Чувства
31 августа 2022 г., 17:17
Эдвард немного с сожалением и в то же время с гордостью смотрел, как тонкая фигура Скорпиуса движется в центр зала, чтобы принять под руководство первогодку Элли, Элизабет. Фамилию Люпин прослушал, растворившись в воспоминаниях, как он сам когда-то сидел на том же месте.
Зато сейчас Эдвард точно знал, чему хочет посвятить жизнь после Хогвартса. Оказалось, что в Интернет стало выгружаться слишком много правды, статьи, фотографии и даже видео. Сеть нужно кому-то чистить. Тетушка Гермиона, когда парень впервые обратил ее внимание на это, была порядком выбита из колеи. Но в скором времени обратила на эти утечки внимание властей. Из-за этого его уже давно ждёт пост руководителя подгруппы в отделе безопасности распространения магии среди магглов.
— Тедди, ты чего завис? — Бьянка потормошила задумчивого парня за плечо. — Помаши Скорпи, он же смотрит.
— Не называй меня так! — сквозь натянутую улыбку процедил парень, но помахал взволнованному Скорпиусу, который будто только и ждал этого. — Как пропеллер машет.
— Милашка, он от тебя без ума, — подметила девушка. — Вы уже договорились, где будете встречаться?
— Если погода хорошая, то на озере, если плохая, то в общем зале, — полностью проигнорировав первое предложение, Эдвард ответил на второе. — Жаль, что теперь после отбоя нельзя будет посидеть за книжкой вместе.
— Ну, да, ну, да, — Бьянка с хитринкой поглядывала на невозмутимого парня. — Говоришь, взял пять предметов сдавать?
— Только самые основные, если когда-нибудь понадобится получить бумажку о сдаче ещё какого-нибудь, всегда можно запросить независимый экзамен.
— Знаю, но я, естественно, взяла себе ещё три дополнительных, — похвасталась девушка.
— Зачем тебе? — После того, как Люпин точно понял, чем будет заниматься после Хога, решил, что вместо дополнительных предметов будет лучше погрузиться в разработку планов по Интернет-безопасности. К тому же на каникулах он стал заниматься программированием.
— Поступлю на целительство, а потом открою свой салон, — загадочно ответила девушка.
— Салон красоты, что ли? — пошутил он, наблюдая краем глаза за Скорпиусом.
— Салон красоты и пластиковой трансфигурации. — Парень бросил скептический взгляд на подругу, оказывается, та не шутила. — Буду убирать не только шрамы, бородавки и натоптыши, но и менять разрез и цвет глаз, форму носа и губ. А ещё я хочу заниматься планированием детей.
— Каких детей? — Он не переварил еще первую новость. — Своих, что ли?
— Нет конечно! Салон — это мой первый старт, ниша хоть и не новая, но мало кем занятая. Возьму учеников, стану начальницей и тогда возьмусь за центр планирования. Ты знаешь, что можно заранее узнать пол ребенка, если сопоставить астрологию и цикл женских овуляцией еще до зачатия?
— Не продолжай, пожалуйста, — скривился Эдвард, слушать про все эти женские штучки он не хотел. Но идею оценил, хоть и не озвучил этого.
После распределения пообщаться с приемышами бывшим кураторам не удалось, в принципе, это было ожидаемо. Те знакомились со своими новыми подчиненными и проводили их в спальни. Перед сном парень открыл сквозной блокнот, который был связан с таким же, принадлежавшим Скорпиусу.
Люпин: «Ну, как? Зря нервничал?».
Малфой: «Элли вроде бы милашка».
Л: «Бьянка тебя сегодня тоже назвала милашкой».
М: «Ты согласен с ней?».
Л: «Однозначно (ха-ха-ха)».
М: «Так и думал, я тоже считаю себя милашкой».
Л: «Спокойной ночи, милашка».
М: «Спокойной, ТЭДДИ».
Когда Скорпиус пытался его поддеть, называя домашним именем, это вызывало у Эдварда только прилив хорошего настроения. Зная, что мелкий проказник хочет его специально разозлить, наступал, загадочным образом, обратный эффект. И несмотря на то, что Скорпиус давно знал, что у его друга иммунитет на «Тедди» из его уст, ему всё равно нравилось иногда побаловаться.
