старбой

⠀⠀ ⠀ ⠀⠀ ⠀       Вожатым быть трудно. Быть вожатым действительно тяжело. Кай знал об этом. Знал и сознательно захотел им стать. Жалел ли он о своём выборе, когда смотрел в двадцать семь пар абсолютно пустых глаз?       Ну если только самую малость. — В общем, задача повторить сценку из мьюзикла, — подытожил Хюнин в десятый раз за последние полчаса.       Он правда хотел надеяться, что в какой-то момент дети услышат его, включатся и начнут подкидывать идеи, однако... это все ещё дети. Даже если половина из них уже забросали окурками площадку за корпусом. — Какие-нибудь идеи? — Кай принялся нервно крутить ручку между пальцев. — Давайте, ребят, вы же все «Вилли Вонку» смотрели! — В этом и проблема, — цокнула одна из девочек, сидевшая поодаль в окружении подруг. — Что за детский сад? Почему мы должны этот фильм повторять?       Несколько членов отряда одобрительно кивнули. Хюнин снова обвел присутствовавших взглядом, но не увидел ничего, кроме абсолютной незаинтересованности. — Потому что вы вытянули его на жеребьёвке, — Кай пожал плечами. — С этим не спорят. У четвёртого вообще сцена с канатами из «Величайшего шоумена», — Хюнин хихикнул в надежде вызвать у отряда улыбку, но все так же продолжали сидеть с каменными лицами. — Я не хочу в этом участвовать, — протянул один из парней.       Следом послышалось дружное отрядное "я тоже". Кай принялся расчесывать свежий комариный укус на запястье, в голове прокручивая, как мантру: «Держи себя в руках». — Так или иначе, нам с вами нужны идеи, — будто пропустив последние слова мимо ушей, — и реквизит. Труба с окошком и большие палочки-карамельки. Кто хочет быть умпалумпом?       Тишина, повисшая на отрядном месте, угнетала. Маска с улыбкой, которую Кай натянул на себя утром, будто давила на голову и угрожала вот-вот перекрыть дыхательные пути. Добрая половина отряда смотрели на Хюнина так, словно тот что-то нехорошее сказал об их семье. Остальные даже взглядом вожатого не удостоили и принялись переговариваться между собой. — Ладно, в общем... Подумайте над этим, — дышать спокойно становилось все труднее. — Кто из вас накрывает обед в столовой?       Пять девочек лениво поднялись с насиженных мест и прошли мимо Кая в сторону выхода. Хюнин проследил их путь до дверей, дал себе несколько секунд, чтобы успокоиться, и вновь вернулся к отряду. — Итак, палочки-карамельки. Кто из вас хочет заняться декорациями?       Две девочки, будто чуть испуганно, осторожно подняли руки. Кай искренне улыбнулся им, потому что это было первое проявление инициативы от отряда с того момента, как они покинули летнюю эстраду. — Вообще-то, — вдруг подал голос кто-то из парней, — мы выиграли помощь в постановке вечерки от тебя, — лениво зевнув. — "Помощь" не означает, что Кай все будет делать за вас, — раздалось с усмешкой в ответ.       Хюнин обернулся. В дверях стоял Ёнджун. Скрестив руки на груди, диджей обвел всех присутствовавших взглядом. Кай с удивлением отметил внезапно посвежевшее лицо Чхве — словно не он утром того же дня полумертвый переключал песни на мероприятии. — Ты, в синей майке, — Ёнджун указал пальцем на одного из парней, — до пяти часов сдать список нужной вам для вечерки музыки. На минуту опоздаете — будете выступать в тишине.       Чхве краем глаза взглянул на Хюнина, еле заметно улыбнулся и исчез в шумном коридоре. — Отлично. Услышали? — Кай щёлкнул ручкой несколько раз.       Парень, к которому обратился Ёнджун, заторможенно кивнул. Хюнин с трудом проигнорировал десяток недовольных взглядов в свою сторону.       