Нет, я не пожалею

Его крестник вырос, стал совсем по-взрослому принимать свои собственные безумные решения. Так почему же Гарри мешкает? Неужели последние десять лет размеренной жизни окончательно убили в нем тот самый пустоголовый гриффиндорский героизм? Может, и так. Однако, он сомневался не в успехе предстоящей, если это можно так назвать, авантюры — тут он изучил всё тщательно. Гарри боялся, что все его старания окажутся напрасными… Получить отказ спустя столько лет, после всех этих трудностей, будет просто невыносимо: едва ли он сможет найти в себе силы жить дальше. Надо же, самый сильный волшебник своего времени дрожит в страхе быть отвергнутым. И кем? Мертвецом! Да, заглянуть в мир духов и попробовать уговорить любовь всей своей жизни воскреснуть будет не очень-то по-светлому, но Гарри еще на войне перестал делить мир на «чёрное» и «белое», и если сейчас у него появился шанс на счастье, то в глазах общественности он готов стать хоть самым темным магом в истории. Благо, если всё пройдёт так, как должно, то никто и никогда не узнает, что сделал Гарри, ведь иначе его никто не поймет. Начнутся вопросы, предложения, просьбы, упрёки: «Почему не своих родителей, Гарри?» «Может, стоит вернуть Дамблдора, мистер Поттер?» «А как же Сириус?» «Почему не маму и папу, крестный?» «Верни мне сына, верни Фреда!» «Может, Вы и Волдеморта с Гриндевальдом вернёте, Поттер?» Нет! Он решил для себя, что изменит судьбу только одного — того, чья смерть мучает его в кошмарах до сих пор, того, кого он почему-то полюбил, хоть сам до конца так и не понял как. — Простите меня, — попросил он и мертвых, и живых, — в этот раз я сделаю это только ради себя. Он думал, что это будет чем-то похоже на вокзал Кингс-Кросс, где состоялась его последняя встреча с Даблдором, что сейчас он встретит на нём того, в ком так нуждался, и что, для начала, они просто поговорят. Но все складывалось иначе. Здесь не было ничего. Даже его самого в этот момент словно не существовало. Лишь спустя некоторое время возникло некое понимание, чувство, что где-то тут, в этой пустоте, где Гарри не ощущал даже себя, и находился тот, ради кого все это и было затеяно. — Профессор? — он позвал его по привычке, не видя и не слыша, лишь чувствуя. — Идёмте за мной, прошу. Он полагал, что это может сработать: в этой липкой темноте все его чувства, обращённые сейчас лишь к одному человеку, должны были, по его мнению, как-то притянуть того, кого искал Гарри. Ему не оставалось ничего, кроме как слепо довериться собственной интуиции, ведь не существует ни одной книги, где можно было бы найти инструкцию для такого дела, а даже если и существует, то Поттер не такой уж и удачливый, чтобы та обнаружилась так просто. — Зачем тебе это? — За незнакомым голосом появился и призрачный образ: эта субстанция не имела внешности, но в ней всё же можно было разглядеть человеческие черты. — У Северуса, как и у тебя, Гарри, был шанс вернуться, но у него нет сил жить в этом мире. Он хочет перерождения и заслуживает лучшей судьбы. — Есть ли хоть какой-то шанс, что он захочет пойти со мной? — Ему было всё равно, с кем он говорит. — Спрошу ещё раз, зачем тебе это? — Плазматическое нечто колыхнулось и покрылось рябью, но в его голосе не было и признаков раздражения. — Разве ты не ощущаешь? Здесь всё пропитано моими мыслями и чувствами. — Именно так ощущал он сам. — Я хочу знать, зачем ты хочешь возродить Северуса, а не почему, — пояснило существо. — Твои цели могут отличаться от чувств. — Мне хочется поговорить… — признавать свои истинные желания вслух было тяжело, — мне нет покоя, я не могу забыть его. — Гарри, смелее, ответь прямо. — Кажется, это Нечто заговорило с чуть большей теплотой. — Если Северус не захочет, я не смогу его заставить, — стал оправдываться мужчина, он начал