называй их так, — скривился мужчина. — Ладно, просьба в принципе связана с твоим будущим протеже.       — Ты что, мне сам подобрал кого-то? А как же тесты? — удивился он. — Тетя Гермиона не одобрит этого. Она трудилась над тестовой системой не для того, чтобы все жульничали!       — Нет, — Гарри замахал руками, уходя в защиту от такого напора. — Нет, Тедди, как ни странно, но по тестам есть совпадения, так что все почти честно. Правда, — заверил он, увидев сомнения на лице крестника.       — И кто это?       — Скорпиус Малфой.       Распределение было в самом разгаре, когда прозвучала фамилия, которую так ждал Эдвард. Маленький, ниже всех своих одногодок, хрупкий, что и не увидеть сразу в толпе, мальчик вышел к центру. От волнения его губа была прикушена. Одиннадцатилетний ребенок, невинно распахнув свои голубые с серыми крапинками глаза, обвел взглядом стол четверокурсников. Он, немного нервничая, засунул руки в карманы мантии, но потом, опомнившись, достал и прижал их к бокам, вытянувшись солдатиком.       — Эдвард Люпин, — читал директор из списка, делая вид, что совершенно не причастен к подтасовке тестов. — Пожалуйста, примите своего подопечного.       Эдвард, глядя на мальчика, младше его всего на четыре года, хотя сейчас это казалось значительной разницей, быстрым шагом преодолел расстояние и, подойдя совсем близко, тихо поприветствовал его.       — Приму за честь быть достойным принять на воспитание! — уверенно произнес он стандартный набор слов, не спуская глаз с растерявшегося, от волнения покрасневшего ребенка.       — Приму за честь, — вторил ему Скорпиус, вздернув подбородок, и с выструганной точностью, как это требуется, сделал полупоклон.       Тедди вздохнул с облегчением, он не знал, чего ожидать от мальчика, которого ему поручили. Ведь не просто так Гарри просил тщательней приглядеться к сыну Малфоя. Конечно, Эдвард слышал о детских разногласиях опекуна и «Слизеринского Гада» — так называл Драко Малфоя дядя Рон, порой использую не только «гада», но и другие обороты. На всех посиделках старых друзей Гарри каждый из них, выпив немного огневиски, начинал вспоминать самые грязные события прошлых лет. Эдвард заранее решил для себя, что предвзятость крестного никак не должна повлиять на его отношения с приемышем. Прошлое должно оставаться в прошлом, хотя бы ради прогресса.       — Пойдем, — почти ласково позвал он мальчика. — Ты доел свой ужин?       — Да, — прозвучало неуверенно.       — Тогда пошли в нашу башню, нас уже ничего не держит тут. — Он взял ребенка за руку, как сделала когда-то Вильма. — Если хочешь, можем остаться.       Мальчик сжал протянутую ладонь холодными пальцами, нервничая, обернулся и почти шепотом, заглянув в лицо высокому Тедди, прошептал:       — Нет-нет, пошли.