Шоколад и молоко

Дева опаздывала уже на полчаса. На неё совсем не похоже. Было несмешно. Парень некрупного телосложения сидел в холле и ждал свою возлюбленную. Парочки уже вовсю кружились под органную музыку, сидел лишь единственный он, отличающийся от всех отсутствием половинки и адекватной, подходящей к ситуации одеждой. Но Ровена всегда ему говорила, что он и без этих пышных нарядов самый прекрасный в этой стране и танцевала с ним так, будто это был последний в их жизни вальс, пока другие были в недоумении, почему такая прекрасная дива вдруг выбрала неказистого парня рабочего класса. «Главное—не твоя внешность. Главное то, что у тебя внутри! Не нужно менять свой образ, подобаясь джентльменам или плохим парням, просто будь самим собой и тебя обязательно полюбят!» Эти слова грели Тинто душу и придавали ему уверенность в себе. Если раньше он сторонился девушек и краснел, подслушивая их шёпот, то теперь он всего лишь считал их балаболками и вёл себя свободно, не боясь при жестикуляции что-то зацепить или иначе глядеть на посторонних, почти высокомерно. Но не в этот раз. Вспоминая их прошлое свидание, парень заметил промелькнувшее в толпе знакомое личико. И тут он понял, что девушка была на балу очень давно и, кажется, предпочла себе более упитанного и красивого кавалера. Он потерял дар речи. Шок сковал его невидимыми цепями, он даже не мог встать со ступеней. Его взгляд был сфокусирован только на ней и на этом…молодом вампире. В конце бала он подбежал к парочке и беспомощно посмотрел на неё. Он не знал что сказать, ведь любые слова с его уст польются, как ябедничество. Девушка, похожая на знатную даму прошлого века держала под руку парня, который был на голову выше его. Статный, высокий, смуглый, мускулистый и с мощной челюстью. —А…-Тин не смог подобрать слова. —Ты чего? -девушка посмотрела на него из-под шляпы простодушно, даже хладнокровно. —А…а кто это? —Знакомься, мой любимый человек! Мы здорово с ним станцевали, правда? —девушка хитро прищурилась, а потом посмотрела на своего кавалера.—А это мой знакомый. Тинто.Пересекались пару раз. —Но мы же…мы же…—ботан неприятно удивлён. Всё это время, которое они проводили вместе, всё время, которое он со сладостью вспоминал, засыпая в гробу, было лишь «пересечением пару раз». Помощь, поцелуи, обнимания и даже один раз, в день Святого Валентина, чуть до соития не дошло… —Прости, несмотря на наше общее дело, ты оказался не в моём вкусе. Ты даже заступиться за меня не сможешь, а на твоё лицо страшно смотреть… —Но… —Мы взрослеем, Тин. Меняем наши мнения. Не любим то, что нравилось, а что не нравилось, то начинаем любить. Понимаешь? Сначала мы симпатизируем душе, вместо внешности, а после начинаем задумываться: а так ли он полезен? Сможет ли он меня защитить? Обеспечить? В конце-концов, построить крепкий семейный клан? —Да.-рокочущий неожиданный голос с уст кавалера дамы заставил ботаника боязно вздрогнуть, его серые отреченные глаза будто пожирали беднягу, которого нагло обманули.—Ты ни рожей не вышел, ни характером, видать. Ты даже ещё ничего не сказал. Неужели ты реальный этнический норд, коих много в Европе? —Главное не внешность, а душа. Ты сама это говорила, ведь он…он может запросто оказаться каким-нибудь альфонсом. —Ещё один визг с твоей стороны и твоя жалкая хилая шкура окажется в озере.-пригрозил друг Ровены. Девушка хихикнула. —Как ты могла? Ты же клялась, я тебе тоже клялся! Своим бессмертием клялся быть с тобою рядом в рассветы и закаты! Я люблю тебя! Это не смешно! Просто скажи, что это неудачная шутка! Пожалуйста! Я даже на колени встану! -Тинто демонстративно встал на колени, почти бился головой о её туфли. —Я не нуждаюсь в твоей любви.—девушка спряталась за спину быка.—Сделай с ним что-нибудь! Я же правда уже не люблю его! -прошептала она. Бугай прижал парня к стенке и кулак просвистел мимо его белобрысой башки, покрыв стену сетью трещин. Это произошло так резко, что окружавшие их вампиры остановились перед уходом и молча наблюдали. —Значит так, лупоглазый олень. Я думал, такие уже с нашей земли давно перевелись или вымерли из-за своей трусости и наивности. Если ещё раз подойдёшь к ней, я тебе, пугало, выкручу башку, а очки тебе уже нужны не будут, организую терапию с помощью осины. Ты пожалеешь, что ты вообще на свете есть. Тинто побледнел, прижал уши к башке и испуганно закивал. Кавалер ушёл, взяв даму под руку. —Да, Тинто, одеваться на балы надо по-нормальному, а так тебя реально будто вытащили с деревни.—напоследок плюнула Ровена, потом превратилась в летучую мышь со своим новым возлюбленным и улетела. Все вокруг уставились на парня, которому наставили рога больше, чем у лося. Кто-то смеялся, а кто-то молча сочувствовал. В такой момент он хотел бы мгновенно навсегда исчезнуть, чтобы не видеть и не слышать всё это. Он никогда не отмоется от этого позора. Весь мир теперь насмехается над ним. Кому он теперь нужен? Сдерживая свои слёзы он превратился в летучую мышь и улетел в центральный парк. Птицы будто узнали об этом случае, ни одна не шелохнулась на веточке и ни одна сова не угукнула. На лавочке был только он и бутылка коньяка, оставленная каким-то зазевавшимся богатым человком. Даже в этом тихом, гармоничном месте он не смог забыть слова того бугая. Лупоглазый…разве он виноват, что на его орган чувств повлияла не очень хорошая наследственность? Но теперь никому ничего не докажешь. Он машинально глотнул содержимое бутылки. Резко. Алкоголь немного затуманил его разум, но и это не помогло. Он всё больше и больше усугублял свою проблему. Профессор узнает, ему всё расскажут. А если кто его сфотографировал, до кого дошли продукты новой оптической технологии, то ещё хуже. Но никто из друзей не должен знать о его проблеме. Никто. Или даже о нём самом? Будь что будет. В пылу нетрезвой головы Тинто соскочил с лавочки и прыгнул в неглубокий пруд. Холодная вода приняла в свои объятия маленькое тело, но взамен ничего приятного не дала. А в компании с ветерком это вообще был караул. Парень забыл кое о чём, ведь он напрочь в пылу пьяного угара и шока забыл о своей физиологии. Он снял липкую кувшинку со своей головы и начал искать в кармане складной нож. Носил он его для самообороны. На этот раз он пригодился чтобы оборонить себя от себя. Он скептически смеялся над людьми, которые клали на себя руки после неудачи. И вот ирония: он попал сам в эту ситуацию! Кто бы мог подумать? —Кто бы мог подумать…—он прикрыл глаза, улыбнулся и провёл лезвием вдоль всей длины предплечья. Вода в пруду постепенно принимала красный оттенок, а после и вовсе стала алой. Тело медленно погружалось под воду, вес становился всё легче и всё небо пошло в звёздах.