Праведник

От лица Софии «Не ищи меня. Не зови меня. Я не знаю, чем для тебя всё кончится, если мы снова увидимся. И увидимся ли вообще». Это раздалось в моей голове голосом Рафаила, когда я прибежала к нему и взяла за окуглые щёчки. — Рафи? РАФИ?!!! — выкрикивала я. Из глаз покатились слезинки. — Рафи, мать твою, не смей! Посмотри на меня, взгляни на меня, слышишь? Раф… — всхлипнула я и упала лицом ему на грудь. — Рафаил! А он молчал. Его красивые-красивые голубые глаза так и остались закрыты. Мои руки задрожали, когда я прижала пальцы к его шее и проверила пульс. Ничего. У меня вырвалось рыдание, я упала рядом с ним и прижалась под боком, прижимая к себе его руку. Как больно. Ты же обещал мне, ты мне клялся, что всё будет хорошо! Какого хрена это случилось? Зачем? Почему именно ты должен был умереть? Я сильно всхлипнула и поцеловала его щёку. — Вставай, пожалуйста, мой сладенький. Ну пожалуйста, Рафи, я умоляю тебя. Вернись ко мне. Я не хочу без тебя, ты слышишь? Рафи… — голос сильно дрожал и ломался. После всего, что мы вместе пережили, после всех ласковых слов и прикосновений, почему именно ты должен был сегодня умереть? Сердце рвалось на части, горе распирало грудь изнутри. Я не могу уйти, не могу оставить его здесь. Я услышала негромкие хлопки крыльев. Затем шаги. Меня кто-то взял за шиворот футболки и рывком выволок из-под руки Рафаила. Я увидела перед собой бледное лицо и серые глаза. — Нда, не так я нашу встречу представлял. — сказал ангел. Я не знала его. Он не был одним из Добродетелей. Любовь, Усердие, Доброту, Смирение, Щедрость, Целомудрие, и даже грёбанную Умеренность, антипода Рафи, я знала. А этого нет. Но они с ним чем-то похожи. Румянцем на щеках, формой глаз, лицами тоже немного. Только вот у Рафи лицо было кругленьким, без острых углов, мягоньким и горячим, когда я его целовала. Добрым, нежным, ласковым. А он… — Пусти меня. — попросила я, отводя к Рафи взгляд. — На меня смотри. — нахмурился он, тряхнув меня так, что его рука оказалась зажата на моей шее, а второй он поднёс мне к животу небольшой кинжал. — Не смей в его сторону даже дышать, отродье. — Чт… это ты сделал? — Ты МЕНЯ поняла, или нет? — Убийца!!! — заорала я в бессильной ярости и замахнулась призванной булавой. — Софа, стой, не надо!!! — взизгнули откуда-то со стороны и мягко обхватили моё запястье с оружием. По голосу я распознала Сариэля. Он встал сбоку и уставился на тело Рафи. Выпучил глаза. — Эт… эт-то что? — выдавил он. — Ты очень вовремя, Сариэль. — сказал ангел, державший меня. — Поможешь с ней разобраться. — Ты знал? — опешила я. Пазл сложился. – Ты знал! Ты всё, ублюдок, знал! Это из-за тебя! Всё из-за тебя!!! — Й-я не знал… я не хотел, клянусь! — залепетал он. — Я не хотел, ч-чтобы он умер… — Убийцы! Вы все! Я вас проклинаю, суки вы бездушные!!! — Что ты сказала? — хищно блеснул глазами неизвестный мне мудак. Он занёс кинжал. В следующий миг меня кто-то обхватил рукой за плечи и утянул назад. Я ощутила, что падаю. На несколько секунд глаза застелила чёрная пелена, но потом зрение вернулось. Я была дома, в аду. Со спины меня крепко обнимала Эвелин. Рядом были измученные грехи. Хуже всех выглядел Дэмиен, откашливавший кровь. — Кто это сделал? — я шатаясь поднялась на ноги. — Кто нас сюда вернул? — Я. — ответил бастард Люцифера. — Дебил! — рявкнула я, колдуя портал обратно. — Стоять! — Кейл схватила меня за руки. — Не вздумай возвращаться! — Отвалите от меня!!! — рявкнула я, силясь овободиться. — Там Раф… тело… — Пусть забирают. — отмахнулся Дэмиен. — Заткнись! — я хлестнула ему пощёчину и вырвалась наверх. Когда я оказалась в пустыне, тела Рафи уже не было. Ангелов тоже. Никого. Была лишь буря. Ветер гнал чёрные тучи по небу, на песке виднелись капли крови. Я всхлипнула и упала на колени, сжав песок на том месте, где минуту назад лежал мой Рафи. Больно. Горько. Под песчинками я нащупала что-то пушистое. Раскопав ямку, я увидела чёрное пёрышко. Его пёрышко. Всё, что осталось мне на память об этом дне. Я прижала его к груди, упала на землю, и заплакала. Мелкие капли дождя предрекали долгий ливень. Вот и всё. У меня ничего нет. Единственное и самое ценное в моей жизни у меня забрали. Я больше его не увижу. *** Я не помню, сколько времени я шаталась по свету, стараясь отвлечь себя и найти причину не возвращаться домой. Но в конце концов, сдалась. Я прилетела в город, где не так давно мы с Рафи гуляли и улыбались. Он ел мороженое, и когда оно таяло и стекало по его подбородку, я притягивалаего к себе и слизывала шоколад, а он