понимать, что возвращать кого-то против его воли было бы эгоистично. — Я точно знаю, что люблю его, но не хочу навязывать свои чувства… Я думал о том, что если у меня получится вернуть его, то он будет рад, что сможет начать жизнь так, как всегда мечтал, а мне просто позволит быть рядом. — На самом деле, он мечтал и о большем, что ощущалось в тоске, заполнившей пространство. — Поэтому я не имею права настаивать, если он не захочет вернуться… и правда, зачем ему этот мир, если у него в нем никого нет, — понял Гарри только теперь. — Но, раз он ещё не в другом мире, он ждёт чего-то или кого-то? — Все мысли Поттера словно сами вырывались из его головы, что чувствовалось крайне необычно. — Нет, просто тут иначе течёт время, для него оно остановилось. Мне открыто будущее, но оно изменчиво, ты мог и не прийти, но я ждал. Плазматическое Нечто являлось проводником между мирами и, хотя о себе он говорил в мужском роде, как такового пола не имел. Он никогда не был рождён, и у него никогда не было хозяина. Нечто служил лишь своим инстинктам, совсем не помня своего начала, и за все время своего существования никогда не совершал ошибок, относясь к душам с большой осторожностью. Из осторожности же Нечто и не мог отправить Северуса дальше, нить судьбы которого была ещё крепко привязана к прошлому миру. Его будущее было слишком размыто, причиной чему было, безусловно, и магическое происхождение души Снейпа. Нечто знал о самых разных мирах, и, конечно, его не могли удивить подобные способности к волшебству, ведь он встречал и куда более могущественных созданий. Среди них были и те, кто хорошо понимал, кто он, и могли видеть его из своих миров. Эти существа говорили, что Нечто — частичка разума Демиурга — создателя всего сущего, и что когда он сольётся со всеми остальными частями, вместе они образуют ещё один новый мир. Этим мирам однако уже и так не было края. Зачем ещё? Нечто встречал и таких, как он сам, но никакого слияния не произошло. С собратом они лишь обменялись знаниями о своей природе и пришли к выводу, что лучше было бы избегать разрастания этой вселенной, поскольку чем больше миров появляется, тем меньшими частями одного целого будут они сами. Чем больше он встречал подобных себе, тем больше убеждался в том, что все они, в сущности, кто-то один, ибо мыслили одинаково, имели одну судьбу и одни инстинкты. Он не был удивлен и магическим штуковинам Гарри, благодаря которым он попал сюда и говорил с ним, и был не против оставить их ему. Если этот молодой мужчина смог разобраться с тем, как с ними обращаться, то, хорошо, пусть пользуется, пока никому не вредит. Нечто мог создать много всякого похожего, физического, и точно знал, что и эти вещи были созданы кем-то из его собратьев. Он предполагал, что кто-то смастерил их для себя когда-то давно и прожил человеческую жизнь, облачившись в физическое тело. Сам Нечто никогда так не делал, но когда-нибудь, все-таки, тоже хотел бы попробовать жизнь. Скорее всего, когда сократится поток душ. Но наступит ли это когда-нибудь? Он не знал. Нечто в принципе никогда не искал ответов и не строил конкретных планов. — Так что, я могу поговорить с ним? — Гарри начал терять свою и без того уже не гриффиндорскую решительность. Ему было уже давно за тридцать, и от того смелого мальчика, каким он был в юности, осталось не так уж и много. Впрочем, что касается возраста, на свои года он себя совсем не чувствовал. Поттер помнил, что маги стареют иначе, но считал, что взрослеть-то он должен согласно прожитым годам. Взять, например, невозможного Люциуса, который мало изменился со времён войны, возможно, только характером, ставшим чуть мягче. И Гарри часто думал, отчего Северус, который на момент смерти был примерно того же возраста, что и он сам сейчас, выглядел намного старше своих