Скорпиус вздохнул, потрогал на груди серебряный кулончик в виде клевера четырехлистника, который получил в подарок на четырнадцатилетние от Эдварда, и ещё раз вздохнул. Он все лето скучал, безумно скучал по Люпину, а эта короткая встреча перед распределением совсем его не удовлетворила. Без капли неловкости рука Скорпиуса скользнула под резинку пижамных брюк и сжала стоящий член.
— Тедди, — на выдохе простонал парень. Полежав еще немного в истоме, он протер живот влажными салфетками, которые лежали на прикроватной тумбочке, повернулся на бок и заснул.
***
— Запивай какао, — настаивал парень, глядя, как Скорпиус стремительно опустошает из пластиковой креманки мороженое. — Заболеешь. Только на второй месяц в этом году им удалось спокойной выбраться в Хогсмид вдвоем. Прогулявшись немного по улочкам, они завернули в кафе Фортескью. До этого оно было открыто только в Косом переулке, но с этого года кофейня расширилась, открыв точку в Хогсмиде. Уже многие успели оценить новинку, но не они двое, во всяком случае, не вместе. Скорпиус приходил сюда с Элизабет, своим приемышем, показывал ей деревушку и угощал мороженым. А на Люпина навалилась учеба, еще и Гермиона ему подсовывала новые материалы, которые он должен был выучить для устройства на работу в новый отдел. — Это мое любимое! Не могу остановиться, — простонал Скорпиус, но послушно убрал ложку ото рта и запил обжигающим язык, после холодного, какао. — Ты обещал мне дать попробовать его, — напомнил Эдвард, любуясь счастливым парнем. — Это я сгоряча, — посмеялся Скорпи, но, зачерпнув ложкой карамельного мороженого с кешью и тёртым миндалем, протянул ее другу. — Скорее, пока я не передумал! — М-м-м… Я возьму баночку такого с собой. — Этот вкус и правда чем-то напомнил ему шоколадный батончик с нугой и орехами. — А моего хочешь? — Вишневое — это скучно, а второе, голубое — что за вкус? — Голубое небо, вкус жевательной резинки, попробуй. — Он протянул ему свою ложечку, полную мороженого. — Мальчики, шли бы уже в кафе мадам Паддифут, там тоже мороженое подают. — Бьянка появилась настолько неожиданно, точнее, парни были настолько увлечены, что совсем не заметили девушки. — Я мог подавиться! — искренне возмутился Скорпиус, проглатывая кусочек голубого неба, даже не распробовав вкус. — Тогда бы Тедди сделал тебе искусственное дыхание рот в рот, — совершенно бесстыдно заверила Бьянка, посмеявшись и подмигнув парням. — Правда, Тедди? — Не называй меня «Тедди», — фыркнул Эдвард по привычке. — И вообще, мы с Скорпи родственники. Ты можешь прожить хоть день без своих подколок? «Родственники», — завертелось набатом в голове блондина. Ну да, в самом начале он именно об этом и мечтал. Искренне этого и хотел: заполучить Эдварда в братья не только по крови, но и по духу. Вот только он уже год пытается выстанывать тише его имя, когда кончает. «А на что я, впрочем, мог рассчитывать?», — горестно подумал он, слизывая с губ остатки голубого неба. Бьянка недовольно цокнула и, будто серьезно обидевшись, ушла, так и не сделав заказ. Эдвард же, мысленно чертыхаясь, проводил ее взглядом, а поэтому запоздало обратил внимание на то, что Малфой сидит какой-то сам не свой. — Ты чего? — спросил он задумчивого юношу. — Не обращай ты на нее внимание. — На кого? — вынырнул из мыслей Скорпиус. Руки от обиды он спрятал под стол, те тряслись, сам он надеялся, что его состояние никак больше его не выдаст. Но нездоровый румянец, бегающий нервный взгляд и неуверенный голос Эдвард все-таки подметил. За спиной Скорпиуса, а тот сидел спиной к окну, замаячила Бьянка, привлекая внимания друга. Девушка сложила руки сердечком, показала пальцем на Скорпиуса, а затем на самого Люпина. Тот скептически глянул на нее, на что Бьянка покрутила пальцем у виска и ушла. От такой неожиданности парень чуть не поперхнулся, откашлялся и перевел взгляд на мальчугана, то есть нет, на четырнадцатилетнего парня, на юношу. «Двадцать второго ноября ему пятнадцать, через десять дней уже пятнадцать», — мысленно отметил растерянный Люпин. Впрочем, он