Вожатый знал, что заряжать старших детей на действия — самая трудная задача. Порой ни вожатый, ни даже начальник смены для них не имели никакого авторитета. И как ты ни старайся, какие игры не выдумывай, некоторых расположить к себе просто невозможно. Кай вздохнул. Он прошёл этот период со своими детьми довольно быстро: для такого возраста ещё работали безобидные преподавательские манипуляции. Глядя на безучастные лица, Хюнин уже и сам не понимал, какие эмоции испытывал.       Там, внутри, где его согревала любовь к своей работе, Кай уже ничего не чувствовал. И вряд ли тому виной был исключительно первый отряд.       Направляясь на обед, Хюнин думал лишь о той минутке отдыха, что наступит для него на тихом часу. Кай выполнял действия одно за другим, как будто те были вбиты в программу. Привести отряд в столовую, проследить за мытьем рук; убедиться, что всем хватает еды, после садиться есть самому. Однако перед приёмом пищи Хюнину все же прилетел подзатыльник от Херин за "слишком угрюмое лицо". — Детей не пугай, — цокнула женщина. В голосе её все равно можно было различить еле уловимую жалость. — В штаб придёшь — хоть обрыдайся. При детях не думай мне сопли разводить.       Кай кивнул, сделал глубокий вдох и принялся за обед. Есть не хотелось совершенно, но зато свое унылое лицо можно было списать на сосредоточенность. Все голоса смешались в кучу: галдеж детей, пожелания отрядов друг другу "приятного аппетита" и не слишком дружное "спасибо" в ответ. — Кай.       Стук ложек об тарелки, не слишком тихие переговоры работников столовой, бодрая музыка из колонок. — Кай.       Шелест деревьев прямо перед окнами, свист теплого сквозняка, собственное дыхание. — Кай! У тебя все в порядке?       Бомгю смотрел испуганно в глаза, наклонившись через весь стол. Хюнин зажмурился на пару секунд, чтобы прийти в себя, и молча кивнул. Нужно было срочно натянуть улыбку обратно. — Да. Да, все окей. Просто, — Кай пожал плечами, — первый отряд, знаешь, — стараясь не терять весёлый тон голоса.       Бомгю же однако был куда более наблюдательным, чем Хюнин думал. Парень закусил губу в раздумьях и тихо постучал подушечками пальцев по столу. — Ты не говорил с Эрин по этому поводу?       Кай отрицательно покачал головой, продолжая уничтожать совершенно пресный суп. — Смысл? Чтобы потом меня до конца смены вспоминали как вожатого, который сдался через пару часов?       Чхве расстроенно опустил взгляд. По одним его надломленным в сожалении бровям можно было понять, что парень очень хотел быть полезным, но придумать ничего не мог. Кай это видел. — Всё в порядке, — Хюнин показал большой палец. — Первый отряд, относим тарелки!       Дети засуетились, выстраивая на столе для сдачи посуды очередные башни из стаканов. Две женщины в фартуках недовольно ворчали, но прямо никогда ничего не говорили. — Строимся!       Поднимаясь на третий этаж к комнатам первого отряда, Хюнин ещё сильнее впился ногтями в ладонь и заклинал себя держаться до конца. «Подумаешь, какая-то кучка ничего не желающих делать детей!». Прежде чем отпустить всех отдыхать, Кай раздал обязанности: — Вы втроём на декорациях, вы, — указав поочерёдно на семерых детей пальцем, — умпалумпы.       Некоторые из выбранных моментально нахмурились и отрицательно завертели головами. Хюнин улыбнулся спокойно. — Не хотите — ищите себе замену. К четырём часам я жду семерых умпалумпов с костюмами возле штаба. Будем учить танец, — Кай взглянул на часы. — А, и Вилли Вонку тоже. Всем всё понятно?       Из толпы послышалось пара невнятных возгласов. Хюнин хрустнул пальцами. — Не слышу. Всем всё понятно?       Дружное "да" удовлетворило вожатого. Кай отпустил всех по комнатам и сам поплелся в штаб, чувствуя, как остатки сил покидали его тело с каждым шагом.