лет? Тяжёлая и нервная работа? Проклятие? Гены? Впрочем, это было не так важно, особенно когда Гарри позволял себе красочные фантазии о нём. Мужчина хотел не просто возродить Северуса, он мечтал сделать того счастливым, помочь ему воплотить неосуществившиеся мечты и быть рядом, хотя бы как друг. Но были у него и потаённые желания, которые сам для себя он расценивал как крайне дерзкие. Ему хотелось бы, как в бесчисленных фантазиях, при первой же возможности прижаться к этим, как казалось, жёстким губам, ощупать скрытое под мантией гибкое тело, отдаваться и брать. Однако, Гарри осознал свои желания не сразу. Честно признаться, сперва, после победы над Волдемортом, ему было совсем не до Северуса. Поттер страдал от посттравматического синдрома и был вынужден пройти реабилитацию, свидетельствовать на судах, помогать восстанавливать Хогвартс и другие объекты, взять опекунство над крестником — сиротой Люпином, который сейчас уже был для Гарри совсем родным. Постепенно кошмары стали уходить. Все, кроме одного, в котором на его глазах снова и снова умирал профессор Снейп. Ожидалось, что, благодаря медитациям и работе с психологами, уйдёт и он, но всё становилось только хуже, и на третий год Гарри вдруг понял, что начинает получать от этих видений некое мазохистическое удовольствие, ведь это было единственной возможностью видеть Северуса, как наяву, и пытаться просить у того прощения. Просыпаясь, Гарри жалел, что ему приходится расставаться с профессором, пусть раз за разом и погибающим в мучениях. Лишь в этих кошмарах Северус всё ещё был с ним. Тогда Гарри постарался отринуть свои предрассудки и детские обиды, взглянуть на свои воспоминания о зельеваре как бы со стороны, и понял, что пропал окончательно. Как можно быть таким… гриффиндорцем? Нет, этому не подобрать достойного оскорбления. Но осознание того, почему боль от смерти Северуса не притупилась, а с каждым разом забирается всё глубже в сердце, дало ему понимание, что нужно просто пытаться с этим жить. Ведь вера в чудеса, как ни странно, Поттера до сих пор не покидала. В авроры, как ему предрекали, Гарри не пошёл и решил брать уроки артефакторики у одного из мастеров. Всё же он не зря сохранил Дары Смерти, хоть и не смел доставать их из сундука без веской причины. Он ещё тогда понял, как мог бы использовать их в будущем, и сохранил свой секрет, не доверив тайну даже близким. А тягу к артефакторике объяснял всем спонтанным желанием, собственно, ему действительно было интересно. И вот, спустя столько лет, он заполучил Арку Смерти. Конечно, для этого ему пришлось долго убеждать нужных людей в том, что такой артефакт слишком опасен для того, чтобы хранить его в министерстве или где-либо еще, и в том, что он сможет демонтировать и уничтожить его. Когда уговоры возымели успех, Гарри решил поместить Арку в подвал дома Блэков. Да, стоило бы найти место понадёжнее, но сама по себе Арка не причиняла вреда, а его крестник, уже давно не малыш, сейчас заканчивает последний курс Хогвартса и посреди учебного года никак не окажется в подвале их дома. К тому же, если сейчас ему удастся осуществить свой немыслимый план, то, так уж и быть, он перенесет этот древнейший артефакт в восстановленный, но ещё закрытый Поттер-Мэнор. Подземелья поместья Поттеров поражали своими размерами, более того, они остались нетронутыми, словно законсервировались. И только Гарри знал об их существовании, что делало их отличным местом для того, чтобы запечатать Арку Смерти. Действительно, уничтожать ее было бы слишком… по-гриффиндорски? Да… а возраст, всё-таки, брал своё: если безрассудство и проявлялось в нем сейчас, то лишь в самых выгодных ситуациях. — Говорить смысла нет. — Нечто обернулся, словно смотря на что-то позади себя. — Думаю, он ожидал, что больше не очнётся, ты его не