не раз замечал привлекательность Малфоя, но смотрел он на него все-таки как на ребенка, а сейчас… сейчас, нет, не сейчас. Еще в начале прошлого года Эдвард заметил за собой недопустимую тягу к Малфою, но вот сегодня его уверенность в недопустимости дала трещину. Он понял, что, наверное, со стороны, увидь их незнакомец, то подумает, что перед ним одногодки. — Извини, так что ты говорил? — Как казалось Скорпиусу, он совладал с собой, пытаясь заставить себя пока не думать об этом. — Знаешь, давай я в уборную, а ты ещё какао возьмёшь. Эдвард молча проводил взглядом тонкую фигуру, оценивая опущенную голову и сжатые в кулаки руки. Вымученно застонав, он потер лицо ладонями, встал и пошел делать заказ. — Маршмеллоу? — спросила неулыбчивая, но все равно приятная девушка. — Сироп? — Да, немного, — согласился рассеяно парень, забирая горячий напиток. Мыслями он был весь в предстоящем разговоре. Поговорить им следовало. Не в его привычке пускать все на самотек. И тем более когда это касалось близких ему людей. Скорпиус сильно задерживался, собственно, не удивительно: подросток пытался собрать свои мысли в кучу. Оставшись один в запертой кабинке, он поначалу понял, что непрошенной истерики, к которой сам себя и подвел, не избежать. К трясущимся рукам подключились губы, кривя уголки вниз. Сжатые крепко челюсти не помогали вернуть самообладание лицу. А потом и слезы по щекам потекли. Он стыдливо вытер их, рыкнул сквозь зубы, тихо и низко, с присвистом, загоняя потом воздух обратно. Пара глубоких вздохов и разбитый палец на ноге немного привели в чувство, туфля не пострадала, только носок обтерся о плитку стены. Пинать стены ему до этого не доводилось, и сейчас он крайне пожалел о своих действиях. — Черт-черт-черт. — Парень потрогал палец через башмак, и тот отозвался острой болью. Маршмэллоу в чашке уже разбух, когда Эдвард увидел неуверенно двигающегося к столику парня. Хромату тот пытался скрывать, но боль при шаге его отвлекала. — А давай потихоньку в сторону Хога пойдем? — попросил Малфой, оценив, что кружка все равно разовая и напиток можно забрать навынос. Шли какое-то время молча, не спеша. Скорпиус медлил из-за ноги, а Эдвард — потому что хотел поговорить. Люпин уже несколько раз прикусывал себе щеку изнутри, чтобы не начать нести ахинею, которая рвалась бессвязной кучей оправданий. Собственно, дело было простое, он жалел, что так ответил Бьянке, так как не подумал, по незнанию, о чувствах Скорпиуса. Бьянка знала, что Эдвард очень тепло относится к своему приемышу, и год назад она стала подмечать всякие глупости. «Ты его сейчас взглядом съешь, Тедди», «смотри, как Фил Томас клеит твоего блондинчика, а ты клювом щелкаешь», «ты уже решил, как проведешь зимние каникулы во Франции? Смотри, первое Рождество с будущим тестем, не ударь в грязь лицом», — в таком духе. Обычно такое происходило, когда их не слышал Скорпиус, и, конечно, он огрызнулся так же, как обычно, и в этот раз. Если разбираться, то Эдвард всегда замечал, какой привлекательный и трогательный в своей тонкой пластичности Скорпиус, ему он нравился. Сначала как ребенок, потом как друг. А в начале прошлого учебного года парень вернулся в школу, резко вытянувшись за лето, с начавшим ломаться голосом, на его лице стали вырисовываться более взрослые черты, пропала округлость щек. Да и взгляд стал каким-то взрослым, не таким распахнутым, а более сосредоточенным и, как казалось Эдварду, даже томным. Собственно, он и правда пялился на него, а этот Томас его бесил, так как вился рядом с его подопечным. Все замечания Бьянки попадали в цель, оттого бесили его. Бесило его еще и то, что она понимала его чувства быстрее, чем он сам приходил к ним и принимал. Или, как эти чувства к Малфою, пытался затолкать подальше. Парень просто не ожидал, что они могут быть взаимными. Честно, перед рождеством он нервничал, знакомясь, на этот раз официально, с мистером и миссис Малфой, а также со старшими Гринграсс. Он, в принципе, не ожидал, что его на домашнем празднике примут в свой круг, считал, что