♡

      Зря Хюнин понадеялся на себя. Зря он решил, что первый отряд способен был собраться, ощутить угрызения совести или просто испугаться злобного взгляда Кан Тэхена, который он им дарил на протяжении всего дня.       Четверо детей в полосатых кофтах кое-как вертелись на сцене с карамельками в руках. Парень по центру, надев склеенную с горем пополам из малярного скотча и пары ватманов "трубу", неловко топтался на месте. Вилли Вонки и в помине не было.       Хюнин стоял в самом дальнем краю сцены, не желая приближаться к детям. Слишком пустым было его лицо. Кай даже злиться не мог. Один из умпалумпов уронил свою карамельку — та покатилась к диджейскому столу. Рассасывая очередную таблетку успокоительного, вожатый смотрел на танец, больше походивший на импровизацию, и мечтал, чтобы вечерка скорее закончилась.       Музыка остановилась, выступавшие поклонились и, хихикая, покинули сцену. Для них это было не серьёзно. Для Кая это была работа. — Спасибо, первый отряд, — Эрин старалась звучать весело, но на лице её было заметно явное удивление. — Спасибо всем вам за эту вечерку, ребята! А теперь отправляйтесь по свечкам со своими временными вожатыми!       Кай почувствовал, как задергался глаз. Впервые за последние несколько месяцев его руки дрожали так сильно. Свечка с первым отрядом была предпоследней из заготовленных на день пыток. Стоит ли говорить, что о тишине в кругу не было и речи... Парни переговаривались, двое девушек вовсе не пришли на свечку, сославшись на плохое самочувствие. Согласно правилам, Кай не имел права заставлять их идти.       Хюнин еле дождался своей очереди; что-то банальное пробормотал, держа в руках маленького плюшевого медведя, поблагодарил всех за день и отпустил по комнатам. Отряд снова проявил себя во всей красе: с громким гулом прошёлся через этаж, помешал четвёртому отряду на свечке и переругался из-за очереди в душ. Кай тем временем призраком ходил от одной комнаты к другой, чтобы раздать второй ужин. Кто-то из детей благодарил за прошедший день, извинялся за весь отряд и проваленную вечерку. Хюнина тошнило от подобного. Он мямлил свое самое не искреннее "спасибо" в жизни и плелся дальше.       Ему оставалось пережить планерку: стойко выслушать выговор от начальства, принять ещё немного успокоительного и лечь спать.       Штаб в тот вечер больше не казался уютным и безопасным местом. Херин выглядела недовольной, Эрин явно была неприятно удивлена. Кай занял свое любимое место на табуретке: он всегда садился на неё, когда считал, что не справился со своими обязанностями хорошо. Потихоньку подтянулись остальные вожатые, все в гораздо более приподнятом настроении. Хюнин чувствовал вину, потому что улыбки всех входивших испарялись при виде него. — Итак, — Херин задумчиво что-то отметила в списках детей, — начнем с того, что во втором минус один. Заболел, забрали в город.       Бомгю кивнул, заправил волосы за ухо. — Да, мы с отрядом попрощались с ним перед отъездом. — Молодцы, — женщина отодвинула бумаги в сторону. — Начнём сегодня с четвёртого. — У нас все хорошо! — Бомгю чуть не скакал на месте. — Только я заметил, что некоторые мальчики не очень ладят между собой... — Ага, — Херин отхлебнула кофе, — этих мы знаем. Давно с нами ездят, все никак общий язык не найдут. Не переживай. — А... Хорошо. Вот, — Бомгю расслабленно откинулся на спинку дивана и положил голову на плечо Ёнджуна, — в остальном всё отлично! — Заметно, — Эрин улыбнулась, — было видно, что дети довольно сплоченные. Молодец, Субин, твоя заслуга.       Чхве кивнул, совершенно не изменившись в лице. Кай задумался на секунду: была ли Субину неприятна похвала? Или же причиной его странного настроения было нечто другое? — Третий? — Всё прекрасно. Чудесные дети, неконфликтные, — голос Субина, однако же, звучал так, словно все было совсем иначе. — Вечерку поставили практически самостоятельно.       Эрин улыбнулась, как только речь зашла о выступлении. Она хлопнула в ладоши несколько раз, словно была очень взволнована. — Мне так понравился выход третьего сегодня! Для их возраста это правда было отлично. Очень хорошо отыграли сценку...       Херин согласно кивнула. Кай безусловно чувствовал гордость за свой отряд, но показать это хоть как-то сил не было. В моменте он смог лишь мысленно похвалить каждого из своих подопечных. — Второй?       