переубедишь. Тебе придется взять на себя ответственность. — Принять решение за него? — Сердце Поттера часто забилось в груди. — Нет, это решение принял я, не отправив сразу на перерождение. Ты же должен поручиться за его жизнь, считай это платой за воскрешение. И он не сможет запомнить меня, для него воспоминания оборвутся на моменте смерти… — Но я помнил все, когда очнулся, — перебил Гарри, не сумев сдержать эмоции. — Я же не придумал это? — Гарри, если при тебе и тогда были артефакты, созданные моими братьями, то это объяснимо, — существо было очень терпеливо. — По легенде они принадлежали Певереллам, где-то далеко они пересекаются с Поттерами в родстве, — объяснил Гарри. — И все три артефакта случайным образом попали ко мне. Своей, правда, на момент смерти я считал только мантию. — Вот и объяснение. — Нечто пожал своими эфемерными плечами. — Его жизнь будет зависеть от тебя в прямом смысле. Мне нужно закрепить его в мире живых, и ты послужишь якорем. Согласен? — Согласен, но мне нужно знать, что это будет значить для нас? — Гарри понимал, что без последствий не обойдётся, но будет куда проще, если он узнает о них всё сразу. — Ваша жизненная энергия будет связана в один канат судьбы. Я не знаю, что и как сильно вы будете чувствовать, но, даже находясь на разных частях Земли, вы будете связаны, у вас будет одна жизнь на двоих: если умрёшь ты, то умрёт и Северус, и наоборот. Не передумал? — Нет. Я надеюсь, у меня получится быть для него поддержкой, а не обузой. — Он сглотнул, представив, что Снейп просто убьёт его и уже в этот раз наверняка отправится на перерождение. — Тогда я помогу тебе выйти. — Нечто легонько толкнул Поттера, и тот, сдвинувшись совсем немного, вышел из Арки. — Лови! — донеслось до ошарашенного Гарри, и следом за ним выплыл Северус. Гарри подхватил бессознательное тело, осторожно опуская на пол: — Спасибо, спасибо… Мерлин, Северус, спасибо… Снейп дышал и выглядел ровно таким, каким его помнил Гарри, даже лучше. На лице мужчины не было следов усталости, ушла нездоровая бледность, и, возможно, разгладились несколько морщинок. Теперь, когда Гарри самому было тридцать четыре года и они были почти одного возраста, Снейп казался намного моложе, чем Гарри привык думать. Наконец, найдя в себе силы оторваться от любования Северусом, он поднял его с помощью магии. Как бы Гарри ни хотелось этого, проход наверх был слишком узким, чтобы нести Северуса на руках. — Гарри, — окликнул голос из арки, — у меня есть ещё одна душа, которая может уйти с тобой в мир живых. Это будет личная просьба… Не сейчас, потом, придёт время, и я дам тебе знать. — Как я могу тебя называть? — спохватился мужчина. — Смерть? — Нет, называй меня Ди, — Нечто сократил имя Демиург, которым его называли в другом мире, до первой буквы. — И, опережая твой вопрос, нет, никого из твоих близких со мной больше нет. — Фред? Тонкс и Люпин? Дамблдор? Мои родители? — Родители твоего крестника — его хранители, они вернутся ко мне, когда сочтут нужным, как и твои родители. Ты можешь вернуть их, но это нарушит равновесие, — Ди говорил открыто: он отвечал лишь за количество душ, а не за чужие судьбы. — Взамен будут мертвы другие, Гарри. — Я понял, спасибо, Ди, я выполню твою просьбу. — И он пошёл наверх, осторожно левитируя крепко спящего Северуса. — Он проснётся на рассвете, — послышалось уже вовсе не из арки, а будто совсем рядом, в коридоре, куда выходила длинная лестница из подземелий. Поттер уложил мужчину на середину большой кровати в гостевой спальне. Пару раз здесь ночевал и Рон, когда выпивал слишком много и не хотел показываться перед Гермионой и Рози в слишком помятом виде. Сейчас комната была чистой, со свежим постельным бельём и новыми занавесками. Лелея надежду на удачу, Гарри заранее позаботился об этом. Теперь же