зря согласился, ведь, скорее всего, это просто жест приличия и стоило отказаться. Но он был приятно удивлен той теплой обстановке, царившей в имении. Скорпиус за каникулы расцвел ещё больше, его голос стал более низким и каким-то бархатистым, по мнению Люпина. А еще его поразило, как Скорпи не стесняясь дарил объятия матери и отцу, бабушке и дедушке. Дафну он расцеловал в обе щеки при встречи. Не боялся показывать ему, почти постороннему для его семьи, ту любовь, которую он может дарить близким. И Эдвард, честно, немного позавидовал, ему хотелось, чтобы Скорпиус ластился к нему так же, как к своей семье. Но на тот момент он не собирался принимать свои чувства, пытался навязать им другое значение, убеждая себя, что они друг для друга братья. Просто родственная связь берет свое. Ну и что, что дальние, все равно ведь иначе нельзя. А то, что это не порицается среди аристократии — так он же и не знал. И вообще, это все дурные заморочки богатых родов. Конечно, он и сам часто попадал в объятия Андромеды и Молли, реже его могли обнять тётушки Гермиона и Джинни, но вот с тем же Гарри он обнимался в последний раз, наверное, лет в двенадцать. Может, это была мимолетная зависть к тому, что он сам не такой тактильный, как Скорпиус, а не к тому, что тот обнимает не его. Кстати, о крестном Люпина: Гарри в последние полтора года стал его реально волновать. Уж очень он стал изматывать себя. Тот до сих пор не рассказал, что случилось с Аркой смерти, которая теперь не стояла в Министерстве и считалась временно потерянной. Хотя должна была быть перенесена в Азкабан. Вот только Гарри не перестал пропадать за своими исследованиями, а как будто окончательно ушел в них с головой. Кажется, вовсе не спал и редко участвовал в жизни крестника. Повлиять на него никто не мог, радовало, что контракт с директорством в школе закончится в этом учебном году, и, может, тогда Поттер наконец-то успокоится и отдохнёт. — Скорпи, — подал голос Эдвард, — я не хочу, чтобы ты расстраивался из-за моих резких слов. — Каких слов? — Они ведь и правда родственники, троюродные братья. Блондин не питал особых надежд на этот счет, вот только почему-то услышав все-таки мнение Эдварда, был выбит из колеи. Бушующие гормоны и остатки надежд больно кольнули подростка. — Просто хочу сказать, что если ты… Или я испытывал бы к тебе симпатию, то троюродность никак бы этому не помешала. — Все-таки не так он хотел начать разговор. — Тут дело больше в том, что тебе четырнадцать. — Мне почти пятнадцать! — слишком резко возразил парень, будто это было самым важным из того, что хотел донести Люпин. — Я заканчиваю учебу в следующем году, — продолжил деликатно тот. — А ты сможешь оглянуться вокруг и увидеть красивых девушек и парней, так как я больше не буду забирать твое внимание на себя. — Мы и так почти не видимся, — фыркнул Скорпиус, боясь смотреть в сторону Эдварда поняв, что тот понял его чувства. — Что ты хочешь сказать? — прикидывался парень, пытаясь обмануть тем, что он не понимает, о чем речь. — То, что потом мы будем видеться только на твоих каникулах, и то нечасто и невсегда. — Я тебя не понимаю. — Он правда боялся даже подумать, что таким образом Люпин признается ему в симпатии, разочарование было бы слишком сильным. Так что он упорно делал вид, что не улавливает смысла. — Я о том, что начинать что-то сейчас нет смысла, — нервно отозвался парень. — Что начинать, Эдвард? — Юлить не осталось сил. — Отношения! — Тонко подводить к проблеме и дальше не хватило сдержанности. — С кем? — Для того, чтобы окончательно рухнули сомнения, оставалось совсем немного. Перестав смотреть под ноги, Скорпиус наступил на камень носком туфли: от прострелившей палец боли, которая отдалась даже в голень, он чуть не потерял равновесие. Эдвард подхватил парня под локоть, но вот почти полный стаканчик какао упал на мощенную дорожку. — С тобой! — в этот же момент прозвучал ответ. — Что с твоей ногой? — наконец сообразил парень. — Ударил… ся. — Теперь боль стала ноющей и скрывать не было сил, видимо, этот камень