Красное на белом

Первое, что Коко ощутила после пробуждения, это боль. Раскалывается голова от лишних выпитых бокалов вчера на встрече, ломит тело от похмелья и акробатических трюков в туалете. Перебираться через дверцу к Шоколад явно было излишне, послушала бы ее и через дверь. Потерев больные, словно засыпанные песком, глаза, Коко ойкнула от внезапной вспышки боли в указательном пальце. Задернутые наглухо шторы еле пропускали утренний или полуденный свет, так что Коко пришлось включить лампу на тумбе чтобы посмотреть, что не так с пальцем. Яркий искусственный свет ударил новой болью в голове. Но дал ответ на мучавший вопрос - ее палец был прокушен. По крайней мере это первое что пришло ей в голову. Рассмотрев один круглый и один плоский след с запекшейся кровью и припухлостью, она не поменяла свои выводы, с внешней и внутренней стороны, точно укус. - Чего? – застонала Коко падая на подушку. Попытки вспомнить, когда она успела сунуть руку в пасть собаки, успехом не увенчались. Хмельной туман стоял плотно на границе между окончанием ужина с китайцем и всем остальным. – Так ладно. Преодолев огромное сопротивление во всем теле Коко отскребла себя от кровати и на правилась в душ. Вода не раз смывала все тяжелое что с ней происходила, увозила ее от жара и запаха крови, не раз смывала ее собственную кровь и кровь врагов. Возможно и забывчивость смоется и появятся ответы на вопросы. А пока девушка раздевалась вопросов все прибавлялось. Зеркало в душевой показало ей не только опухшее и помятое лицо со следами не смытой вчера косметики, но и синяки там, где их быть у нее не должно. Были бы синяки на коленках или ладонях от падения на неровную еще и качающуюся землю, но… - А? – она так и застыла перед зеркалом с наполовину стянутым лифчиком, рассматривая синяки на бедрах и талии, точно оставленные пальцами. Коко так часто хватали за руки раньше, что отчего синяки принимают такую форму, она ошибиться не могла. Она покрутилась перед зеркалом осматривая свое бледное тонкое тело. Еще пару на задней стороне левой руки, хватал правша, царапина на ягодице чуть повыше следов от пальцев. От верчения ее замутило, а еще волосы сползли с плеча за спину, и она увидела красное пятнышко на шее. Проведя по нему пальцем Коко убедилась, что это не след от помады или румян, это был кровоподтек как от засоса. На ключице, в тени плохого освящения отеля, она почувствовала шероховатость, там кожа была прикушена. - Да что мать вашу вчера было? – прижалась она к прохладному стеклу, стукаясь об него лбом. Сложить все следы воедино и понять какое действо им предшествовала было не сложно. Но это не меняло поднявшуюся тошноту. Так контроль она еще не теряла. А ведь Уго просил ее больше не пить.   Стоя под прохладными струями воды, Коко лихорадочно пыталась воссоздать вчерашний вечер и приподнят завесу тумана над тем то было после. Это точно не был от старый китаец, она уделала его, растоптала вместе с его шайкой, посмевшей покуситься на ее лучшую и единственную подругу. Она помнит, как ехала в машине с Уго и Чинацу, выслушивая более подробный отчет Лема об успешно завершившей операции. Значит все произошло после возвращения в отель или они где-то остановились еще отметить, она могла захотеть этого после тех бокалов за ужином. - Ничего… - схватилась Коко за лишь сильнее разболевшуюся голову, – не помню. Вытираясь она ощупала себя, постаравшись отодвинуть головную боль и тошноту, чтобы прислушаться к другим частям тела. Похоже дальше рук и губ дело не дошло, но это не сильно ее успокоило перед предстоявшим выходом к своим людям, которые могли знать куда больше нее о полученных следах.   - Всем утречка, - уныло поприветствовала Коко их на кухне, массируя виски и щурясь от слишком яркого африканского дневного солнца. Их тихие разговоры между собой тут же стихли, а взгляды сосредоточились на ней. Все молчали, лишь подпитывая нервозность Коко и плохие предчувствия.   - Ну что!? – перешла в нападение девушка. – Есть что сказать говорите! – она приготовилась слушать историю вчерашнего вечера, ее пьяные выходки и возможно утащенного из ресторанчика внизу приглянувшегося официанта. Ей редко, когда хотелось близости, уж тем более с кем-то неизвестным, слишком ей было дорого ощущение контроля и безопасности. Да и в последнее время она испытывала некоторые ростки желания лишь в сторону одного существа. Но после выпитого могла учинить что угодно. Все молчали и переглядывались. Несколько человек наклонились, словно пытались заглянуть ей за спину. Коко повернулась, но позади никого не было. - Йона не с вами, госпожа? – подал неуверенный голос Тодзе. - А? – не поняла его сперва Коко. – А-а должен? – тонкие белые волоски затопорщились на ее руках, то ли от внезапно появившегося сквозняка в жаркой комнате, то ли от начинавших появляться догадок. - Ну, учитывая, что ты утащила его с собой в комнату на буксире, после тог как мы отметили завершившуюся миссию, - посмеиваясь подошел к ней Лем и протянул бутылку пива. – Мы думали он с тобой, - улыбнулся мужчина, оглядывая ее. Коко взяла бутылку и приложила ко лбу, уверенная что засос точно был виден Лему. - Мы боялись, что вы его там съедите, - усмехнулся Люц. - Или он вас, - отвел взгляд Вайли. Лицо Коко пылало. Надо же было так напиться.   - Я его не видела, - тяжело вздохну и мысленно приняв все, что случилось, Коко открыла банку и сделала несколько жадных глотков. - М-м-м-м, - раздалось всеобщее задумчивое мычание. - Минами проснулась? Мне нужно с ней поговорить, - перевела тему Коко. Все опять молчали, начиная ее уже бесить. - Кхм, - Лем кашлянул. - Тут такое дело... она оставила тебе записку, - мужчина вытянул из нагрудного кармана сложенный лист бумаги и, передав его, отошел от Коко подальше уже догадываясь как он воспримет новость об уходе женщины. Коко хотелось придушить подругу с первых строк, где она извинялась, что не может остаться и поговорить с ней, и говорила что ушла ловить каких-то очень очень редких бабочек хрен знает где. Но вырывающийся крик гнева и досады на проделанный путь Коко застрял в горле, когда она прочитала последние строчки: "Он просто милашка! Не упусти его, но помни, что он еще маленький, извращенка :)" Лежавший на крыше отеля Джонатан неожиданно для себя громко чихнул, прерывая поток мыслей о пережитом вечере. От съеденной пачки таблеток все еще мутило и клонило в сон, но просьба Коко присмотреть за Валмет и помочь в случае чего, не давало уйти в столь желанную спячку. Джонатан знал, как порой важна месть для успокоения, несмотря на то что мертвых рядом это не упокоит и не поможет забыть утрату. Он так и не нашел общий язык или точку общего терпения с этой огромной женщиной, явно ревнующей Коко. Но в ее глазе он видел таившуюся тень, похожую на ту что была и у него. Она потеряла кого-то очень дорогого ей. Теперь он знал, что это был ее отряд, с которым она потеряла и право на привычную жизнь. Коко рассказала о своем переживании за Валмет, о ее задумчивости и все большей отстраненности в стране, где случился тот бой. -«Боюсь… как бы она глупстей не надеееелала», - бормотала пьяная девушка ему в шею, проваливаясь в сон и не замечая, как у него, несмотря на все выпитые таблетки для понижения давления, колотится сердце и твердеет в паху.   О случившемся до просьбы он практически не думал. Все его состояние от вспышек злости с агрессией, до жара и путаницы в чувствах и мыслях, теперь было понятно. Осталось решить рад он этому или нет, принять поворот судьбы как у его отца или отвергнуть. Все же гон, вызванный человеком, нонсенс, который не должен быть возможным с биологической точки зрения. Ошибка природы, как и весь их вид? Или эволюция гормонов, направленная на выживание и размножение? На него всегда накатывали такие мысли, когда он смотрел на небо. Небо цвета глаз Коко.