его основная цель была достигнута и он боялся лишь возможной реакции Северуса, когда тот очнётся. Даже теперь всё может пойти прахом, ведь на самом деле он знает зельевара совсем плохо: лишь настолько, насколько позволял сам Северус. Гарри сел рядом, закинув ноги в туфлях на край кровати, и облокотился спиной на подушки. Немного подумав, он всё-таки снял обувь и развернулся. Мужчина смотрел на спящего, и на глаза наворачивались слезы, возможно, оттого, что Гарри просто забывал моргать. От вида такого живого Северуса, лежащего совсем рядом, в груди сжималось тисками и становилось трудно дышать. А дышать этим давно утерянным запахом не трав или зелий, а чем-то, что принадлежало одному Снейпу, хотелось до дрожи. Он чувствовал себя мальчишкой, который опять влез туда, куда не следовало, и с чьего факультета за это вот-вот снимут баллы. Только вот если двадцать лет назад это вызывало в нем злость и обиду, то сейчас Гарри чувствовал лишь тоску по давно ушедшим годам. Северус лежал на кровати без мантии, в почти полностью расстёгнутой рубашке и лёгких брюках без ремня, в тонких длинных носках и без обуви. Он проснулся в незнакомом месте, в одной кровати с незнакомцем и без палочки, но, что удивительно, чувствовал себя в безопасности, совершенно отдохнувшим и полным сил. В голове всё путалось, Снейп понимал, что уже не умирает, и, раз он здоров, одет иначе и лежит в чужой кровати, со дня в Визжащей хижине прошло время. Мужчина дотронулся до своей шеи, на ней не прощупывались шрамы, расстегнул рукав рубашки и обнажил чистое предплечье. Отсутствие метки радовало, но внезапно возникнувшее чувство того, что он находится не в своем теле, заставило его резко вскочить с постели и без обуви выйти из спальни в надежде отыскать ванную и зеркало. Искомая комната обнаружилась в конце коридора. Мужчина отметил необычный интерьер и особенно непривычный вид душевой, но сейчас его волновало лишь то, что он мог увидеть в собственном отражении. Первой мыслью было, что он просто утратил воспоминания о послевоенном времени, ведь всё, что произошло с ним до той злополучной ночи, он помнил хорошо — помнил, как умирал, как выпил штук семь зелий, одним из которых было и противоядие от яда Нагайны, как почти остановил кровь из порванной шеи и как всё вокруг стал окутывать огонь. Аппарировать не нашлось сил, дым заполнил все пространство, и Северус потерял сознание. Возможно, кто-нибудь всё-таки спас его. «Я выжил», — решил для себя мужчина, смотря на своё отдохнувшее, сияющее здоровьем лицо. И ясно было одно — жил всё это время он хорошо. Мужчина умыл лицо, прополоскал рот с зубной пастой, а в другой ситуации с удовольствием принял бы душ, но сейчас было не до этого. Мокрыми ладонями он пригладил отросшие чуть длиннее привычного волосы, уложив их назад, вышел и стал спускаться по лестнице. Снейп подумал, что еще успеет разбудить того человека и расспросить его. К тому же, Северус не чувствовал с его стороны никакой угрозы, а он, все-таки, склонен доверять своей интуиции. Сам дом также казался знакомым: планировка, старинные лестницы, лепнина потолка, дверные проемы, пара гобеленов, картины — все это отчётливо напоминало дом Блэков на площади Гриммо в Лондоне. Остальные предметы интерьера же были словно из другого мира и не позволяли до конца поверить в то, что это и есть тот самый старый особняк, в котором еще совсем недавно собирался Орден. Крайне непривычно выглядела светлая кухня с разнообразной электрикой. В одной из всех этих странных вещей Северусу удалось узнать магловский аппарат для приготовления кофе, и он принял решение воспользоваться им. Пока машина тихо жужжала, наполняя белую кружку ароматным напитком, мужчина продолжал осмотр. Газет он не обнаружил, но вот странного вида компьютер… Да, пусть Северус и помнил эту