окончательно добил палец. — Давай я посмотрю. — Он помог дойти парню до ближайшей скамейки. Благо теперь дорога от Хогсмида до Хогвартса имела вид приличной аллеи и именовалась «Аллея Славы». Вдоль нее стояли скамейки с удобными спинками, а около бордюров лежали камни, отколотые когда-то от самого Хогвартса. Почти на каждом было выгравировано имя погибших в войну. На двух таких Люпин все время видел свою фамилию и как бы он не хотел, но в груди что-то сжималось. — Скорпиус, да как ты шел? У тебя ноготь в крошево, — стащив носок с тонкой стопы возмутился парень. — Трансфигурирую тебе тапочек, допрыгаем до больничного крыла. Зачем терпел? — Не знаю, — буркнул парень, стесненный тем, что Эдвард так близко, сидит перед ним, встав на одно колено, и держит его ногу. — Эдвард… — Что такое? — Ты хочешь сказать, что рассматривал меня как партнёра? — неуверенно выдавил из себя Скорпиус. — Пока тебе нет восемнадцати, даже не думай об этом, — строже чем, наверное, нужно было ответил парень, но он был уверен, что это правильно. Он ведь старше и должен контролировать это странное событие. Хотя ему бы самому хотелось для начала все обдумать и все взвесить. Скорпиус капризным никогда не был, но целеустремлённости в нем не меньше, чем в любом из Малфоев. Поэтому действовал он на опережение собственных мыслей, руководясь инстинктами предков идти к успеху. Так что, крепко обхватив Эдварда за голову, притянув ее ближе, он сам наклонился вперед и поцеловал. Поцелуй вышел абсолютно невинным, но ему так хотелось прикоснуться губами к ярким, по сравнению с его нежно-розовыми, губам. Примерно так же он целовал и родных, но то в щеку, а тут в губы и не просто кого-то, а парня мечты, так что дыхание у него сорвалось. И пока Люпин выходил из ступора, пытаясь отодвинуться, успел ещё и лизнуть эти плотно сжатые губы, о которых мечтал. Мало ли, вдруг это в последний раз. — Ты… — Нет! Ты, Эдвард! — Гормоны бушевали пуще прежнего. — Ты не сможешь теперь мне запрещать мечтать, а уж тем более я не смогу сам себя заставить не делать этого. Зная, что я тебе хоть каплю симпатичен! — выпалил Скорпиус в нескольких дюймах от лица своего возлюбленного. — Сумасшедший, — с улыбкой пробормотал тот, не ожидая такого запала. — Ещё скажи, что добиваться меня будешь. — Буду, — буркнул Малфой, все-таки отпуская голову Эдварда, хотя ему давно хотелось потрогать эти густые волнистые волосы и попропускать их пряди между пальцев. — Дурачок, я же не девчонка. — Сам он боялся пошевелиться, так что не спешил вставать. — Ещё какая, Тедди. — Всплеск адреналина стал отступать, уступая место стеснению.***
Официально между ними ничего не изменилось. Все их общение оставалось, как и прежде, за исключением того, что Скорпиус теперь всеми усилиями пытался всякий раз дотронуться до парня, обнять, взять за руку, поправить волосы за ухо. В общем, ничего необычного, но все то, что обычно запрещал себе. Эдвард же был не против и честно всякий раз млел, но сам границы не нарушал и не допускал чего-то большего со стороны Малфоя. На день рождения Скорпиус взбунтовался, как это назвал Эдвард. Тот отказывался от подарка и требовал весь день ничего, кроме поцелуя. Поцелуй он тоже хотел не абы какой, а в этот раз «настоящий». Люпин отнекивался до последнего, но ведь и он не был железным. День рождения как раз выпало на субботу, и после Хогсмида они сидели в Выручай комнате. Она теперь не была чем-то тайным, после ее самовосстановления директор Поттер разрешал ее посещать, если получить у него разрешение. Собственно, чаще всего именно для проведения праздников по типу дней рождений можно было получить добро на ее использование. Бьянка, Джули, Марк и Наабу тактично ушли по своим делам. До отбоя все равно оставался час. — Пожалуйста, — умоляюще. — Я подарил тебе прекрасные запонки в комплекте с фибулами для мантии. — Не приму, — упёрся, как маленький, Скорпиус. — Пожалуйста. Поцелуй. Меня. Наверное, этот шепот и теплая ладонь на его бедре стали последней каплей воздержания. Эдвард выдохнул через рык, зыркнул