Тэхен отхлебнул свой приторно-сладкий чай и вздохнул. Методы работы с первым отрядом почему-то совершенно не действовали на детей Бомгю, и это стало для Кана самым большим сюрпризом за последний день. — Дисциплина хромает, — парень устало потёр переносицу. — И в комнатах бардак полнейший. — Хе-хе, — казалось, ещё секунда, и на голове Бомгю выросли бы дьявольские рожки. — Забудьте, — беззлобно усмехнулся Кан. — Какой вожатый, такой и отряд.       Начальство дружно засмеялось и оставило Тэхена без дальнейших расспросов. До этого дня второй был самым проблемным в плане дисциплины отрядом, и очередные проказы никого не удивили. — Первый?       Интонация Херин так резко изменилась, что Каю захотелось раствориться в воздухе. Он уставился в пол и очень старался игнорировать ещё шесть пар глаз, испепелявших его. — Мне очень жаль, — тихо сказал вожатый. — Я не смог наладить контакт с отрядом. Мне стоило вести себя иначе. — Эта вечерка, — протянула Эрин, стуча кончиком ручки по столу, — была... странной. — Не то слово, — угрюмо поддержала начальница. — Они сами её ставили? — Я раздал обязанности после обеда, но они ничего не сделали. — Хюнин чувствовал себя отвратительно. Он ненавидел оправдываться, особенно так. — Мы должны были ставить танец перед полдником... — Что же вас остановило? — Неготовность детей. — Понятно, — устало вздохнула Херин. — Тебе стоило с самого начала обратиться к Тэхену. — Я понял, — Кай почувствовал недовольный взгляд на себе и поспешил исправиться, — теперь.       Эрин подошла к календарю и зачеркнула очередной день смены. Раздались тихие хлопки вожатых. Все были слишком вымотаны, чтобы радоваться. — Спать. И чтобы завтра бодряком.       Херин смерила всех строгим взглядом. Его избежал только Ёнджун, во всю уплетавший разбухшую в пластмассовом контейнере лапшу. Время от времени парень протягивал еду Бомгю, предварительно подув на неё.       Стоило начальнице и Эрин выйти из штаба, как Тэхен аккуратно подошёл к Каю и погладил вожатого по плечу. — Всё хорошо. Первый отряд — это сложно. Ты отлично справился, —Кан с опаской подбирал слова. Он не до конца понимал, хотел ли Хюнин услышать что-то подобное. — Ага, — Кай слабо улыбнулся и поднялся с табуретки. — Спасибо.       Хюнин правда был благодарен Тэхену за подобные слова, только вот ничего больше сказать не мог. Кан понял это и, похлопав парня по спине, принялся убирать со стола. Кай слабо улыбнулся: вообще-то, в тот день была его очередь. — Спасибо, — повторил вожатый. — Отдыхай, — Тэхен показал большой палец и махнул рукой в сторону выхода, намекая, что Хюнину стоило поторопиться.       Кай брел в душ, спотыкаясь о собственные ноги. Руки не слушались, полотенце дважды падало на пыльную дорогу. Это был тот самый день, когда даже самая невзрачная мелочь могла довести парня до срыва. Но Хюнин не собирался плакать — он уже давно запретил себе делать это при ком-то.       Лишь включив воду, Кай позволил слезам наполнить покрасневшие от аллергии глаза и скатиться по щекам. Эти пару минут он чувствовал себя слабым — было отвратительно. Слабость перетекла во все тело. Если до этого у Хюнина не было сил пойти в душ, то теперь он не мог заставить себя выйти оттуда. Лишь мысли о тёплой кровати и крепком сне, который должен был перенести парня в следующий день, к своему отряду, помогли натянуть пижаму и, вздохнув, открыть дверь душевой.       Холодный воздух окутал Кая с ног до головы. Хюнин покрылся мурашками в считанные секунды и мог мечтать лишь о том, чтобы скорее оказаться под тяжёлым пледом.       Он поднял глаза. Сверчки не замолкали, деревья толкались друг с другом от ветра, боролись за каплю лунного света.       Кай посмотрел на небо. За чёрными кронами рассмотреть звезды было сложно. Лишь белый диск полной луны показался на глаза.       Хюнин вздохнул и опустил голову. Чёрная фигура, застывшая в тени ближайшего дерева, не смогла напугать его, как это обычно бывало. Кай почувствовал лишь, как холодок пробежал от его затылка до кончиков пальцев на ногах. — Я закончил, душ свободен, — тихо сказал вожатый.       Фигура сделала шаг вперед. Ещё один. Еще. В слабом свете луны Хюнин рассмотрел лишь грустное лицо Субина.       