смущался и просил облизывать его только в пределах квартиры, и иногда в примерочных. В парке, который был недалеко от нашего дома, я как-то раз сломала каблук, упала и сильно ударилась ногой, и он носил меня на руках целый день. Фотки в телефоне, которые я пролистывала по нескольку раз в день лишь усиливали боль, но разве я могла отказать себе и не посмотреть на улыбавшееся личико Рафи? В конце концов, я сделала это. Я вернулась в квартиру, из которой мы уезжали вместе. на пороге мне стало очень плохо, я захлопнула дверь и сползла по стене вниз, обхватив голову руками и всхлипывая. Всё здесь напоминает о нём. Всё им пахнет. Я поползла попить водички, и когда глянула на стол, у меня вырвалось рыдание. На столе стояла тарелка зачерствевших вафель, одна из них была надкушена. Я тогда торопила Рафи, чтобы мы не опоздали на самолёт, он ещё наигранно капризничал и говорил, что возьмёт и похудеет от недостатка калорий для поддержания своего веса. Я сглотнула и взяла эту вафлю в руки. Затвердела, и уже давно. Мы так торопились, что я забыла убрать тарелку со стола. Я шмыгнула носом и прошла в спальню, вернув вафельку на место. Легла на кровать, на свою половину. Положила руку на часть, где спал Рафи. И не ощутила привычной родной мягкости, солидного животика, тепла, не слышала его тихого дыхания. Я магией распахнула шкаф и притянула его одежду. Я обложилась ею и заревела в голос, обнимая футболки, свитера, джинсы и рубахи. Он в основном носил чёрное. Говорил, что белый напоминает ему о небесах, но мне всегда думалось, что это ещё и оттого, что он комплексовал из-за веса, а чёрный, вроде как, стройнит. Всхлипнув, я скинула свои шмотки и залезла в его любимую футболку. Чёрную, с надписью на французском. Рафи всё хотел, но так и не научил меня ему. А я так и не объяснила ему простоту испанского. И уже не объясню. Я лежала так долго. от воспоминаний меня отвлёк настойчивый стук в дверь, длившийся десять минут. Я раздражённо пошла открывать. Было чувство, что сволочь по ту сторону двери оторвала меня от трепетного созерцания моментов, вытеснить которые новыми мне уже не с кем. Я распахнула дверь. на пороге стояли Эвелин, Кимерис, Дэмиен. И Люцифер. Король ада ничего мне не сказал. Он молча вошёл и обнял меня. В этот миг меня прорвало. Я с завываниями повесилась на него, сжимая ткань белого пальто и всхлипывая. Люцифер гладил меня по голове и ждал, когда я успокоюсь, но этого всё не происходило. Только через полчаса слёзы закончились, я вытерла лицо и посмотрела на вошедших гостей. — Извините. — тихо сказала я Люцифер. — Да нормально. Ты как вообще? — Па! — шикнул Дэмиен. — А чего? Я спросить не могу? — Я херово. Вы по делу? Что хотели? Кимерис усадил меня на стул, опустился передо мной и взял за руки. — Рафаил жив. Я затравленно на него посмотрела. — В каком месте? Пальцем ткни. — Там. — он показал наверх. Я глянула на потолок. — На десятом этаже? — На небесах. — Держи, попей. — ко мне подошла Эвелин и дала пузырёк. — Успокоительное. — Коньяком пахнет. — Да. Говорю же, успокоительное. Я намахнула коньяка. Люцифер наколдовал себе кресло, в которое опустился и закинул ногу на ногу. — Итак, Софит. Я знаю, что ты расплющена горем, и чувствуешь себя убитой, одинокой, брошенной, испуганной, оставленной, покинутой, грустной, в отчаянии, скорби, тоске… — Ближе к сути. — терпеливо процедил Дэмиен, заметив, что новый поток слёз на подходе. -… И вообще у тебя депрессия на почве того, что твоего любимого жестоко измучили… — Па! — …но его не убивали. Вернее, не совсем убивали. — Чё? — растерялась я. — Смотри, расклад таков: Рафаила спиздили на небо. Зачем и нахрена — не знаю. Но явно не для чего-то хорошего. — Так он жив?! — вскочила я. — Мой Рафи живой?! — Я тебе это в начале диалога сказал. — заметил Кимерис. — Нам надо вернуть его! А вдруг его там побьют? Или голодом заморят? — Ему полезно. — буркнули в унисон Кимерис и Люцифер. — Или изнасилуют?! — нагнетала я. В этот момент король ада многозначительно на меня посмотрел и медленно улыбнулся. — Гм. А вот это возможно. — Ваше величество, не смешно! — шикнула Эвелин, хотя по ней было видно, что она бы на это посмотрела. — Я не шучу. Это вполне вероятно. — Так, кто-нибудь закиньте меня в рай? — оживилась я. — Ща, только оденусь. — Стой. Не всё так просто, если одна сунешься — ёбнут и не вспомнят. Нам нужен план, у один у меня нарисовался. — Какой? — спросили хором я, Кимерис и Дэмиен с Эвелин. Люцифер посмотрел через окно на небо и медленно расплылся в хищной улыбке. — Кто любит праздники?