загнанным волком, посмотрел на влажные розовые губы Малфоя и сломался. Резко притянул того за шею и талию, чуть ли не усаживая тем самым на себя, но хитрый Скорпиус сам перекинул ногу через бедра парня, оседлав того, чтобы наверняка вцепиться в добычу. Эдвард хоть сам ни с кем не практиковал поцелуи, точно знал, что нужно делать. И, несмотря на недавнюю резкость, к губам он притронулся мягко и осторожно. Скорпиус же тоже не остался в стороне и в тот же момент сам начал активно участвовал, сминая, покусывая и посасывая губы Эдварда; аккуратно он не хотел, он желал все и сразу. Блондин первый толкнулся языком внутрь, отчего выбил стон из парня — его усердность в этом эксперименте только увеличилась. Подросткам многого не требовалось, и через минуту в брюках обоих стояло так, что слезилось в глазах. Первым не выдержал Люпин, поняв, что нужно немедленно прекратить, иначе это может зайти слишком далеко. Но Скорпиус, зажав его между собой и диваном, крепко вцепившись обеими руками в спинку, нагло потерся бедрами о низ живота парня. — Сейчас кончу, — шепнул он на ухо не менее перевозбужденному Люпину. Эдвард понял, что крышу сорвало окончательно, когда, схватившись за тонкие бедра, прижал их к своим. Сделав пару фрикций вверх-вниз, он кончил больше от гортанного стона Скорпиуса и вида его запрокинутой головы с интимно выставленной белой шеей. — У нас был секс, — добавил маленький хитрец, немного прийдя в себя. — Петтинг тоже ведь секс? После такого мы теперь должны начать встречаться. — Я тебя люблю. —Все еще сидящий на его коленях Скорпиус удивленно поднял на него глаза. — Что? — Это самое последнее, что Малфой ожидал услышать после своей выходки, так что он полагал, что это вполне ему могло померещиться. — Ты невыносим, сводишь меня с ума. — Эдвард уткнулся носом в белую шею, испытывая необъяснимый кайф, вдыхая запах парня. — Мне не послышалось? — Когда он все-таки понял, что это не игра воображения, то чуть не запрыгал от радости, но оставаться сидеть на бедрах было куда приятнее. — Я люблю тебя больше, чем ты меня. — Это ещё почему? — Вот что ты подумал, когда в первый раз увидел меня? — Ты же не думаешь, что я сейчас скажу что-то в духе: «Когда я впервые увидел его на распределение… Такого тонкого и хрупкого, даже среди своих одногодок. Светлого, почти прозрачного, как воздушное кружево. Он стал моим помрачением, сердце будто запечатлело его, и больше нет ни одной ночи без его нежного образа в моих снах», — прижимая к груди руку, поэтично произнес Люпин. — Тебе было одиннадцать, и я решил, что тебя стоит оберегать, ведь ты был самым мелким. — Тедди, ты засранец. — Малфой ущипнул его. — А я вот подумал, что ты очень красивый. Так мы пара? — Давно, чёрт, я просто не хотел торопить события. — Эдвард внимательно посмотрел на Скорпиуса. — Я встретился с мистером Малфоем. — Что? — опешил тот. — Он оказался не очень удивлен, когда я попросил у него разрешения ухаживать за тобой. И он попросил не торопить события хотя бы до твоего пятнадцатилетия. Так как после пятнадцати можно начинать официальное ухаживание. Не хлопай так глазами, — посмеялся он над удивленным порозовевшим лицом Скорпиуса и продолжил говорить: — Он сказал, что когда ты окончишь школу, то после официального ухаживания, если мы по-прежнему будем так же привязаны друг к другу, он позволит нам создать брачный союз для мужчин. При условии, что в течении пяти лет брака мы найдем суррогатную мать для детей и введем ее в любой из родов. Если даже в род Блэков, то первенец все равно будет Малфой. Наследника Малфоям мы должны предоставить в течение десяти лет брака. А ещё если я обижу тебя, он обещал засунуть мои яйца мне куда поглубже и ещё много чего неприятного. Но потом я дал ему слово в письменной форме, заверив клятвой. Получился своеобразный контракт. Он успокоился и пригласил к вам на рождество. — Я согласен! Скорпиус Гиперион Малфой-Люпин звучит странно, но я согласен, — рассмеялся парень, отойдя от шока, в очередной раз целуя такие манящие губы своего будущего мужа.