Холод исчез. Вместо него появились тёплые руки. Чхве обнимал так осторожно, словно боялся, что Кай убежит. Хюнин же, обрадованный тому, что старший не видел его лица, уткнулся носом в чужое плечо. Субин принял жест парня за согласие: одной рукой поглаживая Кая по спине, а другой зарываясь в ещё влажные волосы, он мысленно проговаривал всё то, что так хотел сказать вслух.       Дыхание Чхве казалось таким спокойным и размеренным, что Хюнин неосознанно принялся дышать в такт. Каю было хорошо. Было тепло. Больше ни о чем думать не хотелось. Нравилось, что Субин ничего не говорил и так аккуратно поглаживал затылок Кая, словно тот мог рассыпаться от одного неловкого движения.       Хюнин, окончательно расслабившись, шумно выдохнул. Будто пытался вместе с воздухом из лёгких отпустить все тревоги прошедшего дня. Чхве почувствовал дыхание парня на своих ключицах и прикрыл глаза. Он устроил подбородок на макушке Кая, не переставая гладить того по спине. Кажется, впервые Хюнин был настолько близко. Не только физически. — Хочешь есть? — почти прошептал Субин.       Каю снова понравилось. Понравилось то, как Чхве выбрал тему, не стал спрашивать ничего про первый отряд или рассказывать о чем-то, что связано было с лагерной жизнью. Хюнин был по горло сыт этими разговорами. — М-м, — Кай отрицательно покачал головой.       Он наконец осмелился поднять руки и обнять Субина в ответ. Футболка Чхве была такой мягкой и тёплой, что на мгновение Хюнину показалось, словно он уже находился в постели и готов был уснуть. — Ты любишь бананы, Кай?       Вожатый не мог сдержать глупую улыбку. От Субина даже самый дурацкий и, казалось бы, неуместный вопрос звучал мило. — Да, — пробормотал Кай, сильнее пряча лицо в изгибе шеи парня. — Очень. Почему ты спрашиваешь? — Просто, — Субин пожал плечами, а Хюнин замычал, потому что неудобно стало, — жёлтый — твой цвет. — Ты так из-за волос думаешь? — хихикнул Кай. Он все ещё переживал из-за того, что блонд его вымылся в серо-жёлтую кашу. — Нет.       Коротко. Ясно. Хюнин был удовлетворён ответом. Субин нехотя отстранился, но ладонь с затылка парня убирать не спешил. — Тебе нужно отдохнуть. — Да.       Ни один из них не собирался идти. Кай подумал, что готов был ложиться прямо на землю здесь и сейчас, лишь бы чужие тёплые руки не исчезали. Хюнин прикрыл глаза, потому что пальцы Субина в его волосах ощущались до одури приятно. — Проводить тебя? — в глазах Чхве сверкнули искорки надежды. — Всё хорошо, — Кай кивнул в подтверждение своих же слов. — Я дойду.       Хюнин сделал первый шаг в сторону корпуса. Рука Субина исчезла, осталось лишь её призрачное тепло. Это ощущалось странно, непонятно, неправильно.       Кровать была такой же, как и всегда, плед грел так же, как и всегда... Но это была первая ночь, когда Кай, обнимая комок из покрывала во сне, представлял рядом кого-то другого.

♡

      Птицы надоедливо пели за окном, солнце светило прямо в глаза. Бомгю снова не закрыл шторы. Пылинки летали в воздухе, радостно сверкали на свету и помогали быстрее проснуться.       Кай лениво потер глаза, пошарил по кровати в поисках телефона. На этот раз время завтрака, высветившееся на экране, парня нисколько не смутило. Субин снова разбудил детей Хюнина и отвёл в столовую вместо него.       Кай сел на кровати и потянулся, чтобы размять затекшие мышцы. Он чувствовал себя намного лучше: в теле появилась сила, а в голове помимо тревоги было ещё и желание работать. Парень закрепил растрепанные волосы ободком и зевнул. Очередное его утро было спасёно только благодаря вожатому четверого отряда.       Взгляд зацепился за что-то желтое, лежавшее на тумбочке возле кровати. Банан, пара таблеток и записка.

Доброе утро. Выпей, пожалуйста.

Не забудь позавтракать.

      Кай расплылся в улыбке, как самый настоящий дурачок. Он настолько был впечатлен произошедшим, что вновь принялся разговаривать сам с собой, попутно заправляя кровать. — Какой ужас, — на лице все та же улыбка. — Ладно, Чхве Субин... возможно, для меня ты не просто вожатый четвёртого отряда... — Кай смущённо засмеялся в ладошку от своих же слов.       Бомгю, застывший в дверном проёме, озадаченно хлопал глазами. Он забежал на минуту, чтобы взять бумагу для отряда, но вместо этого слушал бормотание Хюнина и улыбался так же радостно, как сам Кай. ⠀⠀ ⠀ ⠀⠀ ⠀