технику маглов большой и громоздкой, ему не составило никакого труда провести параллель между ней и лежащим на столе тонким ноутбуком. Информация, которая могла бы там быть, определенно помогла бы сориентироваться, вот только техника запрашивала пароль. В углу экрана Снейп заметил дату, и она одна, несомненно, уже сказала о многом. Две тысячи пятнадцатый… С девяносто восьмого года прошло семнадцать лет! Маг понимал, что из-за того, что почти не спал, загоняя себя работой, он выглядел гораздо старше своего возраста, но вот сейчас ему едва ли можно было дать больше тридцати, такое несоответствие — чересчур даже для волшебника. К тому же, он полукровка: это, возможно, Люциус мог бы похвастаться тем, что первые морщины появятся у него только ближе к шестидесяти, но Северус к этому возрасту должен был выглядеть хотя бы на сорок. А сейчас ему как раз должно быть пятьдесят пять. — Что за? — у него не было никаких догадок. Он выглядел слишком молодо и не помнил, чтобы даже в свои двадцать пять выглядел бы хоть примерно так же свежо. Северус взял готовый кофе и отодвинул жалюзи в сторону, открывая вид из окна. Последние сомнения насчёт того, что он на самом деле находился в Блэк-хаусе, исчезли. Но вот незнакомые модели проезжающих автомобилей ещё раз подтвердили то, что с тысяча девятьсот девяносто восьмого года уже минуло много лет. Мысли вернулись к человеку в кровати. Слишком занятый собой, он не вглядывался в его лицо, но, к его собственному удивлению, что-то в нем напоминало ему Поттера. И, если верить, что прошло семнадцать лет, то он уже давно не был мальчишкой. Послышались быстрые шаги. Мужчина поставил кружку на стол и на всякий случай отметил для себя местоположение кухонных ножей. В дверном проёме застыл молодой мужчина, из-за шрама на лбу не узнать которого было невозможно. Поттер так и не вытянулся в рост, его как-то наивно распахнутые глаза всё так же сияли зеленью, и сейчас, без очков на носу, это сильнее бросалось в глаза. Бедлам на его голове Северус оправдал тем, что тот, как и он сам, только проснулся. — Я люблю тебя, — сказал Гарри, сам удивляясь сказанным Северусу словам. — Прости… Я не хотел… Я сделал это… поэтому! — О, — выдохнул Северус, — за семнадцать лет ты так и не преуспел в красноречии. Информацию Снейп впитывал и анализировал, как и всегда, быстро и безукоризненно, но старался не делать поспешных выводов. Поэтому не торопился озвучивать первую пришедшую, совершенно безумную, но в сложившейся ситуации вполне последовательную версию, что они с Поттером супруги, взял свою кружку кофе и сделал глоток. На эту мысль его натолкнули, конечно, общая постель и неожиданное признание, ответить взаимностью на которое он пока что никак не мог. Северус задержал на Поттере оценивающий взгляд. — Ты ничего не помнишь… — Гарри хотел продолжить, но ему помешал вставший поперек горла ком. Он был готов разрыдаться совсем по-детски, взахлёб и с чувством. — Я заметил, — фыркнул мужчина, всё ещё рассматривая бледного Гарри. — Ничего не помню и не понимаю. Рассчитываю на детальное объяснение всего случившегося. — Гарри кивнул головой, неуверенно подошёл к столу и сел напротив, словно Северус мог его укусить, как злая дворняга. — Смелее. — Ему не терпелось узнать, что же Поттер сейчас расскажет, но мастерски не подавал вида. — Я тоже умер, вскоре после тебя, и… И Северус вспомнил — крестражи! Как же он мог забыть? Он, должно быть, так и не смог этого принять и наивно решил, что они оба живы! «Если мы действительно мертвы… Ничего не понимаю», — подумал он. Да, это действительно мало походило на загробный мир. Но, если они оба живы и действительно находятся на Гриммо 12, то что случилось? Как закончилась война? Может, Дамблдор ошибся? Или Гарри примкнул к Лорду? Но метки нет… — …У меня был выбор