Пыль и ветер

— Чжунли? — шепотом позвал Чайльд в ракушку. Казуха крепко спал, и все равно было довольно неловко — разговаривать при нем с бывшим. Но они расстались на теплой ноте, а Чайльду очень хотелось поделиться хорошими новостями, особенно если учесть, что Чжунли принимал участие в их становлении хорошими. — Здравствуй, Аякс. — У меня все получилось, — сообщил Чайльд. — Я в тебе не сомневался. Ты доволен? — Очень. Спасибо, что помог. — Было бы за что. — Чжунли вздохнул. — Надеюсь, ты будешь счастлив еще долго. — До конца жизни! — Ах, эти мимолетные мгновения. — Для тебя, может, и мимолетные, а для меня — показывающие серьезность моих намерений. — Не сердись. Он тебя не обижает? — Я что, по-твоему, маленький мальчик, который за себя постоять не может? — Иногда ты ведешь себя именно так, — в голосе Чжунли слышалась усмешка. — Да ну тебя. Не обижает. — Это хорошо. Вы останетесь в Инадзуме? — Это немного невозможно, поэтому мы отправимся в Мондштадт, как только получится. — Что ж, неплохой выбор. Барбатос, конечно, преувеличивает значимость свободы, но зато не склонен к предрассудкам. Думаю, тебе там понравится. Казуха во сне вздохнул, и Чайльд оглянулся на него. — Мне пора, — еще тише сообщил он ракушке. — Еще раз спасибо. — Обращайся, если вдруг потребуется. Чайльд едва слышно убрал ракушку в рундук и шагнул к кровати. — Тарталья… — пробормотал Казуха в полусне. — Я здесь, — отозвался Чайльд и лег, чтобы тут же попасть в крепкие объятия. Говорят, дом там, где сердце — и теперь «Алькор» стал ему таким домом. А потом им станет Мондштадт, а возможно, и еще много других мест. Потому что его сердце было рядом с Казухой, а уж где они в этот момент находились — было не так уж и важно.