вернуться, как и у тебя, но ты не захотел. — Вернуться? — Воскреснуть! — И почему же я отказался? И зачем воскрес? Поттер, ты самый некудышный рассказчик тысячелетия. — Если бы Северус знал, где его палочка, то уже применил бы легилеменцию. — Твоя судьба в этом мире не окончена. — Гарри казалось, что еще немного, и он всё-таки заплачет. — Однако, я не призрак, — саркастично отметил мужчина и отпил из кружки. — Призраки возвращаются ради чего-то или кого-то, ты же не захотел вернуться даже в таком воплощении. — Гарри потёр глаза, чувствуя, что не может сдерживать рвущиеся слезы, и старался скрыть их, но это не ушло от его собеседника. — Поттер, ты безумец, — выдохнул мужчина, сложив в уме все факты и то, что ему удалось понять из невнятных попыток Гарри объяснить происходящее. — Да, я сам до конца не понимаю, как это вышло, но у меня был шанс, и я воспользовался им… Вернул тебя. — Ему было страшно видеть реакцию Северуса. — Зачем? — Как я уже и сказал, потому что люблю, — прошептал он, рассматривая руки зельевара и страшась заглянуть в глаза. — Почему не родителей? Дамблдора? Сириуса? Ты тоже любил их, насколько я помню. — Северус встал, поставил ещё одну кружку к кофемашине, та зашумела и стала наполнять её американо. Эта небольшая пауза дала Гарри время, чтобы перевести дух, в чем Снейп отдавал себе отчёт. — С сахаром? — Что? — Кофе с сахаром? — Впрочем, он не стал ждать и просто поставил перед Поттером кружку вместе с сахарницей. — Спасибо… — выдохнул Гарри и всё-таки позволил себе взглянуть на непроницаемое лицо напротив. — Если бы у меня была возможность оживить всех, то, наверное, я бы так и сделал. Оживил бы Фреда, Люпина, Тонкс, родителей, Дамблдора, кого ещё? Всех бы оживил, если бы это было реально. Но когда я пришёл к Ди, то узнал, что только тебя всё ещё можно вернуть без последствий, остальные души стали хранителями или ушли на перерождение, — на одном дыхании выпалил Гарри. — Ты застрял на грани, Ди сказал, что нить твоей жизни всё ещё крепко связана с этим миром, и не стал разрушать её. — Ди? — Смерть, — пояснил Гарри и сделал глоток, обжигая язык горячим кофе. — Как мило, — уголок рта Северуса дёрнулся в нервной усмешке. — Как ни странно, я верю. На самом деле, причин верить было несколько больше, чем не верить. Северус очнулся в совсем ином мире, всё вокруг ощущалось по-другому, хоть и было узнаваемым, даже Поттер был совсем другим. — Извини. — Но Гарри увидел лишь немой вопрос во взгляде Северуса и продолжил: — Что оживил без спроса, что навязываю тебе свои чувства… — Кхм, когда ты говорил, что любишь меня, ты имел в виду какую любовь? — решил уточнить Северус, только сейчас понимая, что именно вкладывал в это признание Гарри. — Это похоже на тихую одержимость, когда спустя время понимаешь, что влюбляешься в мертвеца, и чем больше времени проходит, тем сильнее. — Он смотрел и любовался, Северус был для него прекрасен, восхитителен и невозможен, как далёкая звезда. — Идеализация, — подсказал мужчина. — Возможно, ты придумал себе другого меня. — Сейчас ты — разве не ты? — Гарри робко улыбнулся. — Ладно, к этому мы ещё вернёмся. А теперь скажи, что тебе пришлось дать Ди взамен моей души? — Это действительно было важнее, чем выяснение природы чувств Поттера. — Обещание, что выведу ещё одну душу, когда он попросит. Эта душа так же застряла между, а я могу помочь, правда, не уверен насчёт ответственности. — Ответственности? — Придется ли мне и с той душой разделить свою жизнь, — пояснил Гарри, наивно ожидая, что Северус не станет уточнять. — Что значит «разделить свою жизнь»? — вздохнул Северус, уже порядком утомленный этим разговором. — Он сказал, что-то про одну жизнь на двоих. — Гарри пил кофе без молока, что не делал никогда, но именно этот кофе для него сделал Северус. — Как в магическом браке, да? — хмыкнул Снейп. — Думаю, не совсем, наша жизненная энергия связана буквально. — Ты пожалеешь, — выдохнул он, вспоминая о том, что у него всегда было много врагов. К тому же, Снейпа всё ещё могли приговорить к поцелую Дементора, пусть метка и исчезла. — Ты же не собираешься умирать? — Гарри же был готов умереть за пару лет жизни рядом с Северусом. — Лично я собирался задаться целью привнести в твою жизнь краски, исполнить парочку заветных желаний и, по возможности, путаться у тебя под ногами как можно чаще. — Эта фраза — «Ты пожалеешь» — звучала для Гарри словно вызов, отчего в голосе у него проскользули игривые нотки. — Азкабан, — меланхолично напомнил мужчина. — У тебя Орден Мерлина, какой, к чёрту, Азкабан? — усмехнулся Гарри. — Скорее, меня может ждать Азкабан, если мы не придумаем достойную легенду твоему воскрешению. Перспектива стать в глазах общественности новым Темным Лордом меня не радует. Северус посмотрел на Поттера по-новому. В том, что его имя обелил именно он, не было сомнений, как и в том, что тот действительно воскресил мертвеца, как самый настоящий тёмный маг. Зелёные глаза смотрели на него гипнотически, выжидающе и восхищённо. Гарри, несмотря на прошедшие года, сохранил в себе всё ту же мальчишескую дерзость, только теперь он бросал вызов не ему, Северусу, а всему миру ради него. — Тридцать один год назад я был в Италии, там вполне мог родиться мой ребёнок. Я могу выдать себя за него, но всё равно нужны документы, подтверждающие мою личность. — Вполне мог родиться? — переспросил Гарри. — Вполне, — усмехнулся Северус. — Это был короткий курортный роман. — Тогда, возможно, у тебя действительно там есть ребёнок, тебе никогда не хотелось узнать наверняка? — Гарри, у меня нет детей, я не спал с женщинами, — вздохнул он, закатывая глаза. — Но мог бы, так что выдать себя за своего ребёнка я могу. Вот только те, кто действительно хорошо знает меня, все равно будут способны уличить меня во лжи. — А все, кто знает, что я исследовал Арку Смерти — меня, — пожал плечами Гарри. — Легенда нужна для общественности, самым близким можно раскрыть правду под клятву о неразглашении. — Самым близким и под клятву? Поттер, ты точно с Гриффиндора? — Мысль о том, что у него всё-таки есть будущее, приносила ощущение сюрреалистичности. — Если бы не Драко, я бы всерьёз подумал насчёт предложенного шляпой Слизерина. — Он на свободе? — Хоть Драко был и не самым лучшим ребенком, Северус любил своего крестника. Магическое крещение давало ребенку дополнительную поддержку чужого рода, Северус хоть и не был принят дедом, но не был и выжжен из рода Принцев. Для Малфоев это было выгодное крещение, нейтральный сильный род, и плевать, что крёстный — полукровка, выгода превыше. — Все Малфои на свободе. Правда, у Люциуса был арест на палочку, а без неё он пятнадцать лет почти не выходил из Мэнора. Драко сбежал от него во Францию и только недавно вернулся с семьёй — помирились. Мой крестник, Эдвард Тедди Люпин, недавно просил руки Скорпиуса Малфоя у Драко. Безумство, правда? — посмеялся Гарри. — Но Скорпиус весь в Гринграсс, светлый мальчик, я рад за них. Они ещё такие дети, но влюбляются уже совсем по-взрослому и принимают недетские решения. Тогда я понял, что, если со мной что-то случится, они справятся. — И ты решил исследовать Арку Смерти, чтобы достать меня? — Маг всё-таки интересовался подробностями своего воскрешения. — Нет, арка давно уже у меня в подвале, — махнул рукой Поттер, — мне не хватало смелости войти в неё. — Ты безумец. — Снейп уронил голову на руки и засмеялся. — Не стоит удивляться Люпину-младшему, он и на треть не дотягивает до твоего безрассудства. — Впервые слышу твой смех, — восхищённо выдохнул Гарри, и Северус не мог не заметить, как тот буквально пожирает его взглядом.